– Welcome, mister Kovrov!

Вышколенный метрдотель стоял в полупоклоне, живое олицетворение услужливости и готовности решить любые проблемы постояльца.

– И тебе не хворать. Полина, давайте с детьми в номер, я сразу на встречу, дельце короткое, потом к вам. И после на море. – Мужчина ободряюще улыбнулся.

Удивительно, но после шестичасового перелета Поля и дети держались молодцом. Частный джет – это вам, конечно, не эконом убогой «Люфтганзы», но лично у Коврова после любого перелета голова была ватная.

– Пап, а газировку можно заказать? – спросил десятилетний Федька.

– А в Диснейленд поедем? – тут же осведомилась семилетняя Лида.

– Все будет, бандиты. Пока заселяйтесь. Ты как? – Ковров повернулся к Полине. Та улыбнулась и махнула рукой, мол, нормально.

– Отдохнем чуток. Не задерживайся.

Ковров, чуть потяжелевший с годами, но вырастивший в спортзале медведеобразную внешность, успокоился и пошел в лобби-бар, сверкавший стеклом и мрамором.

Устроился за стойкой, показал бармену на виски, потом два пальца, сделал глоток из тяжелого тамблера – и понял, что не помнит, зачем он здесь.

Встреча. С кем встреча?

Он же на отдыхе. С семьей… Они давно хотели сюда прилететь, но все как-то не было времени, а тут решили…

Бармен поставил перед ним старомодный телефон.

– It’s for you, sir.

Привычная холодная волна осознания. Ах вот оно что, сегодня ведь контрольный… Каждый раз неожиданность и легкий страх, что закончится все это: и тяжесть бокала в руке, и частный самолет, и невыносимо идеальная Поля с детьми.

В трубке заговорил голос – не Елены, мужской. Откровенно казенный и скучающий.

– Анатолий Александрович Ковров?

– Да? – замер Толик. Бармен перед ним медленно натирал бокал полотенцем, процесс завораживал и помогал унять стучащее в груди сердце. – А где Елена?

– Ваше дело передано в юридический отдел. Вы хорошо меня слышите?

– Ка… кое дело?.. – каркнул Толик.

– К нам поступила информация о том, что оплата вашего перехода поступила из средств, которые вы, так сказать, незаконным образом присвоили, воспользовавшись доступом к счетам своей компании.

Не достанете. Не достанете. Назад не возвращают.

– И что теперь? – Толику почему-то показалось, что самое время отхлебнуть еще виски. Он сделал глоток – и во рту оказалась вода, без какого-либо вкуса.

– Поскольку переход обратно не предусмотрен, привлечение к ответственности произойдет в том формате, в котором вы, так сказать, пребываете. В вашем случае – возврат средств. Следовательно – понижение условий проживания и общественные работы.

– Что за общественные работы?

– По образованию. Бухгалтером.

Толик замер, все еще пытаясь ощутить вкус напитка во рту.

– А почему вы просто меня не сотрете? – упавшим писклявым голосом выдавил он.

– Юридически это смертная казнь, а ее у нас нет. Анатолий Александрович, с решением вы ознакомлены, контроль, как и раньше, – раз в месяц. Всего хорошего.

– Толик, ну ты охуел? – Анька стояла перед ним в накинутом на облезшие плечи полотенце и заслоняла солнце. – Мы тут ждем, вообще-то, а он уже бухает.

– Ну отпуск же. – Толик сделал глоток «домашнего вина», которое продал ему на пляже мутный загорелый тип, и почесал живот. – Хотя какой там отпуск…

– А ты поплавай маленько, а не напивайся. Будет тебе отпуск. – Господи, как же она ему надоела!

– Мне работать надо. Плавать не хочу. Отчеты кто будет делать? Ипотеку с кредитами кто будет платить? Вы ж только жрете и срете. – Толик потянулся за ноутбуком, водрузил его на раздавшийся живот и демонстративно спустил на глаза пластиковые солнцезащитные очки, которые очень любил.

– Козлина, – бессильно выдохнула жена и пошла прочь, но он успел услышать, как она жалуется в пространство: – Всю жизнь так… Всю жизнь.