Всё, сказала.

Мне казалось, что всё вокруг погрузилось в вакуум, посторонние звуки притихли, а сама я сейчас наверняка была красной, как варёный рак — настолько сильно смущалась и волновалась. Почему-то в голову пришла Наоми и то, что она никогда бы так не сделала, посчитав подобное унизительным для женщины.

Глаз я не отводила, внимательно следя за реакцией Джина и надеясь увидеть там… Смущение, может быть, лёгкую неловкость, но главное — ответные чувства. Радость.

Но их не было.

Лицо Джина оставалось очень спокойным, всё таким же доброжелательным, хотя я видела, что сейчас это лишь маска. По глазам можно было понять, что в его голове проносятся сотни мыслей — и сколько бы я отдала, чтобы их узнать! Его взгляд скользнул по моему лицу, платью, и я почти увидела тот момент, когда он начал догадываться, почему сегодня я так выгляжу.

— Когда ты так решила?

Это было совсем не то, чего я ожидала, и на секунду захотелось провалиться под землю, но вместо этого я продолжила следить за его эмоциями, не желая упустить ни единой.

— Не знаю, — тихо ответила я. — Я начала испытывать эти чувства ещё до Лондона, но окончательно приняла их здесь. Я не боюсь в этом признаться и не хочу больше тратить время на сомнения и какие-то домыслы. И я… мне казалось, что ты чувствуешь то же самое. Особенно в больнице.

Куча сил ушла на то, чтобы произнести всё это ровно, хотя внутри уже болезненно тянуло и сковывало.

Потому что никакой радости на лице Джина так и не появилось.

— Рэй… — Джин выдохнул с досадой, почти нетерпеливо, отпуская мою руку, которую всё это время держал. — Ты же помнишь, что я сказал тебе в самом начале.

«Мне не нужны никакие влюблённости, не нужны проблемы, не нужно, чтобы ко мне привязывались. Здесь никто не должен об этом знать».

«Я уже говорил, мне не нужна девушка и не нужны привязанности. Так что, если ты питаешь какие-то надежды, лучше обсудить и отрезать это сразу».

— Ты сказал, если я питаю какие-то надежды, лучше обсудить это и отрезать сразу, — ответила я, изо всех сил стараясь не выдать боли.

Оказывается, я совсем не была готова к такой реакции и настолько привыкла к доброму, ласковому, отзывчивому Джину, что сейчас почти не узнавала этого холодного, чужого человека напротив. Почему он так раздражён?

— Мне не нужно всего этого, Рэй, — Джин наконец, видимо, выстроил ответ, и первые же слова заставили меня закрыть глаза, пытаясь спрятать свои чувства. — Мне не нужна девушка, ограничения свободы, проблемы, семья. У меня сейчас другие жизненные приоритеты, и меня всё устраивает как есть, без всяких чувств. У нас же всё было нормально.

— Я не хочу больше тратить время на то, что бесперспективно…

— Мы его не тратим, — ответил он так быстро, что я поняла — совсем равнодушным он не был, вот только его чувства оказались далеко не теми, на которые я надеялась.

Раздражение и досада.

— Мы и так работаем вместе, откат нужен нам физиологически и полезнее для нашего здоровья, поэтому я не понимаю, почему для тебя это трата времени. Аска тоже подходила ко мне с таким признанием, вы что, договорились? Я наслаждался сексом и хочу продолжать наши чисто сексуальные отношения, без обязанностей и навешивания ярлыков. Ничего другого мне не нужно, вообще, включая твои чувства. Хочешь сказать, что всё было плохо?

Причём тут вообще Аска? Почему он сейчас должен был упомянуть её?

— Ты меня не понимаешь и не понимаешь, что я не могу просто постоянно заниматься сексом, ничего не испытывая. Да, вначале я действительно ничего не чувствовала, но… — признаться в следующем было особенно тяжело, однако от сегодняшнего разговора я хотела полной прозрачности, пусть даже она означала мою уязвимость. — После того как я впервые переспала с тобой, я больше ни разу не была с Оскаром и вскоре с ним рассталась.

