Жозефина Бейкер — красавица, эффектная американско-французская танцовщица, талантливая певица и актриса, «Черная жемчужина» из романа Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби» и одноименного фильма по этому роману, разведчица, активная участница французского Сопротивления, женщина, умершая от радости. Она вдохновляла Адольфа Лооса, посвятившего ей «Дом Жозефин Бейкер» (архитектурный проект с мраморным фасадом в черно-белую полосу), Гертруду Стайн (стихи в прозе), Поля Колина (афиши, плакаты, эскизы, картины) и Александра Колдера (знаменитые проволочные скульптуры). Она легко узнаваема в сериях картин Матисса «Дансез Креол» и «Джаз». Да и Пикассо, по рассказам современников, писал ее с натуры (к сожалению, работы не сохранились) не раз. Эрнест Хемингуэй восхищался Жозефиной как самой удивительной женщиной в его жизни. Это была женщина-легенда.

Фрида Жозефин Макдональд родилась в Сент-Луисе, промышленном городе на восточном берегу реки Миссисипи, в 1906 году. В те времена Сент-Луис был городом многочисленных эмигрантов, поющих и танцующих под ритмы музыки практически всех культур Земли. Казалась, что в городе постоянно проходил карнавал. Сент-Луис мог танцевать сутки напролет.

Фрида Жозефин Макдональд была внебрачной дочерью музыканта-ударника еврейского происхождения Эдди Карсона[26] и чернокожей прачки (по другим источникам — танцовщицы) Кэрри Макдональд. Сведений об отце практически не осталось, известно только, что он оставил дочь и родившегося в 1907 году сына Ричарда с матерью в 1911 году.

Кэрри Макдональд вышла замуж повторно. Артур Мартин, отчим Жозефины и Ричарда, усыновил детей и растил их как собственных. В этом браке появились две сестры Жозефины.

О своем детстве и начале карьеры танцовщицы Жозефина вспоминала: «Сначала я танцевала, чтобы согреться, а потом поняла, что рождена для танца». Детство девочки нельзя было назвать радужным. В негритянском гетто Сент-Луиса расти было ох как нелегко. Достаточно того, что семья Жозефины чудом пережила резню 2 июля 1917 года[27]. После этого ужаса, Жозефина стала ярым борцом с расизмом, до конца отстаивая свои права. Даже то, что она решится впоследствии стать разведчиком, связано с ее убеждениями в равенстве всех людей вне зависимости от цвета кожи.

В школу Жозефина ходила в одном и том же платье и чужих туфлях, но при этом танцевала и смешила учителей и одноклассников так задорно, что на это никто не обращал внимания. К подростковому возрасту она выучила все танцы своего времени, которые и демонстрировала, появляясь в ночных клубах Сент-Луиса. Со временем ее детская угловатость и вертлявость превращались в удивительную грацию и гибкость.

Когда Жозефине исполняется тринадцать лет, мать выдает ее замуж за Вилли Уэллса, уже взрослого и, по меркам гетто, состоятельного мужчину. В этом же возрасте девушка впервые выходит на сцену статисткой в Театре Букера Вашингтона в Сент-Луисе, куда ее пригласили, увидев танцующей в одном из баров. Брак с Уэллсом оказался неудачным: может, из-за разницы в возрасте, может, из-за того, что Жозефина «заболела» сценой, а может, и по другим причинам. Через несколько недель новобрачные расстались.

Вторично замуж Жозефина выйдет уже сама в 15 лет (1921 год) за Вилли Бейкера, проводника на железной дороге в Сент-Луисе. Этому браку суждено было продержаться четыре года. И судя по тому, что фамилию второго мужа Жозефина продолжит носить всю свою жизнь, воспоминания о втором браке у нее останутся не столь мрачными, как о первом.

С филадельфийского «Стандарт Театра», куда Жозефина Бейкер отправилась на первое свое прослушивание, начинается ее профессиональная карьера. Потом последовало участие в нью-йоркском водевиле, а затем и тур по США. В 1923 и 1924 годах Жозефина была хористкой в музыкальной комедии «Shufelf Along» и выступала в негритянском ревю «Teh Chocolate Dandies». В Нью-Йорке Жозефину заметил парижский агент, подбиравший чернокожих танцовщиков для участия в шоу «La Revue Negre». Это шоу в итоге принесет Жозефине Бейкер в 1925 году мировою известность. Премьера «La Revue Negre» состоялась в Париже 2 октября 1925 года в Театре Елисейских Полей. На парижской сцене уже в первый вечер ее ждал небывалый триумф, она перевернула представления о танце в головах и сердцах ценителей искусства.

