Предрождественский Хофбург — и не Хофбург вовсе, он тонет в рождественской мишуре. Серебряная канитель, золотые позументы — всё было бы почти волшебным, если бы не китчевость. И именно из-за этой китчевости вдруг замечаешь еще одну Вену, которую хотят спрятать за рождественскими гирляндами и светящимися шарами.

Замечаешь случайно — просто подняв голову, посмотрев в небо, отвлекшись от старинных витрин и колонн, напоминающих о барокко. Ты видишь черных щекастых львов и ангелов с зелеными коленками, им на плечи надо бы накинуть пальто, им бы в руку глиняную кружку горячего глинтвейна, ты видишь человеческие пальцы, длинные, с маникюром, человеческие пальцы на лапах каменных мифологических чудищ. А если посмотреть еще выше, то видно, как дома вверху превращаются в настоящие пирамиды, в многоступенчатые торты — слой, еще один, еще, чтобы наверху пристроить дорогой пентхаус. Пентхаусы плывут стеклянными ковчегами над Старым городом, невидимые снизу. И всё это — огромный венский театр. Город, где «хлеба и зрелищ» превращается в «вина и наслаждений» — или даже в «вина, женщин и песен!», а смену времен года замечают отнюдь не по погоде, а по запеченному гусю, свежей спарже или по стадиям созревания вина.

^{Вход в легендарную императорскую кондитерскую «Демель» на венском Кольмаркте}

_{Посетителям предлагают кайзершмаррн навынос — венский десерт, напоминающий омлет с изюмом, порезанный на кусочки, который едят со сливовым компотом. За кайзершмаррном «от „Демеля“» часто выстраиваются огромные очереди.}