Как только мы добираемся до комнаты, Куинн бросается в туалет. Я сразу иду за ней.

Я понятия не имею, что делать, и впервые за долгое время чувствую себя совершенно беспомощным. Мне никогда раньше не приходилось ухаживать за больным человеком.

Когда моя мать была беременна Гией, её мучила сильная утренняя тошнота. Но это было очень давно. Тогда я был ещё ребёнком, и единственное, чего она хотела, — уединения.

И всё же, точно так же, как мой отец тогда не отходил от неё ни на шаг, я не оставлю Куинн сейчас.

Когда я смачиваю тряпку холодной водой, меня внезапно накрывает волна головокружения.

У меня нет опыта борьбы с болезнями, и я не понимаю, что именно происходит с моим телом. В животе что-то странно сжимается и перекатывается. Мышцы сводит судорогой, а внутри ощущается тяжесть, будто я проглотил пушечное ядро.

— Это нормально, что всё так… жестоко? — спрашиваю я, пытаясь понять, что ждёт меня в ближайшие минуты.

Сквозь новый рвотный спазм Куинн всё же смеётся.

— Для меня? Да. — Её голос звучит глухо, потому что она почти уткнулась лицом в унитаз. — Тебя никогда раньше не рвало? Вообще ни разу?

— Нет. Но, похоже, скоро это изменится, — отвечаю я, прикладывая прохладную тряпку к её лбу и опускаясь рядом на кафельный пол.

Я продержусь столько, сколько смогу.

Куинн нужна моя помощь, а значит, я буду подавлять собственные позывы до последнего.

— Яд, — тревожно повторяет она. — Мы умрём?

— Нет.

На самом деле я не уверен.

Мне хочется верить, что мой организм достаточно силён, чтобы выдержать подобное, но я даже не знаю, чем именно нас отравили.

В королевстве полно ядовитых растений, способных убить. Это наверняка было в супе, и случайностью здесь даже не пахнет. Слишком много совпадений.

Мы были целью.

Голова начинает кружиться сильнее, горло жжёт. Судорога сводит диафрагму, и я понимаю, что больше не могу сопротивляться неизбежному.

— Осторожно.

Я почти отталкиваю Куинн в сторону, торопливо склоняясь над унитазом. Вцепившись руками в края фарфора, я чувствую, как наружу вырываются куски пищи и жёлчь.

От запаха меня тут же снова скручивает.

Меня рвёт до тех пор, пока не начинает казаться, будто внутри уже ничего не осталось.

— Неужели это всегда так ужасно воняет?

— Да. Запах всегда отвратительный.

Я едва успеваю перевести дух, как организм снова начинает отторгать остатки таинственного вещества.

Сквозь мучительные спазмы я вдруг осознаю, что Куинн придерживает мои волосы — точно так же, как до этого я держал её.

Она медленно гладит меня по спине круговыми движениями, шепчет успокаивающие слова и вытирает влажной тряпкой пот с моего лба.

И я никогда ещё не любил её так сильно, как в этот момент.

Она — моя лучшая подруга.

Моя спутница.

Моё всё.

Даже истинная пара, предназначенная судьбой, не сравнится с тем, что есть между нами.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я прежде, чем снова сплюнуть горькую слюну. — Никому, кроме тебя, я бы не позволил увидеть себя в таком состоянии.

— Я тоже тебя люблю. — Куинн нежно перебирает мои волосы, едва касаясь кожи головы. — Мы справимся. Мне уже немного лучше. — Она внезапно замирает, а затем отчаянно хлопает меня по плечу. — Подожди. Нет. Мне опять плохо.

И мы снова меняемся местами.

Через минуту в дверь стучат.

— Наверное, это доктор.

Куинн на ощупь тянется к моей ноге.

— Не уходи без меня.

Мне нравится, что она так отчаянно хочет быть рядом со мной.

Сдерживая собственную тошноту, я заставляю себя перестать дрожать и поднимаю её на руки. Целую во влажный лоб, не обращая внимания ни на что.

Она тихо вздыхает и устраивает голову у меня на плече.

