Выскакиваю из машины. Щуплый мужчина в медицинском халате замер, прижимая к себе планшет.

— Вы врач? — горло перехватывает, голос срывается. — Помогите…

— Стоять на месте! — женский выкрик останавливает меня в паре шагов от него.

Крепкая девушка в чёрной форме, уставив дуло мне в лоб, цепко держит меня серыми глазами. Внутри закипает желание отмахнуться от неё, или достать пистолет и пустить ей пулю в безмозглую голову, но инстинкт самосохранения берет верх. Замираю, нервное сбивчивое дыхание шумно выходит из лёгких.

— Что случилось? — тихий, тонкий голос мужчины в белом. Я мгновенно направляю на него всё своё внимание.

— Помогите, прошу вас. Мой брат… он… ему плохо… Мне кажется, он умирает.

Он пару секунд моргает, взвешивает что-то в голове, покусывает губу. Ветер треплет его халат, в темноте для меня его образ кажется ангельским — я жду спасения, чуда.

— Сара, опусти пистолет, — наконец проговаривает он. — Майк, Рон, достаньте человека из машины. А ты, Саймон, принеси, пожалуйста, мой чемоданчик.

Лица мужчин спрятаны за балаклавами, тела как на подбор — высокие, широкоплечие, подтянутые. Небольшая разница лишь в росте: кто-то ниже на пару сантиметров. И глаза, естественно, у каждого свои, а в остальном они будто отлиты по одному шаблону.

Тот, которого, видимо, зовут Саймон, мигом побежал за чемоданчиком врача.

— Какого чёрта мы должны выполнять его приказ? — недовольно бубнит мужчина, открывая заднюю дверь моей машины.

— Майк, заткнись, — второй заглядывает в салон. — Тут парню совсем хреново.

Сара продолжает держать меня на мушке. Я смотрю на неё — она смотрит на меня.

— Дай мне пройти, — сдавленно говорю ей. Кулаки сжимаются до хруста пальцев, жилы на шее напрягаются.

Серые глаза надменно смотрят на меня, чувствуя сейчас свое превосходство. Терпеть не могу таких выскочек: сама из себя ничего не представляет, но эго раздуто до небес. Будь мы в другой ситуации, я начистила бы ей морду. Но увы, мое положение в данный момент — патовое.

Наконец она нехотя опускает пистолет. Я тут же делаю шаг к машине, но ее рука резко перехватывает мое плечо.

— Только без глупостей. Поняла? — шепчет она.

Я скидываю руку с плеча, не глядя на неё. Всё моё внимание теперь сосредоточено на Кайле.

Его положили на мокрый асфальт. Врач склоняется над ним, проверяет пульс, открывает веки, светит фонариком. Лицо Кайла мертвенно-бледное, сквозь кожу просвечивают темные вены, из уголков рта пузырится красная пена, голова подрагивает. Он дышит еле-еле — хрипло, натужно, будто ему что-то мешает нормально вдыхать воздух.

Падаю рядом с братом на колени. Моё сердце хочет вырваться из груди, слёзы душат — я глотаю ком, не давая им вырваться наружу. Беру ледяные пальцы Кайла, сжимаю их, пытаясь передать хоть каплю тепла.

— Укус? — уточняет врач, задрав штанину Кайла. Он хмурится, разглядывает рану: почерневшая кожа вокруг, тёмные капилляры, будто яд уже распространяется по сосудам.

Внутри вспыхивает желание соврать — сказать, что его не кусали, что это просто царапина, случайность. Но вранье сейчас не имеет смысла. Нужно сказать правду. Возможно, она — ключ к спасению.

— Не совсем укус, — начинаю вкрадчиво, — скорее ссадина… Там была одна капелька крови… Прошу вас, помогите…

Врач поднимает на меня сосредоточенные глаза. Кивает, будто подтверждая свои мысли.

— Признаки заражения очевидны. Как давно его укусили?

— Несколько часов назад, — вру я, понятия не имея, сколько на самом деле прошло времени.

— Интересно, — доктор вскидывает брови, открывает свой кейс.

— Я разве давал на это разрешение? — начищенные до блеска туфли останавливаются перед моим носом. — Юлий, что за самоуправство?

Юлий каменеет, шея вжимается в плечи, он осторожно поднимает испуганный взгляд:

— Простите, сэр, я… Я врач, я давал…

— Ой, вот только без этого, — властный голос раздаётся сверху. — Мне неинтересно, что и когда ты давал своему Гиппократу.

— Тут интересный случай, — тихим голосом произносит Юлий.

— Почему об этом «интересном случае» я узнаю от Сары, а не от тебя?