— Я не просил тебя об этом, — произнёс он сразу.

Этот ответ что-то во мне убил, возможно, последние надежды на то, что у Джина всё-таки есть чувства. Он ревновал меня к Крису, и я приняла это за что-то большее, но разве он не мог просто бояться, что я перестану проводить откаты с ним и начну делать это с другим человеком там, в Лондоне?

— Я тебя услышала, — наконец ответила я, глядя на еду перед собой и чувствуя, как подкатывает тошнота.

Возникшая после этого тишина оказалась настолько густой и неловкой, такой, какой между нами ещё никогда не было, что я просто не знала, куда себя деть. Джина она, похоже, совершенно не задевала, он даже продолжил медленно есть, внимательно наблюдая за мной, а потом, оглядев стол, протянул в мою сторону блюдо.

— Хочешь мой десерт? — спросил он, пододвигая ко мне свой европейский десерт. И почему-то мне отчаянно захотелось этот десерт… запустить в него.

— Можешь, пожалуйста, вернуться к себе? — вежливо попросила я, больше не выдерживая его пытливого, буравящего взгляда. Все мои чувства — боль, разочарование, обида — и без того были на поверхности. — Я хочу побыть одна.

Он пожал плечами, словно всё происходящее было совершенно нормальным и никак не затрагивало его, после чего вернулся на своё место. Почти сразу подошла стюардесса, перенесла к нему несколько блюд и убрала мой стол. Всё равно я не могла притронуться к еде.

Не знаю, сколько просидела так, в абсолютном молчании, пялясь на экран, где цифры отсчитывали остаток бесконечно долгого пути. Дышала нервно, неровно, и в какой-то момент поняла, что глаза горят от невыплаканных слёз разочарования.

Соберись, идиотка.

Джин был для меня мечтой, как, наверное, и для многих женщин, но таким мужчинам отношения не обязательно нужны, и винить его мне было не в чем — он с самого начала был откровенен. То, что сегодня я ожидала от этого разговора совсем другого, — только мои проблемы, мои надежды. Надо же, я уже представляла, как знакомлю его с друзьями и как мы вместе идём на свадьбу Акеми…

Переживу.

Безответные чувства… Кто не испытывает их хотя бы раз в жизни? По крайней мере, я попыталась.

* * *

Самолёт приземлился в Токио спустя много часов полёта, который в этот раз показался почти бесконечным. Уснуть я так и не смогла, как ни старалась, и теперь казалось, будто мне в глаза насыпали песка.

Зато от усталости чувства немного притупились — я просто шла за медицинским персоналом, который должен был отвезти меня домой, в мою крохотную студию, где уже давно не осталось свободного места из-за чемоданов, привезённых со старой квартиры с Оскаром.

Многих встречали любимые и родственники. За Мичиру, например, приехал мужчина чуть старше неё, с цветами, и она буквально расцвела, увидев его, а Аску, похоже, забирал отец.

— Джин!

Громкий девичий голос заставил почти всех повернуться к выходу, где сейчас стояла настоящая знаменитость.

Модель и актриса Хару Шираи с каждым днём становилась всё популярнее, о ней писали газеты и журналы, а в соцсетях её было ещё больше. Не знаю, почему я не отвернулась, почему продолжала смотреть, как она подлетает к Джину, сияя от радости, а потом буквально запрыгивает на него. Джин подхватил девушку, чтобы она не упала.

Фотографировали многие. Красиво, эмоционально. Отличные снимки получатся, и люди обожают наблюдать за отношениями двух успешных и красивых людей.

— Мисс Морикава? — позвал один из медиков, глядя на меня… понимающе.

Все они знали, что откаты я снимаю с Джином, и наверняка не раз задавались вопросом, зачем ему это нужно, если у него есть такая, как Хару.

— Иду, — я отвернулась и направилась к выходу.