Тея

Тея вошла в Главный зал с высоко поднятой головой, она наслаждалась тишиной, которая, словно тяжелое одеяло, опустилась на помещение. Когда это произошло в первый раз, она, краснея, замерла на полпути, потрясенная перешептыванием и удивлением на лицах. Однако теперь она с гордостью собирала взгляды – ведь все боялись девушку, которую еще недавно презирали. Даже без магии она была особенным стражем, и это знали все.

Она чувствовала на себе пронзительный взгляд Хоторна, сидевшего в дальнем конце зала. Однако она не дрогнет, только не после того, как последние несколько недель упорно создавала себе репутацию. Положив здоровую руку на рукоять кинжала Малика и бросив взгляд на предплечье, чтобы убедиться, что тотем стража на месте, она прошла к своему месту.

В паре шагов от себя она заметила Эвандера, бывшего любовника, который, пытаясь поймать ее взгляд, подвинулся на скамье в надежде, что она сядет рядом. В последнее время он пытался заговорить с Теей, но ей было абсолютно плевать, что он хотел сказать. С трудом подавляя отвращение, она проигнорировала его. Уму непостижимо: как она вообще могла находить его привлекательным?

Несколько стражей поспешили подвинуться, чтобы она могла сесть за стол. Затем послышалась возня, и вскоре Кэл и Кипп сели по бокам от нее.

– Как прошло воссоединение с Хоторном? – спросил Кипп, не обращая внимания на взгляды окружающих, и потянулся к корзинке с хлебом.

Тея помахала перемотанными пальцами.

– Великолепно.

– Серьезно?

– Нет.

Кэл закончил собирать свои каштановые волосы в короткий хвост и рассмеялся.

– Раз он целый и невредимый, значит, встреча прошла весьма неплохо…

– Это еще что значит?

Тея не позволила себе посмотреть в сторону главного стола. Она взяла у Кэла кружку с мятным чаем и сделала большой глоток любимого напитка.

– А это значит, дорогая Тея, – ответил Кипп с набитым ртом, – что, когда мы оставили вас на арене, ты выглядела так, словно собиралась сбросить своего любимого наставника со скалы.

– Пожалуй, так и стоило сделать.

– Я уверен, что мы бы с тобой согласились, расскажи ты, что между вами произошло… – осторожно произнес Кэл.

Тея не рассказывала им о них с Хоторном. Поначалу ей хотелось сохранить их отношения в тайне, лелеять и оберегать свое сокровище от всего мира. Однако после его ухода воспоминания вызывали лишь стыд и смущение, поэтому она не стала ничего им рассказывать.

Вздохнув, она положила себе несколько кусочков баранины и полила их таким количеством соуса, что завис даже Кипп.

– Это ничего не изменит, – ответила Тея. – Но мне придется переехать к нему.

Кипп выпучил глаза.

– В смысле?

– Он так сказал.

Кэл же пожал плечами:

– Это логично. Ты ведь его ученица. В ближайший год или больше тебе суждено быть его тенью.

– Трудно быть тенью того, кого здесь нет.

Предательский взгляд метнулся к главному столу, где рядом с Осирисом сидел Хоторн. Он не прикоснулся к еде, его крупная рука сжимала кружку. Словно почувствовав, что она на него смотрит, Уайлдер перевел на нее глаза. Боги, она все еще ощущала прикосновения его пальцев к своим ребрам.

Тея отвела взгляд. К тому сжигавшему все на своем пути гневу примешивалось еще одно чувство – боль. Даже сейчас все казалось ей таким нереальным. То время, что они были вместе, были командой, неудержимой и яростной, оказалось таким быстротечным, а затем их связь так внезапно оборвалась. Иногда ей казалось, что ей все приснилось. Однако метавшиеся между ними искры, та искрящаяся энергия, поцелуй во время спарринга говорили об обратном. Она ненавидела его, но ненависть эта переплеталась с чем-то еще – чем-то глубоким, темным.

– А как проходит ваше обучение? – спросила Тея ребят в попытке отвлечься.

– Очень даже увлекательно. Хоть Эсиллт со всего бесится и он тот еще ублюдок, однако он очень щедрый и внимательный наставник, – ответил Кипп с улыбкой на губах.