Уложив её на кровать, я открываю дверь.

На пороге стоит маленький тролль. Он поправляет подтяжки и подталкивает очки выше на переносицу. От его кожаного саквояжа пахнет антисептиком.

— Ваше Величество, доктор Уиттл к вашим услугам.

— Спасибо. — Я отступаю в сторону, пропуская его внутрь. — Сначала помогите моей паре.

— Мне нужно ведро, — в панике выдыхает Куинн.

Доктор успевает первым и быстро подаёт ей ёмкость.

— Всё хорошо, милая, — мягко говорит он. — Нужно, чтобы всё это вышло.

Я беру в ванной чистую тряпку и снова сажусь рядом с Куинн на край кровати.

Пока она вытирает рот, доктор Уиттл раскрывает свой саквояж.

— Вам не нужно сделать, например, анализ крови или что-то в этом роде? — невнятно спрашивает Куинн, и её замедленная речь начинает меня тревожить.

— Что происходит? — Я тянусь к ней и касаюсь ладонью её лица. Кожа горячая. Слишком горячая.

— Кажется, у меня начинается лихорадка, — дрожащим голосом говорит она.

— Анализ крови не требуется, — терпеливо отвечает доктор Уиттл. — Ваш организм уже отторг достаточно много вещества. — Его голос неожиданно звучит почти радостно, когда он поднимает ведро. — Здесь есть всё необходимое для проверки.

— О. Вы собираетесь… это исследовать? — с отвращением спрашивает Куинн.

Доктор усмехается.

— Да. Доказательство находится в содержимом желудка.

Продолжая насвистывать какую-то весёлую мелодию, он роется в своём саквояже. Найдя нужный пузырёк, доктор вытаскивает пробку.

В следующую секунду из ведра вырывается обжигающий столб пламени.

Куинн вскрикивает.

Жар опаляет кожу, но исчезает почти мгновенно.

Я резко поднимаюсь и крепче сжимаю рукоять топора.

— Что, чёрт возьми, это было?

— Ага! — радостно восклицает доктор, словно не замечая, что я в любую секунду могу снести ему голову. — Как я и подозревал. И, похоже, я опять подпалил себе брови.

— Что именно вы подозревали? — резко спрашиваю я.

— Звёздная пыль. При попадании в организм она способна серьёзно навредить любому существу.

— Нас отравили звёздной пылью? Откуда вы это знаете?

— Я добавил в ведро каплю дистиллированной воды Дня.

Я не понимаю, какое отношение это имеет к происходящему.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите.

— Дистиллированная вода Дня чрезвычайно концентрирована и обладает повышенной кислотностью. Что происходит, если смешать обычную воду Дня со звёздной пылью? Свет, — отвечает он сам себе. — А теперь умножьте эту реакцию в сотню раз. При смешении этих веществ происходит взрыв.

— Я никогда не слышал, чтобы воду Дня дистиллировали. Это какой-то секрет Царства Дня?

Почувствовав очередной приступ головокружения, я тяжело опускаюсь на край матраса.

— О да. Хотя это относительно новое открытие. — Он встряхивает бутылочку, и жидкость внутри тихо плещется. — У них появился завод по производству концентрата, и сейчас это крайне востребованный товар. Представьте: чтобы изготовить одну такую бутылку, требуется десять бочек обычной воды.

— И ради чего тратить столько ресурсов? Ради взрывчатки?

— Не только. — Доктор Уиттл поправляет очки на переносице. — При правильном использовании эта вода обладает целебными свойствами. Но самое главное… она усиливает способности фейри.

Напиток, способный усиливать магию, лечить и превращаться в оружие.

В неправильных руках это может стать настоящим кошмаром.

Если бы я уже не сидел, то, вероятно, рухнул бы прямо на пол.

— Кто-то подсыпал в суп звёздную пыль? — спрашивает Куинн, явно не до конца осознавая весь ужас сказанного. — Мы умрём?

