5 мая 1945 года, агент Макс получил из «Сатурна», расположившегося к тому времени в городке Бад-Эльстер на границе Саксонии и Чехословакии, последнее сообщение: «С тяжелым сердцем мы вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем также больше поддерживать с вами радиосвязь. Что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, кому в такой тяжелый момент приходится разочароваться в своих надеждах».

Это был конец «Сатурна», конец нацистской Германии, но не конец противостояния. Поговаривали, что наши союзники после окончания войны основательно обыскали свои зоны оккупации в поисках «самого успешного немецкого агента Макса». Почему они искали его на территории Германии, так и осталось загадкой…

12 мая 1945 года капитан-инженер Александр Петрович Демьянов на развалинах разрушенного бомбежкой особняка в одном из самых аристократических кварталов Берлина — Груневальде, среди битого кирпича и штукатурки подобрал небольшую тетрадь, переплетенную анилиновой кожей. Это был женский дневник, вероятно, принадлежавший хозяйке особняка. Демьянов открыл последнюю страницу и прочитал запись, помеченную мартом сорок третьего года: «Женщины не могут сразу всего понять, несмотря на то что испытывают к мужчинам любовь матери, невесты, младшей сестры. Но на сей раз, оказавшись в условиях тотальной войны, они быстро во всем разберутся. И им уже не нужно будет теряться в догадках, чтобы расшифровать непроизнесенные, застывшие во взглядах их сыновей слова: "Мама, если бы ты только знала!" Впрочем, так было всегда, во всех войнах, кроме разве что совсем коротких, не кровопролитных, триумфальных. В конце этой войны сотрется различие между богатыми и бедными женщинами; останутся только те, что вопреки всему сумели выжить и теперь со смятением встречают своих возвращающихся с фронта мужчин — искалеченных, в грязной и потрепанной униформе, будто сошедших со страниц мемуаров Эрнста фон Саломона, написанных после Первой мировой войны. И как всегда, человеческая масса, состоящая из жертв — а может быть, и палачей, — так ничего и не узнает о тайных интригах политиков, от которых судьба мира зависит еще в большей мере, чем от исхода столкновения армий».

Несмотря на наличие чистых страниц, дальше записей в дневнике не было. Заинтересованный прочитанным Гейне открыл первую страницу в надежде узнать фамилию написавшей эти строки женщины. Звали ее Эльза фон Гартман. Но это имя ничего ему не говорило.

— Шурка! — раздался за спиной звонкий голос.

Демьянов обернулся. Татьяна в легком ситцевом платье и туфлях на каблуках пробиралась к нему через кучи мусора и битого кирпича. Сердце невольно сжалось от нежного томления. Гейне поспешно убрал дневник за пазуху гимнастерки и поспешил навстречу своей любимой, неподражаемой и своенравной жене. Своей Танечке Березанцевой.