Оправившись от посвящения, Тея узнала, что Мастер Оружия сам выбрал Киппа в качестве неофициального ученика и стал обучать его военной стратегии. Она очень радовалась за друга. Хоть он все еще возмущался, что вынужден продолжать тренировки, он вжился в свое новое звание легко и естественно.

– А еще я встретился с прекрасной Эльврен, – продолжил он. – Передашь медовуху?

После так называемого занятия с Одрой имя сестры отдавалось уколом в сердце. Рен хотела, чтобы они заняли чертов трон. И ради чего? Дрожащей рукой она подняла кувшин и протянула его Киппу…

Что-то щелкнуло под подушечками пальцев.

Кипп подпрыгнул и отдернул руку, словно обжегся.

Тее резко подурнело, она непонимающе моргала глазами.

– Ты чего?

– Ты не почувствовала? – Кипп все еще хмурился, рассматривая свои пальцы. – Будто какой-то странный удар током…

Тея отрицательно покачала головой.

Кэл сочувственно кивнул ему.

– Бесит, когда это случается.

Кипп все еще выглядел слегка растерянным, но в конце концов лишь смущенно рассмеялся и пожал плечами.

– Как ваши с Эсиллтом дела связаны с Рен? – как ни в чем не бывало спросила Тея, игнорируя ком внутри.

Кипп грустно вздохнул.

– Может, вы уже поговорите и помиритесь?

– Нет.

– Ты можешь хотя бы рассказать, что она сделала?

– Нет.

Друг покачал головой и положил себе на тарелку еще еды. Для всей троицы было загадкой, как он умудрялся оставаться таким худым.

Кипп махнул рукой Тее и Кэлу, чтобы они наклонились ближе, и заговорил тихим голосом:

– Алхимики работают над особым газом… Они считают, с его помощью можно будет залатать бреши в Завесе.

Тея замерла с раскрытым ртом.

– Серьезно?

Кипп кивнул в сторону стола, за которым обычно сидела Рен.

– Думаю, тебе стоит поговорить об этом с ней.

– Думаю, тебе стоит просто рассказать мне.

Однако в этот раз Кипп лишь отмахнулся.

– Больше ничего не могу сказать. Стратегические совещания стро-о-ого конфиденциальны.

Кэл закатил глаза.

– Да ты не сможешь сохранить секрет, даже если это будет стоить тебе жизни.

– Чепуха. Вы, дурачки, еще пару месяцев назад не знали моего настоящего имени.

Тея молчала. У нее было достаточно собственных секретов, о которых стоило переживать. Упоминание о настоящем имени подняло в ней волну беспокойства. Ведь ее друзья не знали, что имя Алтея Золтейр никогда ей не принадлежало. Эмбервейл. Вот ее настоящее имя – Алтея Эмбервейл.

К ним подошел работник кухни и поставил перед Теей тарелку, до краев наполненную зеленью и овощами.

– Для вас, страж Золтейр.

Тея уставилась на тарелку перед собой.

– Не поняла.

– Мне поручили подать ее лично вам, – произнес паренек, которому, казалось, с каждой секундой становилось все более неловко.

Тея ощутила покалывание в затылке. Она взглянула на главный стол и снова поймала на себе взгляд Хоторна.

Кэл и Кипп захихикали.

– Тея, если хочешь стать большой и сильной, тебе нужно съесть это все, – поддразнил Кипп.

На тарелке лежали брокколи, шпинат, фасоль, горох и куча видов зелени, названий которых она не знала. Тея заскрипела зубами.

– Здесь зелени на десятерых.

Паренек пожал плечами.

– Такая тарелка будет вас ждать каждый вечер, – произнес он. – Мне очень… убедительно объяснили, что это крайне важно.

Щеки ее вспыхнули, она не решилась посмотреть на Хоторна.

– Мы завтра увидимся? – спросил Кэл, стирая улыбку с лица.

– Зависит от вас. Пойдете наматывать круги до рассвета?

– Ни за что, – фыркнул Кипп.

– Постараюсь, – ответил Кэл.

Тея пожала плечами. Она прекрасно знала, что он не станет поднимать себя с кровати раньше положенного.

– Тогда, думаю…

Что-то, а вернее, кто-то на другом конце зала привлек ее внимание, и она запнулась.