Жозефина стала абсолютной сенсацией, ее называли Черной Венерой варьете. Авангардный Париж 20-х годов принял ее как символ проникновения культур колоний в сердце старушки Европы. Жозефина попала в круг бомонда, в святая святых художественного, поэтического и музыкального мира, где в заумных разговорах и эпатажном поведении она не понимала ровным счетом ничего. Чтобы не отстать от окружения, Жозефина наняла секретаря, а потом еще нескольких помощников для ведения дел, которых появилось вдруг очень много: финансы, распорядок встреч, обедов, интервью, звуко— и видеозаписей, прогулок с тем или иным представителем бомонда. А еще необходимо было учить тексты, репетировать, поддерживать физическую форму. Кстати, с книгой ее не видели никогда — она все учила на слух с помощью постоянно сопровождавшего ее помощника.

Черная Венера подарила Парижу чарльстон, Город Любви еще не видел этого танца, а в ее исполнении он вызвал шквал бурных эмоций публики.

В 1926–1927 годах Жозефина Бейкер стала звездой «Фоли-Бержер»[28]. В двух номерах (ревю) она выступала в своей знаменитой банановой юбочке. Позже, уже в Берлине, после ее номеров немецкие нудисты, для которых Жозефина стала символом свободы, предложили ей посетить их сообщество, но получили вежливый отказ.

После Парижа под ноги Жозефины Бейкер ложатся Прага, Вена, Мюнхен, Будапешт… Ее тур по Европе вызвал истерику — ее нагота, цвет кожи и дикарские костюмы вызывали целые демонстрации как против, так и в поддержку ее выступлений.

Примечательно, что многие специалисты отмечают тот факт, что в танцах Жозефина использовала элементы хастла, степа, хип-хопа, брейка, которые оформятся как отдельные танцы только годы спустя.

«Я импровизировала, обезумев от музыки… — впоследствии говорила сама Жозефина о своем творчестве. — Даже мои зубы и глаза горели лихорадкой. Каждый раз, когда я прыгала, я прикасалась к небу, а когда опускалась на землю, казалось, что она принадлежит только мне».

В конце 1926 года Жозефина вступает в брак с сицилийцем Джузеппе Пепито Абатино, принимавшим активное участие в ее шоу как менеджер и выдававшим себя за графа Ди Альбертини. Свадьба проходит широко и с помпой — Жозефина в глазах публики становится первой афроамериканкой, «получившей дворянство».

Мэры городов Вены, Праги, Будапешта и Мюнхена издают указы о запрете выступлений Жозефины Бейкер из-за ее «фривольных» танцев и невероятно эротических открытых костюмов, чем вызывают еще больший интерес к творчеству танцовщицы и ее личности. Этот интерес возникает не только у мужчин, но и у женщин, так как она становится законодательницей моды не только в танце, но и в одежде, а также и в стиле жизни для большинства прогрессивных женщин, а для чернокожих еще и символом надежды на лучшее будущее.

Ле Корбюзье восхищался ее талантом, однажды он провел с Жозефиной долгое время на борту корабля «Джулио Чезаре», где она будоражила воображение архитектора танцами, а он рисовал ее нагой. После встречи с Жозефиной Корбюзье вдохновился и построил свою виллу «Савой».

Самыми успешными песнями Жозефины в гастролях по Восточной Европе и Южной Америке стали «J'ai deux amours», «Aux Iles Hawai» и «Pretty Little Baby».

Но и Черная Венера не могла обойтись без творческих неудач. Ее шоу «Ziegfeld Follies» в 1936 году ожидал провал. Жозефине это доставило массу неприятных дней и страданий. Но публика ее не забыла и продолжала любить. Кроме того, в 1937 году она становится гражданкой Франции, которой искренне благодарна за любовь и поддержку, в отличие от ее первой родины США, где Жозефина и такие, как она, афроамериканцы постоянно подвергались нападкам и оскорблениям расистов как люди «второго сорта».

За несколько лет во Франции Жозефина Бейкер успела сняться в главной роли в трех фильмах — «La Sirene des Tropiques» (1927 год), «Zouzou» (1934 год) и «Tam-Tam» (1935 год).

С приходом к власти в Германии Гитлера Жозефина с удвоенной силой начинает выражать свой протест против расовой дискриминации, а когда началась Вторая мировая война, она через своего антрепренера Даниеля Моруани связалась с капитаном французской контрразведки Жаком Абтеем и предложила свои услуги спецслужбе. Ее практически в прямом смысле душила ненависть к нацистскому режиму.