Поднимаю голову. Сероглазая дрянь довольно улыбается, стоя позади мужчины в строгом костюме. Встречаюсь взглядом с глазами цвета весенней травы. Сразу узнаю его — это тот самый боец, что с лёгкостью укладывал тварей на дороге. Он смотрит на меня сверху вниз, на лице — никаких эмоций. Пиджак испачкан в засохшей крови, но идеальное лицо чистое, черные как смоль волосы зализаны назад. Он неторопливо отодвигает рукав, смотрит на часы:

— У меня нет времени на спасение тех, кому уже не помочь. Сворачивайте свою операцию, поехали.

Только он собирается развернуться, я в отчаянии хватаю его за штанину выше колена.

— Прошу вас, сэр, не бросайте нас! — на коленях подползаю к нему, потеряв какое-либо чувство собственного достоинства. — Мой брат — он всё, что у меня есть… Помогите нам! Я знаю, вы можете…

Он задерживает на мне взгляд. Хищные глаза проникают куда-то в самую душу, будто копаются там, перечитывая записи моей жизни, анализируют — достойна ли я его внимания.

— Могу, — без эмоций говорит он. — Но зачем мне это?

Его вопрос вводит меня в ступор. И я говорю первое, что приходит в голову:

— Вы хороший человек…

Улыбка растягивается на губах, обнажая белоснежные зубы. В уголках глаз собираются небольшие морщинки, и без того яркие глаза вспыхивают ещё сильнее — от чего кажется, словно они светятся в темноте. Он глухо смеется:

— Хороший человек… Так меня ещё никто не называл.

Все вокруг молчат. Тишина звенит — только хрипы Кайла и шорохи листвы с обочины нарушают её. Меня бьет нервная дрожь: если этот человек не поможет нам, то наш с Кайлом жизненный путь закончится на этом мокром асфальте. Слезы сами начинают течь из глаз. Я продолжаю держать трясущимися пальцами темную ткань брюк, стоя на коленях перед незнакомым человеком. Но та энергия, что от него исходит, вселяет веру в то, что он может всё.

— У вас есть семья? — начинаю я.

И тут же он перебивает меня:

— Милая, давай без манипуляций. Ты развеселила меня, заслужила награду. — Он поворачивается к Кайлу, склоняет голову к плечу — как зверь, который прислушивается, затем указывает пальцем: — Парень сейчас остановится. Готовьте адреналин.

Юлий безоговорочно слушается его, щёлкает капсулами. Кайл громко, с криком выдыхает, а затем хрипит, уходя в очередной судорожный приступ.

— Остановка сердца, — комментирует Юлий, разрезая футболку у агонизирующего Кайла.

— Что? Он умер? — выпучив глаза, сильнее сжимаю ткань его брюк, не веря в собственные слова.

— Пока нет, — мужчина легко расцепляет мои пальцы, освобождая свои штаны от захвата. — Раздеваться будем потом, сейчас у меня есть дела поважнее.

Он брезгливо стряхивает невидимую пыль с одежды.

Юлий раздаёт команды:

— Адреналин — внутрисердечно. Майк, держи его ровно. Саймон, кислород. Рон, готовь дефибриллятор — возможно, понадобится.

Команда мгновенно приходит в движение. Юлий берёт шприц, Майк фиксирует плечи Кайла, Саймон подключает кислородную маску. Я остаюсь на коленях, не в силах пошевелиться.

— Дыши, Кайл, дыши, — шепчу я, протягивая руку.

— Если хочешь, чтобы он жил, не мешай им работать, — спокойный голос шепчет мне на ухо.

Оборачиваюсь, натыкаюсь на лицо хищника в теле человека. Он ухмыляется кончиком губ. С благодарностью смотрю в пугающе красивые черты лица.

— Спасибо, — шепчу одними губами.

Он коротко кивает, отворачивается и бросает через плечо:

— Пакуйте их.

Плотный мешок натягивается мне на голову. В грудной клетке всё обрывается и стремится в пятки. Хватаюсь руками за край, пытаясь сдернуть его с себя.

— Не сопротивляйся, — рычит голос Сары.

— Ах ты сука! — вскакиваю с колен, судорожно борясь с её руками, что затягивают мешок на моей шее.

— Успокойся, или будет хуже! — она хлопает по моим рукам.

— Пошла к чёрту! — глухо цежу, нащупывая пальцами рукоять своего пистолета.

Удар по затылку — в глазах вспыхивает фейерверк от боли. Следующий удар приходится под колени, ноги подкашиваются, падаю вперед. Колючий асфальт впивается в ладони.

— А девчонка не промах, сильная, — доносится мужской голос.

— И не таких ломали, — отвечает Сара.

Второй удар по затылку — и мир тухнет, забирая сознание.