Себастос Барлоу. Взгляд его был прикован к Кровопускателю, который, сидя за главным столом, подавал ему какие-то знаки. Он пару раз едва заметно махнул рукой, Себ встал посреди трапезы и скользнул в одну из боковых дверей. Несколько мгновений спустя Вернич удалился вслед за ним.

Прежние привычки взывали к себе. Игнорируя чужие взгляды, в особенности со стола Рен, Тея покинула зал. Уже давно ее целью стала слежка за происходящим в Тезмарре. Поэтому она с легкостью могла вновь стать невидимкой. Легкой, как у танцора, поступью она кралась по пустому коридору вслед за исчезающим за углом плащом Вернича.

Она быстро проследовала за ними, пока не оказалась этажом выше, напротив зала с трофеями, посвященного победам Талемира Старлинга. Услышав разлетавшиеся по коридору приглушенные голоса, она укрылась под ближайшей лестницей.

– О чем вы говорили на собрании? – нетерпеливо спросил Себ.

Повисла долгая тишина. Рука Теи скользнула к скрывавшемуся под рубашкой поблекшему шраму.

– Помнишь строчки пророчества? – зазвучал грубый голос Вернича.

– Конечно.

– Похоже, Дочь Тьмы восстала…

Ужин Теи едва не полез наружу. Она еще сильнее вжалась в стену.

– В смысле? – выпалил Себ.

Боевой Меч громко вздохнул.

– Восстала. Пришла к власти. Не тупи, – рявкнул он. – Она что-то ищет. Нечто, что может изменить судьбы. И я собираюсь это заполучить.

Еще немного, и сердце ее выскочит из груди. Что Вернич имел в виду? Он заодно с Дочерью Тьмы? Тея напряглась всем телом, ожидая продолжения разговора.

– …не продержится, – тихо произнес Боевой Меч. – Такое решение временное.

– Где ближайшая брешь в Завесе? Может, нам стоит посмотреть самим? – быстро ответил Себастос. – Если уедем сейчас, никто не заметит.

От одного его голоса по коже Теи пробежали мерзкие мурашки. Множество раз он пытался подло навредить ей и ее друзьям. Тею возмущало, что он носил тотем стража и стал учеником Боевого Меча. Если на Тезмарре и была проказа, имя ей – Себастос Барлоу. А теперь он выполняет приказы еще более ужасного человека.

– Уже стемнело, нас не должны увидеть, – задумчиво произнес Вернич.

Ее ногти больно впились в ладони.

– Седлай лошадей. Выезжаем через пятнадцать минут. Не попадись никому на глаза.

– Конечно, сэр.

Тея с облегчением выдохнула, когда услышала удаляющиеся в противоположном направлении тяжелые шаги Вернича. Она вышла в коридор и наткнулась прямо на Себа.

– Что ты здесь делаешь, беспризорная? – выплюнул он, поморщившись от отвращения.

Тея взглянула на него, и ее захлестнуло волной неприязни к Себу. Этот ублюдок только и делал, что доставлял ей проблемы, но тем не менее из раза в раз она спасала ему жизнь. Тея пожалела о том, что в руинах Дельмиры не бросила его на растерзание жнецам, о том, что помешала Кэлу выстрелить Себу в сердце. Он того заслуживал.

– Отвали, Себ, – бросила она, пытаясь проскользнуть мимо него.

– Куда-то торопишься? – усмехнулся он. – Наверное, отсосать еще какому-нибудь Боевому Мечу, чтобы получить еще один тотем?

Тея прыснула.

– Так ты получил свой? Мы оба знаем, ты не чувствовал его зов. Ты и на каплю его не достоин.

Повязки на его плече уже не было, но она точно помнила, куда попала стрела, и знала, что рука все еще болит, если схватить в нужном месте. Руки чесались воплотить идею. Она знала: он закричит, и его страдания принесут ей несказанное удовлетворение.

– Осторожнее, беспризорная. Здесь никто не увидит, как ты упадешь, – сузив глаза, произнес он.

Чтобы не придушить его, Тея сцепила руки за спиной, их с Верничем разговор все еще крутился у нее в голове. К счастью, ему не показалось подозрительным, что она здесь оказалась.

– Чего тебе надо? – резко спросила она.

– Я хочу, чтобы ты исчезла. Но все никак не могу от тебя избавиться. Ты словно зараза…

– Знаешь не понаслышке? – она бросила многозначительный взгляд ему между ног.