— Нет, — усмехается доктор Уиттл. — Хотя сейчас вам, возможно, этого хочется. К утру всё должно пройти. Только ни в коем случае не пейте дистиллированную воду Дня, пока звёздная пыль ещё остаётся в вашем организме. Иначе…

— Бум, — мрачно заканчиваю я, не желая описывать Куинн кровавые подробности. — Я понял.

Я вытираю пот со лба, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Теперь всё складывается.

Бомба в карете, вероятно, была создана именно на основе этой смеси. Дело было вовсе не в магии.

Химия.

Простая, смертельно опасная химия.

И тут меня пронзает ужасная мысль.

Накрыв ладонью руку Куинн, я спрашиваю:

— Ты пила воду за ужином?

Она задумывается.

— Нет. Я допила остатки Водопадного Тумана ещё до того, как мы вошли внутрь. Я была слишком голодна и сразу начала есть суп. Меня затошнило раньше, чем я вообще захотела пить. — Её глаза расширяются. — Ты… ты думаешь, кто-то подлил дистиллированную воду в мой стакан?

Да.

Возможно.

Скорее всего.

Меня пугает сама мысль об этом, но всё сходится слишком идеально.

Если мои подозрения верны, то тот, кто охотится за Куинн, не просто жесток.

Он умён.

И абсолютно безжалостен.

Взрыв изнутри — одна из самых страшных смертей, о которых я когда-либо слышал.

Мысль о том, что такое могло случиться с Куинн, заставляет моё сердце болезненно сжаться.

Я вкладываю золотую монету в ладонь доктора Уиттла и приказываю:

— Спуститесь вниз и проверьте, остался ли на столе стакан Куинн. Если да — проверьте его.

Я меряю комнату шагами, пока внутренности болезненно сжимаются, а тошнота накатывает всё сильнее.

Когда доктор возвращается спустя несколько минут, ответов у него для меня нет.

Местные жители уже успели убрать столовую, вызвавшись помочь. Все улики исчезли.

Я бросаю ему ещё две монеты.

— Спасибо. Сначала проверьте, как там король Дэймон, а потом займитесь моими людьми.

— Хорошо. — Несколько стеклянных бутылочек тихо звякают друг о друга, когда доктор ставит их на прикроватный столик. — Я оставлю вам немного разбавленного нектара гревиллеи, чтобы восстановить водный баланс. И не сопротивляйтесь болезни. Чем быстрее организм избавится от звёздной пыли, тем скорее вы поправитесь.

Когда за ним закрывается дверь, я наклоняюсь и снова касаюсь лба Куинн.

Он всё ещё горячий и влажный.

— Все мои планы рухнули, — обиженно бормочет она, натягивая одеяло до подбородка и устраиваясь поудобнее.

— Любимая, и какие же у тебя были планы?

— Я была готова.

Мне не нужно уточнений, чтобы понять, о чём она говорит.

— Но, похоже, сегодня ночью нам точно не до интима.

— У нас впереди целая жизнь для этого.

Зевнув, она сонно кивает.

— Я так устала…

— Мне нужно проведать Ториуса. Возможно, он уже занимается охраной коридора.

— Ты в порядке? — спрашивает Куинн прежде, чем я успеваю отстраниться.

Я?

Нет. Совсем нет.

Я в ярости.

Кто-то отравил весь ресторан только ради того, чтобы добраться до Куинн. Она могла умереть.

А ещё меня впервые в жизни тошнит, и это просто отвратительно.

Как люди вообще это терпят?

Я не хочу лгать Куинн, поэтому просто не отвечаю.

— Я скоро вернусь. Оставлю дверь открытой. Если я тебе понадоблюсь — просто позови.

Согнувшись почти пополам, я ковыляю к двери.

Звёздная пыль разрушает мой организм изнутри, но мне нужно продержаться ещё немного. Моим людям не следует видеть меня таким.

Я не позволю себе выглядеть слабым.

Привалившись плечом к стене, я стараюсь удержаться на ногах.

— Нужно сузить круг подозреваемых. Опросите персонал. Узнайте, кто был на кухне раньше остальных.

— Уже сделали, — отвечает Кай, подходя ближе. — Но повара и слуги тоже больны.