Жозефина уже тогда не понаслышке знала о работе разведчика. Как-то она занималась секретной работой, помогая выведать информацию у итальянского дипломата для месье Джиавити, главы контрразведывательной службы парижской префектуры. Как только Жак Абтей сообщил о предложении Бейкер своему начальству, полковнику Шлессеру и коменданту Палуалю из «германской секции» контрразведки, Жозефина немедленно была принята на службу — ее зачислили в агентурную сеть.

Капитан Жак Абтей был назначен ее куратором. Вот так просто началось их совместное путешествие через огонь и ужасы войны, военная жизнь увела их из Франции в Испанию, Португалию, Марокко, Алжир, Тунис, Ливию, Египет, Ирак, Сирию, Ливан, а вернула назад в освобожденный от нацистов Париж лишь годы спустя. После этого Жозефина короткое время работала на британскую разведку.

Как же такая женщина умудрилась стать блестящим спецагентом? Личностью Бейкер была очень противоречивой — в ней уживались два практически противоположных существа.

С одной стороны, она официально пять раз побывала замужем, танцевала на сцене в юбочке из одних только бананов, была плохо воспитана и ничего не предпринимала, чтобы это исправить (очень громко разговаривала и смеялась, ела спагетти руками). Бросив в юности школу, она неправильно разговаривала на родном английском, плохо читала, практически не умела писать, поэтому, приехав во Францию, решила говорить на французском, считая, что для иностранки ее языковые ошибки будут простительны. Экстравагантность Жозефины Бейкер «зашкаливала». В своей парижской квартире, еще до приобретения замка Les Milandes в Перигоре (Южная Франция), построенного в XV веке, но модернизированного на современный лад, она держала целый зверинец: гепарда, поросенка, удава, гуся и белых мышей. Когда ее соседи жаловались, то Жозефина истерично кричала, что только животные ее никогда не предадут. Она была любовницей Жоржа Сименона, принца Адольфа, будущего короля Швеции Густава VI, Эрнеста Хэмингуэя, который писал об одном из вечеров с Жозефиной в 1926 году: «Было жарко, но она куталась в манто. Мы танцевали весь вечер, но она ни разу его не сняла. Только когда клуб закрылся и мы вышли, Жозефин призналась мне, что под мехами у нее не было никакой одежды». О ней ходили слухи, будто любой таксист отвезет вас к ее дому, даже если вы не назовете адреса, настолько горячо и так легко она относилась к сексу. Естественно, что такая Жозефина вызывала бурю гневных отзывов и оскорблений, особенно от пуритан и людей старшего поколения.

С другой стороны, у Черной Венеры была другая, лучшая, половина, заставлявшая людей любить ее всем сердцем. Жозефина усыновила двенадцать детей разных национальностей — это то реальное, чем она могла помочь конкретным людям и одновременно выступить против расизма, а впоследствии и нацизма. Друзья и близкие называли их «семьей-радугой», в которой жили вместе мать-афроамериканка и ее приемные сыновья и дочери — израильские евреи Хаим и Мойше, Кокофи из Кот-д'Ивуара, японец Жано, финн Хаари, колумбиец Луис, французы Бриан, Жан-Клод, Марианна и Ноэль и араб Брахим. Заботы и любви хватало на всех! Во время Второй мировой войны Жозефина успела стать незаменимым агентом Сопротивления, получить удостоверение летчика и заслужить погоны лейтенанта. Под обстрелами Черная Венера поддерживала солдат на передовой своими выступлениями по всей Европе и в Северной Африке. Была награждена орденом Военного креста, орденом Сопротивления и орденом Почетного легиона. В усадьбе, купленной после войны, она дружно жила со своими приемными детьми, никогда не забывая про свое нищее детство. Все жители ближайшей деревни были ей благодарны за тепло в их домах — каждую зиму она оплачивала все долги за уголь, а на Рождество все получали от нее подарки.

Вот таким неоднозначным человеком была эта «эстрадная певичка»!

Но вернемся к ее жизни разведчика!