В его взгляде вспыхнула ярость, и он угрожающе шагнул к ней.

– Но в общем-то я не прочь избавиться от твоей сестры, – громко заявил он.

Гнев ослепил ее. Тея бросилась вперед…

Как кто-то схватил ее за рубашку и грубо оттащил назад.

На лице Себа расцвела довольная ухмылка.

– Увидимся, беспризорная.

Переполняемая желанием принести Себу как можно больше боли, она отбивалась от человека, что удерживал ее. Кровь шумела в ушах.

– Хватит, – прорычал ей на ухо знакомый голос.

– Он почти был у меня в руках, – выплюнула она, вырываясь из рук Хоторна.

– Неужели?

– Да.

– Выглядело так, словно ты вот-вот набросишься на него в коридоре, как какой-то головорез из таверны, и повредишь костяшки еще сильнее.

Тея глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь утихомирить эту ярость, эту силу.

Он изучающе смотрел на нее.

– Ты со своей вспыльчивостью далеко не уйдешь.

– Н-да? – огрызнулась она, вытаскивая из-под одежды камень судьбы. – Тогда, возможно, придется вновь испытать су…

Только что она стояла посреди коридора, как вдруг оказалась прижатой к холодной каменной стене. Хоторн накрыл ее ладонь своей, в серебристых глазах плясали злобные огоньки.

– Что я говорил о подобных речах?

Его тело вжималось в ее, мускулистое бедро расположилось между ее ног, а лицо оказалось так близко, что дыхание щекотало кожу. Тею окутал до боли знакомый аромат кожи и розового дерева.

– Ну и кто теперь вспыльчивый? – дерзко спросила она.

Но, черт бы его побрал, сквозь слои одежды она ощутила исходивший от его тела жар, и взгляд ее предательски упал на мягкий изгиб его губ. Тея почувствовала перемену в нем, осознавала, как каждая частичка тела плотно прижата к нему. Взгляд переместился на длинную, крепкую шею, она заметила, как кадык дернулся от того, что он сглотнул, – казалось, он не решался сказать и слова.

Теплая рука все еще сжимала ее. Она чувствовала, как на его запястье бьется пульс. Он стучал в унисон с ее – отрывистые удары стаккато, быстрые и томительные. Хоторн слегка переместил ногу, отчего к ее животу прижалось его твердое возбуждение. Тея резко вздохнула – в это мгновение больше всего на свете ей хотелось расстегнуть его ремень и ощутить Уайлдера в себе.

Боги, она никогда не хотела никого так сильно, как его. Желание давно пересилило гнев, и Тея еле держалась, чтобы не прижаться своими губами к его прямо в коридоре.

Ноздри Хоторна раздулись, и он глубоко вздохнул, после чего отступил назад и заморгал в попытке отогнать с глаз пелену желания.

– Я не шутил, говоря, что завтра у нас много дел. Утром понесешь наказание за свое поведение с Барлоу, – наконец произнес он низким хриплым голосом. – Собирай вещи. Жду тебя у себя не позднее, чем через час.

Она наблюдала за отдаляющейся фигурой Уайлдера: плечи его были напряжены, а кулаки сжаты по бокам. Только сейчас, когда Тея осталась одна, она смогла выдохнуть, воздух со свистом пролетел между стиснутыми зубами.

Сердце ее все еще отбивало сумасшедший ритм, и вовсе не из-за стычки с Себом или слов Вернича.

Чего Хоторн добивался, принуждая ее жить с ним? Неужели так сильно хотел сломить ее волю? Или, что хуже, самообладание? Она уже чуть не поддалась своим чувствам однажды. Тот поцелуй на тренировочной арене оставил после себя глубокий след, словно ожог. Тее с трудом удалось взять себя в руки, и даже сейчас она все еще чувствовала прикосновение его губ к своим.

Она поднесла пальцы к устам, представляя дом Хоторна, маленькую гостиную… Представила, как он лежит в своей большой кровати, укрывшись одеялом по пояс… Спал ли он обнаженным?

Боги, ей нужно перестать думать об этом. От одной лишь мысли становилось жарко.

Тихо выругавшись, она отправилась собирать свои вещи.

С небольшой сумкой со скромными пожитками наперевес Тея добралась до его домика, стоявшего у западного подножия гор. Думая о том, как заговорить с Хоторном о Себе и Верниче, она остановилась перед закрытой дверью. Раз ей предстояло здесь жить, стучать нелепо.

