В кабинете доктора Андерсона было светлее, чем в приемной, а стены были выкрашены в веселый желтый цвет. Стулья хвойного цвета, ковер – лилового. Слишком сильная цветовая разноголосица для неподготовленных глаз, и Рэй замерла на пороге.
– Проходите и закройте дверь, – позвал ее доктор Андерсон из-за своего стола. Рэй сделала, как ей было сказано, и села на стул напротив. Доктор Андерсон был похож на заботливого дедушку: старый, потрепанный, кажется, заикнешься о мороженом – и он даст тебе денег. Только глаза выбивались из этого потускневшего облика. Они были ослепительно-синими, такими же яркими, как лампы в кабинете. Доктор молча разглядывал Рэй, но она уже знала этот психологический прием и не начинала разговор первой. Наконец, после нескольких долгих минут, он спросил:
– Вы хотите рассказать о себе?
– Не особенно.
– Хорошо. Как хотите.
Рэй моргнула. Что, так просто? Ей практически захотелось рассказать о себе… наверное, на это доктор и рассчитывал. Рэй плотно сжала губы.
– Мы могли бы поиграть в игру, если вы не против, – продолжил доктор.
– В игру?
– У меня тут есть несколько. – Доктор Андерсон указал на маленькую полку у себя за спиной, заставленную коробками с настольными играми и колодами игральных карт. Все они были аккуратно разложены по размеру. – Выбирайте, что хотите.
Рэй пожала плечами и потянулась к картам.
Доктор ничего не спрашивал у Рэй, пока она мешала колоду, – странно. Он что, ждет, что под тяжестью молчания она расколется, как яичная скорлупа? Выложит ему все на блюдечке? Рэй сжала зубы и раздала карты. Тишины она не боится.
– Вижу, вы дали мне семь карт, также у нас есть общая колода и сброс,– сказал доктор Андерсон.– Смею предположить, что мы будем играть в рамми?[3]
Рэй кивнула.
Доктор Андерсон изучал свои карты.
– Я всегда любил игры.
Он вытащил карту из колоды и сбросил тройку червей.
– А знаете, какая моя самая любимая настольная игра?
Рэй покачала головой. Она вытащила туза и сбросила одну из слабых карт.
– Клуэдо. Мне очень нравится решать детективные загадки. Меня всегда завораживали такие вещи.
Рэй приглядывалась к доктору. Может быть… может быть, этот человек поймет, почему ей так важно докопаться до сути и получить ответы на свои вопросы?
Ее глаза просветлели, и доктор выжидательно склонил голову набок. Он как будто почуял ее колебания.
Рэй сжала губы и постаралась сосредоточиться на игре. Она поклялась никому больше не рассказывать правду о том, что случилось с папой – по крайней мере, до тех пор, пока не раздобудет больше доказательств, – и психологи не исключение. А если она не может рассказать доктору Андерсону правду, то лучше не говорить вообще ничего.
Доктор Андерсон вздохнул и до конца партии молчал. Наконец, уже под самый конец сеанса, он поднял взгляд на Рэй, его рука с длинными пальцами замерла над разложенными картами.
– Рэй, я хочу, чтобы вы знали: вы можете рассказать мне все, что угодно, и я вам поверю.– Его глаза сверкали лихорадочным блеском.– Все, что угодно.
– Мне и раньше такое говорили, – буркнула Рэй.
– За то время, что я прожил здесь, я видел достаточно странностей и теперь не сомневаюсь, что нет ничего невозможного. Более того, моя специализация – это сверхъестественное, необъяснимое, внеземное.
Рэй напряглась. Но, скорее всего, это мама все ему рассказала, вот он и пытается таким образом вызвать доверие.
Доктор Андерсон свел кончики пальцев вместе, положил на них подбородок и пристально посмотрел на Рэй.
– Можно даже сказать, что я коллекционирую подобные истории. Я бы очень хотел услышать вашу.
Мурашки побежали у Рэй по спине. Она резко встала.
– Спасибо вам за игру. А сейчас мне пора идти.
– Тогда, может быть, в следующий раз.
– Да, – ответила Рэй. – Может быть.
И чуть ли не выбежала из кабинета. Есть вероятность, что доктор Андерсон ей поверит – в конце концов, к нему в приемную наведывается самый настоящий призрак, – но Рэй не понравилось, как он произнес слово «коллекционирую»: как будто история станет его собственностью после того, как Рэй ему все расскажет.
В приемной она остановилась. Знакомый мальчик с волнистыми светлыми волосами и карими глазами сидел на стуле и залипал в телефон: Джереми Бентли, объект противоречивых чувств Алиссы. Он посмотрел на Рэй и, ничего не сказав, тут же отвел взгляд. Рэй все поняла и быстро прошла мимо, как будто вообще его не видела. Ей было интересно, почему Джереми ходит к доктору Андерсону, но Рэй прекрасно знала, что никогда не спросит его об этом.
Ава еще не приехала, и Рэй, выйдя на улицу, достала телефон. Вивиенна ответила.
ВИВИ: Конечно, давай завтра! Что будем делать?
Рэй подумала о Жасмин Грин, какое у нее было затравленное, изможденное лицо. Подумала о Брэнди, которая первая в этом городе дружелюбно заговорила с ней. О словах Дороти, что нужно смотреть в оба. Рэй поклялась найти того, кто напал на Брэнди. Кажется, пришло время отложить газетные статьи, выйти из своей уютной комнаты и приступить к более решительным действиям.
РЭЙ: Как насчет прогулки по лесу?
Папа именно так бы и поступил: начал бы собственное расследование. Он всегда придерживался одной стратегии: сосредоточиться на чем-то одном и копать в том направлении.
Представь, что ты – корень дерева. Тебе нужно поглубже зарыться в землю, а потом уже можно выпускать отростки, маленькие корешки, которые будут расти во все стороны. Но выживет твое дерево или нет – это зависит в первую очередь от того, как глубоко зароется самый первый корень.
Мама как-то сказала, что в плане своей работы папа слишком уж сосредоточенный. Точнее, во время одной из их последних ссор, за неделю до папиного исчезновения, Рэй слышала, как мама чуть ли не взмолилась: «Неужели ты не можешь просто оставить все, как есть? Тебе стоило бы больше думать о своей семье!»
«Я и думаю о своей семье. Именно поэтому я делаю то, что делаю».
А потом папа распахнул дверь спальни, увидел, что за ней стоит Рэй, и конфликт замялся.
ВИВИ: Я в деле. Ты же сейчас серьезно?
Ава бибикнула: ее машина стояла буквально у Рэй перед носом. Рэй поспешно напечатала ответ. Одно короткое слово: «Да». И села в машину.
Она будет искать истину, так же как ее отец. Рэй старалась сосредоточиться на этом и не обращать внимания на мысль, которая стучала у нее в мозгу в такт веткам деревьев, которые хлестали автомобиль по бокам:
«Только не забывай, к чему его это привело».