На первых порах задания, получаемые Жозефиной от Жака Абтея, были несложными — выведывать те или иные секреты у дипломатов. Она без стеснения пользовалась своим шармом, и ей удавалась выполнять эту работу. Некоторое время Жозефина работала в Париже, общаясь с беженцами из Бельгии и Северной Франции, выискивая среди них немецких шпионов. Но когда в мае 1940 года гитлеровцы за несколько дней взяли Париж, Жаку Абтею пришлось срочно покинуть Францию (фактически бежать под чужим именем) и по приказу командования явиться в Лондон, а Жозефина официально получила от германских военных властей разрешение выехать в Мадрид для выступлений. Несмотря на достаточно любезное отношение к ней новых властей, гестаповцы все равно разорили ее замок. К несчастью, и этого Жозефина никогда не забудет, ее девять слуг (семья из Бельгии, которую актриса приютила у себя) стали храбрыми участниками Сопротивления, и все погибли: одни умерли в застенках гестапо, другие — от голода.

Позднее под прикрытием выступлений Жозефина налаживала взаимоотношения между французскими и американскими войсками в Северной Африке, которую объездила вдоль и поперек продолжая шпионскую деятельность и работу на союзников.

В ноябре 1940 года Лиссабон стал местом встречи Жака Абтея и Жозефины. Как всегда, все было тщательно подготовлено: ее визит в Португалию выглядел профессиональной поездкой — выступления по национальному радио и шоу в местном варьете. Истинную цель знали только Жозефина и Жак — выявление двух немецких шпионов, угрожающих единственному пути эвакуации из Франции в Лондон для пытающихся покинуть оккупированную страну военных и политических деятелей, пытающихся переправиться к генералу де Голлю. Вместе с Жозефиной и Жаком работали французские офицеры и английские разведчики Дуглас Хей, Хед Уоллер, Джон Бенет и Ян Дональдсон. Именно Жозефине удалось разоблачить немецкого шпиона-гестаповца, скрывающегося под видом германского бизнесмена Георга Рунке, Карла Клумпа. Она же вышла и на Хайнца Рейнерта, гестаповца, который руководил охотой на перебежчиков из Франции.

Для Сопротивления и генерала де Голля было необходимо организовать разведывательную сеть и на неоккупированной территории Франции, где установилось марионеточное правительство Петена — Лаваля в городе Виши в департаменте Алье. Проникнуть туда и наладить сеть должна была Жозефина Бейкер. Единственное, как она могла это сделать, так это запросить у немцев и генерала Петена разрешение на выступление, хотя ей этого очень не хотелось. Вначале она сказала Жаку Абтею, что не будет играть там до тех пор, пока последнего нациста не вышвырнут из Франции, но по здравом размышлении согласилась сделать вид, что дружелюбно настроена по отношению к предательскому режиму Петена — Лаваля, и уже в декабре 1940 года Жозефина пела в оперетте Оффенбаха «Креолка» в переполненном марсельском театре. Здесь же, в Марселе, она и организовала на основе небольшой ячейки крепкую подпольную группу. И это задание было успешно выполнено. Принять денежное вознаграждение от английского УСО за успешно проведенную операцию Жозефина и Жак отказались.

В это время союзники подготавливали высадку десанта в Алжире, но операцию отложили на более удобное время. Для этого необходимо было произвести разведку — в Лондоне нуждались в подробной информации о положении дел в этом районе.

Сбор данных о береговых укреплениях, размещении войск и общеполитической ситуации лег на плечи Жозефины, отправившейся для этого на гастроли по Северной Африке в начале 1941 года. Несколько изнурительных месяцев она по вечерам и ночам пела в кабаре и театрах, а утром и днем добывала ценную информацию для союзников.

В итоге, когда войска гитлеровцев увязли в тяжелых кровопролитных боях на территории СССР и сбор данных о частях немецкой армии в Северной Африке Жозефиной был закончен, 8 ноября 1942 года началась операция союзных войск по вторжению в Оран и Алжир. В Марокко она устроила секретную встречу с поддерживавшим союзников братом султана Би Бахином, в Марракеше договорилась о поддержке Эль Глав Паши, берберского вождя, впоследствии ставшего одним из самых близких друзей Уинстона Черчилля. Мулла Лар-би Эль Алуи, визирь Марокко, был так обворожен Жозефиной, что, не зная того, стал снабжать ее ценной информацией. А друзья вишистского и прогерманского генерал-губернатор Нога сделались ее друзьями, проговариваясь о его секретных планах.

Вся полученная Жозефиной информация тут же передавалась в Лондон, хотя это было очень рискованно — корпус Роммеля к этому времени оттеснил британскую армию почти до окрестностей Александрии.

В Агадире, в Фезе, в Тунисе — всюду побывала Черная Венера. Жозефина даже соглашалась петь для немецких солдат, тайно пытаясь установить связь с предводителями Сенусси, группировки которая наносила ущерб итало-германским войскам в пустыне.