– К черту, – шепнула она, после чего поднялась по ступенькам крыльца и открыла дверь.

Внутри царила та же атмосфера, какой Тея ее запомнила, – теплая и уютная, полная противоположность человеку, что здесь жил. В камине потрескивал огонь, перед ним стояли два потрепанных кресла. Под одним из окон находился стол и стулья, а по всей комнате были расставлены цветочные горшки с растениями.

Самого Боевого Меча видно не было; ожерелье из цветов, что она сплела в их поездке в Харент, пропало. Однако на столике лежало нечто другое… В мерцающем свете камина блеснул голубой драгоценный камень, и Тея сама не заметила, как направилась к нему. Она бросила сумку на пол и подняла украшение, вертя его в пальцах.

Сапфир. На пиру у короля Артоса в Харенте она видела, как подобные украшали изящные шеи благородных дам.

Хоторн хранил ожерелье другой женщины. От этой мысли внутри у нее все болезненно сжалось, и на языке она ощутила горький привкус. Хоторн хранил ожерелье другой женщины прямо у себя в доме. Куда он никого не впускал.

Неужели она была так глупа, раз думала…

Тея бросила украшение, словно обожглась. Она запретила себе развивать эту мысль, поддаваться той вспышке ревности, что разгоралась внутри. Хоторн – ее наставник, на этом все. Он мог делать что угодно и с кем угодно.

Успокаивая мысли, она подхватила сумку и прошлепала в тускло освещенную спальню.

У дальней стены ее ожидала узкая койка.

Ей пришлось принять неизбежное, и это остудило пыл Теи. «Да постель Дакса и то лучше, чем это», – подумала она.

Радуясь тому, что хотя бы Хоторна нигде не было, она скинула ботинки и отправилась в ванную. Она мечтала умыться и улечься на свою койку, не встречаясь с ним.

Однако, когда она открыла дверь, из комнаты хлынул свет.

Перед ней стоял обнаженный Уайлдер Хоторн, за исключением прижатого к паху полотенца. В серебристых глазах пылала злость.

Фурии, она прекрасно помнила, как выглядело его точеное, покрытое татуировками тело, но видеть его своими глазами практически обнаженным и с блестящими на коже каплями воды – совсем другое дело.

«О боги…»

При виде Хоторна щеки ее залились румянцем. Внизу живота затягивался узел желания, пока она рассматривала его влажные спутанные волосы, широкие плечи, рельефный живот…

– Что ты делаешь? – прорычал он, продолжая прижимать полотенце.

У Теи перехватило дыхание: взгляд ее проскользнул по загорелой коже к его животу, где полоска темных волос, словно стрела, спускалась к…

– Я…

– Продолжай, принцесса.

Тея ожидала, что в ней поднимется волна ярости, готовилась ощутить, как в ней зарождается молния, однако сейчас внутри нее бурлила не магия.

В ней растекалось желание.

– Нужно повесить замок на дверь, – выдавила она, заставив себя поднять взгляд.

Он протиснулся мимо нее, за ним потянулся шлейф опьяняющего аромата розового дерева и кожи.

– Нет, не нужно, – буркнул он. – В следующий раз стучи.

Тея попыталась подыскать остроумный ответ, однако все мысли вылетели из ее головы, когда он пошел дальше, легко коснувшись ее своей горячей кожей.

Глаза ее скользнули по татуировке, что тянулась вдоль его позвоночника. Темная, красивая, на языке, что она не понимала, – как и его.

Однажды он сказал ей, что значит эта надпись: «Величие в смерти, легенда – бессмертна». Те же слова выгравированы на ее кинжале.

– Встаем на рассвете и с первыми лучами солнца отправляемся в конюшню, – хрипло произнес он. Пока он направлялся вглубь комнаты, его сильные мышцы играли при каждом шаге.

Он даже не потрудился прикрыть изгибы своих мускулистых ягодиц.

От этого вида во рту у нее пересохло.

Тея все смотрела и смотрела, как он шел в спальню в свете свечей из ванной.

Освещения было достаточно, чтобы Тея увидела, как он отбросил полотенце и скользнул под одеяло. Теперь она знала ответ на свой вопрос: он спал обнаженным.