«Ах, очередной странный сон».

Ари Курисугава медленно вылезла из постели и выключила будильник.

«Сон, как обычно, был реалистичным. И пока я была в нем, все мои пять чувств настолько обострились, что сомнений в том, что это все же был сон, не осталось (точнее, я не помню сами ощущения, но помню, что они были „такими“).

Однако это не значит, что воспоминания стали туманными, просто все вокруг казалось лишенным реальности. Это можно сравнить с просмотренным фильмом или прочитанным романом. Правда, несмотря на всю остроту чувств, я понимаю, что это всего лишь вымысел.

Почему мне продолжает сниться этот мир, населенный столь странными людьми и животными?

Я словно хорошо знаю его, но почему-то не могу вспомнить, где именно я находилась. Да и в самом сне я подобным вопросом не задавалась.

Ну, это лишь сон, поэтому вполне естественно, что он был бессвязным. Но ведь считается, что сны забываются сразу же после пробуждения. В моем случае ощущение реальности произошедших событий исчезает, но память о них сохраняется надолго. Может быть, мой случай уникален?

В последнее время я постоянно вижу этот сон. Неужели он снится мне каждый день? Не может быть.

Пытаюсь вспомнить вчерашний сон.

Вчера мне снился этот мир. Вчера? Нет ничего странного в том, чтобы видеть два дня подряд один и тот же сон, верно?

Кажется, позавчерашний был таким же, как и вчерашний. Что ж, это простое совпадение.

А три дня назад? Почему-то я чувствую, что это снова был тот же сон, но не до конца в этом уверена».

* * *

Ари вдруг стало неспокойно.

«Это ведь нормально? Да, нормально.

Я не очень хорошо разбираюсь в психологии, но слышала, что повторяющиеся сны имеют какое-то значение. Тот мир является отражением чего-то важного, проблемы, которая беспокоит меня в данный момент. Поэтому подсознание пытается поведать мне об этом таким образом.

Итак, когда я начала видеть этот сон? Точно не могу вспомнить. Кажется, достаточно давно, и, поскольку сны особо не связаны с реальностью, то определить точную дату непросто.

Подойдем к вопросу с другой стороны. Были ли еще какие-либо сны, помимо этого, показавшиеся мне важными?»

* * *

«Ничего не приходит в голову. Неужели я не видела других снов, кроме этого? Но это невозможно. Наверное, я просто не могу вспомнить».

Ари прикусила нижнюю губу.

«Меня совершенно не должны волновать сны, но по какой-то причине меня начинает это беспокоить. Надо было мне завести дневник снов. Точно. Дневник снов.

Почему бы не завести его сейчас? Буду записывать дату и делать пометки и наверняка выясню, что меня тревожит».

Ари открыла ящик стола и достала тетрадь, купленную для занятий. На первых страницах уже имелись какие-то записи, но она проигнорировала этот момент и начала писать на чистом листе:

«25 мая.

Мне приснился сон.

Кролик бежал. От Ящерицы Билла я услышала пароль „Снарк оказался Буджумом“. Шалтая-Болтая убили.

Что означает „Снарк оказался Буджумом“? Ох, я ведь знала эту фразу еще до того, как он это сказал. Возможно, все в том мире знают ее? Тогда, выходит, Билл полный болван.

О нет! Я опаздываю! Нужно скорее бежать в университет. Я же подала заявку на использование лабораторного оборудования сегодня!»

Ари покормила своего домашнего хомячка и выбежала из квартиры.

Когда она добралась до лаборатории университета, заметила, что внутри царит странная неразбериха. По коридорам сновали туда-сюда сотрудники, которых редко можно было здесь встретить, а еще вокруг было много незнакомых ей людей и полицейских.

– Что-то случилось? – спросила Ари Рио Танаку, аспирантку на год ее старше.

– Господин Одзи из лаборатории Наканосимы скончался.

– Что?!

Ари не верила своим ушам. Она не была близка с Одзи Тамао, докторантом-исследователем из лаборатории Наканосимы. Так, обменивались парой фраз во время встреч научного кружка. Однако для нее стала большим шоком новость о том, что человек, который еще вчера был жив и здоров, сегодня внезапно умер.

– Я тоже не могла поверить.

– У него случился приступ?

– Учитывая его круглую фигуру, из-за которой он получил прозвище Яйцо, можно было подумать, что от диабета или заболеваний сердца. Но нет, он погиб в результате падения.

– Падения? Разбился на самолете?

– Нет, он упал с крыши.

– Неужели самоубийство…

– Обстоятельства сейчас выясняют, но свидетели говорят, что он сидел на краю крыши и болтал ногами.

– Кто-то его видел?