— А хозяин гостиницы?

— Его тоже выворачивает.

— Вы видели кого-нибудь подозрительного? Кого-то, кто находился в столовой, но не ел?

— Нет, — отвечает Кай.

Я внимательно смотрю на них обоих.

— Как вы себя чувствуете?

После долгой паузы Ториус отвечает:

— Хорошо.

Я медленно наклоняю голову.

— Тебя не тошнит?

Ещё одна пауза.

— Нет.

— А ты, Кай?

— Я чувствую себя нормально.

Замешательство смешивается с паранойей и тошнотой.

— Хотите сказать, что вы оба ели суп… и вас не рвёт?

Ториус прочищает горло.

— Всё верно, Ваше Величество.

— Вы… — шепчу я, не в силах поверить, что мои люди могли предать меня.

Но ведьма предупреждала Дэймона. Она сказала, что это будет кто-то, кому я доверяю.

А за последние дни именно им двоим я доверял больше всех. Свою жизнь. Жизнь Куинн.

Похоже, это было ошибкой.

— Вы сговорились против меня.

— Нет, мой король! — тут же восклицает Ториус.

Оба мужчины одновременно опускаются на колени, и по деревянному полу разносится тяжёлый глухой удар.

Я отступаю назад и горько усмехаюсь.

Их демонстрация верности теперь кажется бессмысленной.

— Это ты был в комнате Куинн в ту первую ночь, — говорю я Каю, а затем поворачиваюсь к Ториусу. — А ты охранял карету.

Ториус ударяет кулаком в грудь.

— Я бы никогда…

Я обрываю его взмахом руки.

— А звёздная пыль была идеальным выбором, не так ли, Кай? Ты ведь знал, что не сможешь исцелить от яда. — Я чувствую, как внутри поднимается ярость. — Ты разочарован, что Куинн не выпила дистиллированную воду Дня?

— Дистиллированная вода? — Кай хмурится. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Он звучит настолько искренне растерянным, что это почти кажется правдой.

Может быть, он долго тренировался лгать.

А может, всегда был хорош в этом.

— Почему? — хрипло спрашиваю я. — Потому что не хотели видеть человека на троне? Хотя Куинн всегда относилась к вам обоим с добротой.

Кай тяжело вздыхает, и в этом звуке слышится усталое поражение.

— Полагаю, бесполезно пытаться убедить тебя, что мы не имеем к этому никакого отношения?

— Верно, — честно отвечаю я.

Что делает король, когда больше не может доверять собственным солдатам?

Избавляется от них.

Но у меня нет доказательств, а сентиментальность, смешанная с сомнениями, мешает действовать решительно. Я продолжаю вспоминать все те случаи, когда мы прикрывали друг другу спины. Когда спасали друг другу жизни.

Моё сознание сейчас слишком затуманено, чтобы мыслить ясно.

— Вы больше не едете с нами, — наконец решаю я. — Отправляйтесь в цитадель на западной стороне Элустрии. Скажите, что ваш король приказал вам осмотреть крепость. Оставайтесь там, пока я сам вас не вызову. Поклянитесь.

— Клянусь, — одновременно отвечают они.

Трепет в груди подтверждает искренность клятвы.

— Если ослушаетесь меня, и наши пути пересекутся раньше времени… да смилуются над вами звёзды.

Я не жду ответа.

Просто захлопываю дверь прямо перед ними.

Проведя рукой по подбородку, я чувствую, что ладонь становится влажной от пота.

— Киаран, — тихо и сочувственно произносит Куинн. — Я… слышала всё.

Простыни тихо шуршат, пока она пытается приподняться на кровати.

— Ты правда думаешь, что это были они?

Я хочу ответить ей.

Но не могу подобрать слов.

Ториус и Кай были моими ближайшими друзьями.

Мне больно.

Я чувствую себя преданным. Уязвимым. Слабым.

Я больше не доверяю собственным решениям.

Моя гордость растоптана, а сердце словно расколото надвое.

Но прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, желудок скручивает новым приступом.

Я едва успеваю добежать до ванной.