Любое из ее выступлений могло стать «прощальной гастролью», любая песня — последними словами перед расстрелом, любой танец — последним танцем в жизни, стоило только быть хотя бы заподозренной в шпионаже. Как афроамериканка по рождению, Жозефина рисковала вдвойне.

Зима 1941/42 годов в Касабланке для Жозефины выдалась жестокой. Она тяжело заболела. Диагноз, поставленный врачами, был неприятный — паратиф, но, по неофициальной версии, ее пытались отравить, видимо, агенты Абвера, подозревавшие ее в симпатии к де Голлю. Жозефину не решались открыто арестовать ни немцы, ни их союзники итальянцы — слишком уж большой популярностью и любовью она пользовалась не только у солдат, но и у старших офицеров, а также это бы плохо отразилось на французской части Северной Африки, где могли вспыхнуть беспорядки и восстания, стоило только «поднести спичку». К тому же гитлеровцы планировали и дальше получать поддержку от официальных вишистских чиновников и коллаборационистов.

Из-за болезни и постоянных бомбардировок союзников несколько месяцев жизнь Жозефины была в опасности. Ежедневные бомбардировки проходили в непосредственной близости от госпиталя, где она находилась.

После того как союзные войска (сто пятьдесят тысяч американских и сто сорок тысяч солдат Англии и Свободной Франции) высадились с десантных судов на пляжи Северной Африки и командование прибыло в Касабланку, генерал Джордж Смит Патон-младший в качестве благодарности послал Жозефине букет цветов и записку: «Жозефине Бейкер, которая так доблестно помогала нам». В честь большой победы Черная Венера, несмотря на еще плохое самочувствие, дала гала-концерт для солдат и офицеров в Клубе Свободы. Среди присутствующих на выступлении был цвет командования союзными войсками — фельдмаршал Александер, генералы Кларк, Патон, Андерсон, адмирал Каннингхэм. Несколько недель Жозефина давала концерты для солдат и офицеров войск союзников, это стало своеобразным отпуском после тяжелого и опасного труда по сбору информации у нацистов.

Но проблемы у союзников в Северной Африке не закончились, перед ними стояла задача разобраться с ситуацией, сложившейся на французских подмандатных территориях — в Сирии и Ливане. Там возникла серьезная проблема арабского национализма. Для решения этой задачи в Касабланку прибыли Палуаль с полковниками Риветом и Дюкрестом, начальством Жака Абтея и Жозефины.

Агенты Гитлера и Муссолини не прекратили свою деятельность, они стремились использовать националистические и сепаратистские настроения арабов в своих интересах, для того чтобы создать «второй фронт» для союзной армии в Египте.

В январе 1943 года Франклин Делано Рузвельт и Уинстон Черчилль встретились в Касабланке для решения вопроса об открытии второго фронта в Европе. От двух глав держав Жозефина получила приглашение в американское консульство, где происходила встреча. Но ей пришлось отказаться — Жозефина отправлялась в Бейрут на встречу с французским посланником.

Такое задание для Жозефины было в новинку. Ей предстояло работать не против нацистских или итальянских агентов, а против революционно и националистически настроенных арабов.

Сторонники Амина, муфтия Иерусалима, бежавшего в Германию, «мутили воду» среди арабского населения, чем серьезно подрывали французское и британское господство. Восстание Рашида Али в Сирии и Ираке, подавленное еще в 1941 году, продолжало приносить свои отравленные плоды — члены Арабской лиги Ибрагима Ваззани, в которую были внедрены нацистские агенты, вели подрывную деятельность среди населения.

В конце 1943 года, когда армия Роммеля в Северной Африке была разбита полностью, освободительное движение арабов против Франции и Британии вспыхнуло с новой силой. Английское УСО располагало данными, что к этому были причастны шпионы немцев, переправившиеся через Турцию.

Задачей Жозефины было выяснить как можно больше деталей об агентах Абвера и при возможности вычислить их.

С УСО Жозефина связалась уже в Бейруте. По легенде, она была арабкой. С помощью марокканского принца Си Менхеби Жозефине удалось найти нескольких немецких шпионов, среди которых были и две женщины, агенты гестапо Аглая Нойбахер и Паула Кок.

После выполнения задания Жозефина вернулась в Алжир, по пути проведя несколько концертов для солдат, недавно разгромивших войска Роммеля. Ее восторженно принимали в Каире, Александрии, Мисурате, Тобруке, Бенгази, Триполи. В Алжире ее встретил генерал де Голль.