– Да. Они сразу позвонили в службу спасения, но было уже поздно… Некоторое время здесь было очень шумно из-за машин скорой помощи и полиции.

«Нечто подобное уже случалось. Что же это было?» – Ари вдруг задумалась.

– Наверное, это не самоубийство, – пробормотала Рио.

– Почему?

– Он не из тех, кто может покончить с собой, не думаешь?

– Мы с ним были не особо близки…

– Он довольно беспечный. Его не волнует, что происходит вокруг, да и зависать на крыше довольно типично для него. Наверняка он не видел в этом ничего опасного.

– То есть это несчастный случай из-за неосторожности?

– Не могу сказать наверняка. В любом случае, похоже, сегодня не самый подходящий день для экспериментов.

– О боже. Это проблема! Я оставляла заявку на использование установки вакуумного напыления[3]. Если не воспользуюсь ей сегодня, то в следующий раз такая возможность выпадет только через три недели.

– Да, ситуация неприятная. Но ничего не поделаешь. Нам сказали, что все эксперименты на сегодня отменены.

– Даже ночные?

– Чтобы проводить эксперименты ночью, нужно разрешение. Если подашь заявку сейчас, вряд ли ее успеют одобрить.

– Что же делать? – грустно спросила Ари. – Боюсь, я не успею подготовить презентацию к конференции.

– Если тебе очень нужно, то попробуй договориться с кем-нибудь, кто бронировал оборудование на этой неделе. Вдруг кто-нибудь согласится.

– Попробую.

Ари изучила список заявок и, отметив подходящих кандидатов, отправилась осматривать лаборатории. Почти в каждом кабинете студенты и научные сотрудники занимались не опытами, а обсуждением смерти Одзи. Некоторые проводили простые опыты вручную, однако Ари не стала задавать им никаких вопросов, поскольку было непонятно, есть ли у них разрешение или же они делали это тайно. Сейчас все мысли Ари были лишь о ее эксперименте. Ей было жаль господина Одзи, но у нее не было времени оплакивать его смерть.

– Ты бронировал установку вакуумного напыления в среду, могу ли я ей воспользоваться вместо тебя? – спросила Ари у аспиранта из другой лаборатории.

– Нет, прости. У меня самого куча работы. Я не то что к конференции подготовиться не успеваю, все диссертацию никак не могу закончить.

– Не знаешь, кто мог бы мне уступить?

– Уступить? Таких нет… Хотя…

– Есть кто-то на примете?

– Ну, уступить-то он может, но я бы не назвал это «уступить».

– Так может или нет?

– Просто этот парень… необычный, – кивнул аспирант.

– Кто?

– Имори. Кэн Имори. Знаешь его?

«Имя мне известно. Мы на одном курсе, но он перевелся с другого факультета, поэтому не особенно близко знакомы. Если подумать, в его неторопливых действиях реально чувствуется, что он ничем не занят».

– Я спрошу его. Не знаешь, где он сейчас?

– Не знаю. Он хорошо общался с Одзи, думаю, полиция захочет с ним побеседовать.

«Если так, то дело плохо. Нужно найти его раньше, чем полиция».

– Я пойду. Всего доброго.

Попрощавшись, Ари отправилась на поиски Имори. Нашла она его быстро, парень сидел в столовой и смотрел телевизор.

– Имори! – запыхавшись, позвала его Ари.

Имори медленно поднял взгляд в сторону девушки и слегка повел головой вбок.

– Ты ведь подавал заявку на использование установки вакуумного напыления послезавтра?

Имори снова повел головой вбок.

– У тебя что-то с шеей?

– Я пытаюсь кое-что вспомнить.

– Что?

– Сразу несколько вещей. Во-первых, бронирование установки. Кажется, я и правда собирался ею воспользоваться послезавтра.

– Ты не уверен? Это ведь уже послезавтра.

– Я не могу думать о том, что будет послезавтра. У меня есть куча дел, которые нужно сделать сегодня.

– Но ты ведь смотришь телевизор.

– Да. Одно из этих дел – просмотр телевизора.

– И как ты можешь просто сидеть и смотреть телевизор?

– Случилось что-то настолько серьезное, что я должен бросить свои дела?

– Твой лучший друг умер.

Имори склонил голову набок.

– В чем дело?

– Появилась еще одна вещь, которую я должен вспомнить.

– Не утруждай себя, я напомню. Это Одзи.

– Одзи?

– Ты не помнишь его имени?

– Нет, помню. Но я впервые слышу, что он был моим лучшим другом. Возможно, я об этом забыл.

– Скорее, это я ошиблась. Просто другом.

Имори снова склонил голову набок.

– Вы что, вообще не дружили?

– Не знаю. Наверное, я просто забыл.

– Тогда какие у вас были отношения?

