Дни мелькали, как километровые столбы в окне несущегося на всех парах скорого поезда. Демьянов сидел у передатчика и работал на ключе под наблюдением ефрейтора Вилли и рядового Юзефа.

— Александр, за две недели ты научился тому, на что у других уходит месяц или два! — довольно произнес коротконогий, круглый, как шар, саксонец Вилли.

— Даже если завтра нас отзовут, мы не зря потратили время!

— А что случилось? — спросил Гейне, не отрываясь от передатчика.

— Тсс! Это секрет!

Вилли приложил толстый, как сосиска, палец к своим губам. В этот момент в дверь постучали. В комнату вошел старый профессор с большой картонной коробкой в руках.

— Посыльный принес продукты для господина Демьянова.

— От кого? — спросил Гейне, всем телом развернувшись на стуле в сторону старика.

— Сказал, от зондерфюрера Гисса.

Юзеф, угловатый венгерский дылда с лицом удивленного лося, выхватил коробку из рук профессора, поставил ее на стол и, поочередно смакуя каждую вещь, выложил на белую скатерть пачки сигарет, пару бутылок картофельного шнапса, колбасу, консервы и хлеб.

— Этот Гисс — добрый малый! — восторженно заорал он, откусывая большой кусок колбасы.

Демьянов поднялся со стула и, взяв со стола банку консервов и краюху хлеба, протянул старику:

— Возьмите, профессор.

— Премного благодарен, господин Демьянов.

— Иди, иди! — промычал с набитым ртом Юзеф.

Профессор поклонился и, прижав продукты к груди, вышел из комнаты. Венгр закрыл за ним дверь на ключ и радостно обвел рукой продукты на столе.

— Ну что, господа? Сегодня гуляем? Кто знает, доведется ли завтра?

Спустя два часа в комнате стоял дым коромыслом. На столе царил хаос. Бутылки шнапса, грязные тарелки, полные окурков. На листах рваной и мятой газеты Das Reich валялись куски колбасы и вскрытая, но несъеденная банка консервированного мяса. В стельку пьяные наци уже едва ворочали языками. Трезвый Демьянов заботливо подливал им водку в крохотные, объемом едва ли не в два наперстка стопки, стараясь, чтобы те больше пили и меньше закусывали.

— Что же случилось, Вилли, почему наша учеба должна закончиться раньше срока?

— Это секрет! — немец обнял Демьянова за шею и с пьяным великодушием добавил: — Но тебе скажу. Отзывают обратно в 203-ю. Наши нашли под Смоленском спрятанный партийный архив. Часть архива зашифрована. А мы с Юзефом будем заниматься дешифровкой.

Оглянувшись, Вилли ударил спящего за столом Юзефа по затылку. В ответ Юзеф что-то промычал, даже не подняв головы. Вилли взял со стола пустую бутылку и, заглянув осоловевшим глазом в горлышко, разочарованно цокнул языком.

— Только это — секрет! — схватил он Гейне за рукав пиджака. — Никому, слышишь?

Тот в ответ дружески похлопал немца по плечу:

— Ну о чем ты, Вилли? Могила!

При последних словах встрепенулся Юзеф, оторвав голову от тарелки, в которой спал. К его щеке приклеился окурок, он смахнул его небрежным движением и заорал:

— К черту могилу! Хочу водки!

Оценив состояние собутыльников, Демьянов сходил к рации и из-под тумбы, на которой она стояла, извлек еще пару бутылок, припрятанных ранее.

— О-о, — завопил Вилли, — Юзеф, ты видел это? Наш Алекс — волшебник! У него в рукаве есть все! Интересно, а есть у него для нас самая завалящая фрау? Юзеф, ты же хочешь сегодня русскую фрау?

— Мечтаю! — томно вздохнул Юзеф, вновь оторвав голову от стола.

— Алекс? — Вилли вопросительно посмотрел на Демьянова.

Демьянов задумчиво почесал подбородок и посмотрел на часы:

— Я, пожалуй, мог бы привести сюда пару русских девушек, но как выйти?

— Через дверь не пробовал?

— Профессор наверняка доложит, что я выходил.

— Тогда через окно! — оскалился Вилли. — Возьмешь солдатскую книжку Юзефа. Ежели патруль привяжется, за мадьяра сойдешь!