Все нацистские войска были сосредоточены на восточном фронте, а Италия капитулировала. Война явно подходила к концу.

25 августа 1944 года Париж был освобожден, и Жозефина наконец-то вернулась в свою любимую Францию, домой, где не осталось ни одного фашиста. Но она не отправилась в свой замок, а продолжила выступать для солдат, поддерживая их своим искусством. Жозефина пела в Страсбурге, Меце, Кольмаре, городах, только несколько часов назад освобожденных от фашистов.

После капитуляции Германии Жозефина закончила «карьеру» специального агента и ушла со службы «на покой».

Мирная жизнь закрутила Черную Венеру вновь — в 1947 году она опять выходит замуж, теперь за руководителя своего оркестра Жо Буйона, с которым живет следующие десять лет, а разводится только в 1961 году. С 1950-х годов Жозефина поддерживает движение за гражданские права в США.

В 1956 году Жозефина Бейкер открыто объявляет об уходе со сцены, но уже через пять лет она празднует свое возвращение, а за два года до своей смерти в 1973 году Черная Венера успешно выступала в Карнеги-холле.

Жозефина Бейкер много ездила по миру и частенько, «по старой памяти» разведчика, ввязывалась в политические игры, но это приводило ее только к неприятностям, иногда довольно большим.

И. А. Дамаскин[29] лично встречался с Жозефиной, тогда она планировала побывать в СССР. Миссия Черной Венеры заключалась в том, чтобы рассказать советским людям о борьбе негритянского народа в США. Встреча И. А. Дамаскина с Жозефиной Бейкер произошла в Нью-Йорке. Они обсудили детали поездки актрисы в Советский Союз. Но посетить СССР ей не удалось — она заболела, и поездку отложили, а потом об этом забыли. И. А. Дамаскин в своей книге «Сто великих разведчиков» допускает, что и болезнь, и забывчивость могли оказаться «дипломатическими». Возможно, кому-то не хотелось пускать Жозефину Бейкер в Советский Союз.

На сцене Жозефина продолжала быть собой — выдумывала новые движения, изобретала фееричные номера. Когда Черная Венера не выступала, то выглядела как обычная постаревшая африканская женщина — располневшая, без макияжа, в этнической одежде. Но стоило возникнуть у нее в голове очередному проекту, и, словно по волшебству, она превращалась в великолепную женщину, полную энергии, которая и не снилась молодым танцорам ее труппы.

Жозефина перенесла инсульт и после этого стала страдать потерей памяти. Постепенно она утратила все средства и замок, оставшись с детьми на улице. Узнав о ее проблемах, принцесса Грейс Келли[30] перевезла ее в Монако.

8 апреля 1975 года Жозефина Бейкер открыла новое шоу, посвященное ее 50-летию на парижской сцене. Спонсорами проекта выступили королевская чета Монако и Джеки Кеннеди-Онассис. На шоу присутствовали София Лорен, Грейс Келли, Жанна Моро, Ален Делон и многие другие знаменитости, пришедшие посмотреть на своего кумира. Премьера имела оглушительный успех. Президент Республики прислал Жозефине телеграмму с поздравлениями.

На следующий день на банкете в свою честь взбалмошная и счастливая Жозефина танцевала на столе и громко распевала: «Мне семнадцать, мне семнадцать!» Этой же ночью у нее случилось кровоизлияние в мозг. Скончалась Жозефина Бейкер, так и не придя в сознание, 12 апреля 1975 года. Кто-то из ее близких обмолвился, что Жозефина умерла от радости.

Черную Венеру хоронила вся Франция не только как уникальную актрису, но и как солдата — никто не забыл ее военных заслуг, ей были оказаны почести такие же, как политикам и правящим монархам. После панихиды, транслировавшейся по телевидению на весь мир, принцесса Грейс увезла тело великой танцовщицы в Монако — чернокожая Золушка упокоилась с королями. Церемония захоронения сопровождалась залпом из двадцати одного орудия.

Жозефина Бейкер оставила после себя добрую и долгую память — она воспитала девять приемных детей; отдала долг двум своим родинам — США и Франции — службой в разведке; осталась в памяти как яростный борец против расизма и нацизма; подарила миру чарльстон… И часть ее уникальных танцевальных па скопировал Майкл Джексон; и мода на загар, возникшая в Европе в 20–30-х годах ХХ века и продолжающаяся до сих пор, — это тоже заслуга Жозефины.