– Можно считать нас знакомыми. Но отношения у нас с ним были более близкие, чем с тобой. По крайней мере, я здоровался с ним в коридоре при встрече.

– То есть со мной ты не здоровался?

– Разве такое было? – Имори склонил голову набок.

– Я тоже не помню.

– Тогда это сложный вопрос. Мне обязательно на него отвечать?

– Необязательно. Но если ты все же хочешь, то оставим его до следующего раза.

«Такое ощущение, будто у меня недавно был похожий разговор».

– О, вспомнил! – Имори указал на Ари. – Ты Курисугава.

– Ты и это пытался вспомнить?

– Да. Теперь мне осталось вспомнить кое-что еще. Но это будет посложнее.

– Ты про бронирование оборудования?

– Это я уже вспомнил. Я и правда оставлял на него заявку.

– Можно мне воспользоваться им вместо тебя?

– Не уверен. Оно нужно другой группе. Я могу уступить, но это доставит неудобства другим.

– Вот как? – расстроенно сказала Ари. – Что же делать? Я ведь не успею подготовиться.

– Не факт. Можешь рассказать, в чем заключается твой эксперимент?

Ари раздосадованно поведала ему о своем эксперименте.

– Понятно. Получается, тебе необходимо сформировать электроды.

– Ну, если в целом, то да.

– Тогда нужно использовать спаттер-установку[4].

– Не слишком ли это круто?

– Это неважно. Оборудование для напыления доступно на этой неделе.

– Ты забыл о своем эксперименте, но помнишь способы применения других оборудований?

– Не совсем. Просто мне потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить.

Ари задумалась. И правда, для создания электродов можно воспользоваться спаттер-установкой. Настройка устройства непростая, но у девушки уже был опыт его использования, поэтому проблем возникнуть не должно.

«Это спасет меня от затягивания эксперимента. Первоначальной цели, я, конечно, не добилась, но посоветоваться с Имори было правильным решением».

– Спасибо. Я воспользуюсь спаттер-установкой.

Имори склонил голову набок.

– Что? Что-то еще?

– Есть кое-что.

– Точно, ты же говорил, что не можешь вспомнить одну вещь.

– Важную вещь.

– Откуда ты знаешь, что это нечто важное, если ничего не помнишь?

– Удивительно, да?

– Это ведь о нем? О сегодняшнем происшествии?

– Происшествии?

– Ты и это забыл?

– Нет. Сегодня случилось несколько происшествий.

– Серьезнее, чем смерть Одзи?

– А, так ты про это?

– Что еще сегодня произошло?

– В автомате закончилась кола, по дороге в университет я пропустил свою остановку, – сказал Имори и пристально посмотрел на Ари. – А сейчас разговаривал с тобой.

– Но это ведь совершенно неважно.

– Зависит от того, с какой стороны на это смотреть.

– Разговор со мной важен?

Имори на секунду растерялся.

«Что это с ним?»

– Верно. Это связано с тобой.

– Что?

– Я почти вспомнил. Подожди еще немного.

«Хоть он и попросил подождать, но разговор перетекает в странное русло, и от этого как-то неловко.

Точно. Поговорим-ка вот о чем».

– Смерть Одзи была несчастным случаем?

– Не исключено, что причиной его смерти стала болезнь, но это маловероятно. Либо это несчастный случай, либо самоубийство, либо же убийство.

– Если это не болезнь, то остаются только три варианта.

– Однако это все очень странно.

– Ты тоже так думаешь?

– Он не похож на самоубийцу.

– Внешность обманчива.

– Конечно. Но поскольку мы не знаем наверняка, давай пока исключим эту версию. Если это несчастный случай, то при каких обстоятельствах он мог погибнуть?

– Наверное, он потерял равновесие, когда сидел на крыше и болтал ногами.

– Стал бы пожилой человек болтать ногами?

– Кто знает. У каждого свои привычки и предпочтения.

– Ты права. Хорошо, раз мы не уверены, что это несчастный случай, давай и его исключим. Остается убийство. Как его могли убить?

– Ты, кажется, говорил, что есть свидетели?

– Да. Я.

– Что?!

– Я как раз бежал в исследовательский корпус – опаздывал на эксперимент. В это время Одзи сидел на краю крыши, свесив ноги.

– И что было потом?

– Ничего. Но я подумал, что это опасно. Если бы он еще размахивал руками или отвлекся, то мог бы упасть. Вот я и решил, что должен принять меры и сообщить об этом кому-нибудь.

– Ты думал, он собирается покончить с собой?

– Со стороны это выглядело не так. Но люди склонны к спонтанным поступкам. Я спрятался в тени и позвонил в полицию и пожарную. В этот момент Одзи внезапно свалился с крыши.

– Он сам спрыгнул?

– Не похоже. Было заметно, что он сопротивлялся. А в следующую секунду уже летел с крыши.

– Кто-то его столкнул?

– Маловероятно, но я не заметил убийцу.

– Хочешь сказать, он невидимка?

– Нет. Скорее всего, я не увидел его из-за ракурса.

– Только ты был свидетелем?

– Конечно нет, были еще люди. Когда он упал, поднялся такой шум. Но среди них не было ни одного знакомого лица.

– Что произошло дальше?

– Несколько людей, включая меня, ринулись к месту падения. Одзи свалился с крыши пятиэтажного здания. Думаю, он умер мгновенно. Труп выглядел так, словно его разобрали на части. Будто в момент падения его суставы вывернулись, ибо конечности и шея его были неестественно вытянуты.

– Разобранный труп?

– Точнее, поломанный.

– Как кукла?

– Скорее, как что-то разбитое. Например, чашка или яйцо.

– Яйцо – это намек на фигуру Одзи?

– Не могу этого отрицать.

– Так ты думаешь, это убийство?

– Не уверен. Но впечатление у меня осталось крайне странное.

– Ты сообщил об этом полиции?

– Да, но они не придали особого значения моим показаниям. Что вполне логично, это ведь просто-напросто мои ощущения.

– А что сказали другие?

– Не знаю. Среди свидетелей не было ни одного знакомого лица, а еще нам нельзя разговаривать друг с другом, иначе это плохо скажется на расследовании.

– Почему?

– Разговор может повлиять на наши впечатления и исказить воспоминания.

– Расследование ведь уже закончилось?

– Кто знает? Возможно, еще идет.

– Но некоторых уже отпустили. Те, кто закончил, могут разговаривать друг с другом, так?

– Верно. Но, как я уже сказал, моих знакомых там не было. Поэтому поговорить с ними будет непросто.

– Может, написать им в интернете?

– Для чего?

– Чтобы добраться до истины, для чего же еще!

– Прости, но идея не очень. Несчастный случай ли это или убийство, со стороны это просто вопрос впечатления. Сколько людей ни опрашивай – ничего не прояснится.

– Но вдруг кто-то видел преступника?

– С земли я видел все лучше всех, – покачал головой Имори. – Разве что кто-то находился на крыше или наблюдал с воздуха. Тогда другое дело.

– Вдруг такие есть?

– Может, и есть. Но как проверить их слова?

– Собрать доказательства на основе показаний!

– Это работа полиции. Ну, или журналистов.

– Почему мы не можем этим заняться?

– Потому что мы только помешаем расследованию.

– Что ж, ладно. Пока! – Ари сделала шаг к выходу.

– Постой. Тебя правда интересует это дело? – остановил ее Имори.

– Ну, как сказать… Не то чтобы очень.

– У тебя не такая уж странная реакция на смерть знакомого, но…

– Но что?

– У меня такое чувство, будто ты в этом как-то замешана.

– Погоди, что ты имеешь в виду?

– То, что я только что сказал.

– То есть, по-твоему, я причастна к убийству Одзи?

Имори кивнул.

– У тебя есть доказательства?

– Должны быть. Нужно только вспомнить…

– Что за бред? Ты знаешь какой-то мой секрет, связанный со смертью Одзи? Тогда ты тоже причастен!

– Получается, что так.

– Это какой-то бред сумасшедшего!

– Может быть… – Взгляд Имори на мгновение помутнел.

«Что за?.. Аж не по себе».

– Ты в порядке?

Имори пришел в себя.

– Да. Наконец-то вспомнил.

– Что-то о деле?

– Хм… Пока не могу сказать.

– Обо мне?

– Ага.

– И о тебе тоже?

– Ага.

– Ты что-то вспомнил о нас двоих?

– Ага.

– Хочешь сказать, это связано с нами?

– Ага.

– Тут я не уверена.

– Нет, ты наверняка знаешь.

– Тогда докажи мне.

– Хорошо. – Имори пристально посмотрел Ари в глаза.

«Он и правда пугает».

Парень медленно проговорил:

– Снарк…

По телу Ари пробежал холодок. Она раскрыла рот от удивления, не в силах вымолвить и слова. Имори молча смотрел на нее.

«Ну все. Если я сейчас отвечу, назад дороги нет. Нет. Дороги назад уже нет. И моя жизнь больше не станет прежней». Такое предчувствие преследовало девушку.

Имори по-прежнему молча смотрел на Ари. В его глазах не было ни капли тревоги. Казалось, он знал, что девушка даст ему правильный ответ.

«После этой фразы весь мой мир рухнет, так ведь? Или это должно было произойти еще раньше?»

Ари наконец собралась с духом и ответила:

– Оказался Буджумом.

Мир резко изменился.