Сергей шагнул внутрь, и из его груди вырвался глухой гортанный смешок, который, подобно раскату грома, эхом разнесся по парадной особняка.

Нечитаемый взгляд пары глаз, похожих на два ледяных горных озера, не сходил с фигуры царевны. Внезапно подобие улыбки тронуло уголки губ молодого человека. Впрочем, выражение его лица было столь недобрым, что Лизи невольно отшатнулась, сделав шаг назад на ватных ногах.

Все еще стоя достаточно близко, казалось, она кожей ощущала холод, исходивший от хозяина дома. На мгновение обернувшись, он кинул беглый взгляд в сторону кованой калитки, затем вновь обратил взор на незваную гостью и коротким кивком головы подал знак камердинеру, который прятался у нее за спиной. Тот, без слов угадав желание хозяина, поспешно закрыл входную дверь, и в парадной повисла оглушительная тишина, которую лишь единожды нарушил резкий выдох, когда мужчина не сдержал усмешки.

Легким движением руки он остановил слугу, суетливо пытавшегося скрыться с места преступления, и тут же решительно двинулся к Елизавете. Сердце девицы, еще недавно переполненное волнением, застыло, когда она встретила его взгляд.

— Едем в Императорский дворец, — опустив приветствие, ледяным тоном объявил мужчина. — Вы и я.

В его словах звучало столько беспощадной неотвратимости, что по щекам юной царевны хлынул неконтролируемый поток слез. Эмоции, захлестнувшие ее в предвкушении этой встречи, внезапно столкнулись с жестоким пренебрежением.

— Нет, ни за что! — воскликнула Лизи, дрожащими пальцами вцепившись в рукав возлюбленного. — Я сбежала из-под охраны и проделала весь этот нелегкий путь лишь ради вас. Вы даже не представляете, Сережа, что мне пришлось пережить.

— О, не сомневаюсь, — усмехнулся Алчевский, скривив губы в презрительной ухмылке.

Изумление, сперва отразившееся на его лице при виде маскарада, устроенного великой княгиней, теперь сменилось недоумением. Сергей никак не мог взять в толк, что могло побудить царевну решиться на столь безрассудный шаг, и где она изыскала ресурсы, чтобы осуществить его. В нем вспыхнула искра сочувствия разом и к императору, которому еще предстояло расхлебывать кашу, что заварило его неразумное дитя, и к наследному принцу Свидении Адольфу Густаву, обреченному сочетаться с одержимой царевной династическим браком.

— Вероятнее всего, вас уже вычислили, и прибытие Особого отряда* — дело времени, — назидательным тоном заявил молодой человек. — Вы должны исчезнуть из моего дома до появления людей императора.

(*Особый отряд охраны — одно из подразделений службы безопасности Николая II, частично наделенное полномочиями контрразведки.)

— Сережа, умоляю, скажите, как есть, — взмолилась великая княгиня, в ее голосе отчетливо слышались требовательные истеричные нотки. — Вы все еще видите во мне ребенка? Допускаю, что во время нашего первого знакомства именно им я и являлась, но смею вас уверить, с тех пор много воды утекло.

Сорвав со своей головы соломенную шляпку, Ее Высочество театральным жестом отбросила ее в сторону, и головной убор с громким хлопком приземлился на мраморный пол.

— Посмотрите на меня, Сережа, — ее воззвание звучало предельно решительно. — Я уже не ребенок, но взрослая женщина. И ради вас я без колебаний готова пожертвовать своим титулом!

— Ваше Высочество, ребенок вы или женщина, до этого мне ровным счетом нет никакого дела, — взгляд мужчины, устремленный прямо на нее, выражал абсолютную искренность.

— Это из-за моего царского происхождения? Из-за неравенства в положении? Неужели какие-то условности могут заставить вас отречься от чаяний своего сердца? — разочарованно спросила Лизи, она едва держалась, чтобы не разрыдаться.

— Родиться дочерью императора — тяжкое бремя, Сережа, — заключила она полным драматизма голосом. — Я бы все отдала, лишь бы не чувствовать тяжесть короны на своей голове.

Пустым откровением августейшая особа завершила душераздирающую сцену, самоотверженно отдавшись роли трагической героини.

От рождения имея привилегированное положение, царевна вовсе не была знакома с понятием отказа. Судя по всему, она и помыслить не могла, что может быть нежеланна или отвергнута.

Кроме того, великая княгиня, очевидно, полностью пренебрегла уважением к своей кузине, баронессе фон Беннигсен, которая сквозь нищету и отчаяние демонстрировала непреклонное стремление сохранить свое человеческое достоинство.

Ослабив узел галстука на шее, Сергей склонил голову набок и, опустив взгляд на подол платья горничной, произнес тихо настолько, чтобы его могла слышать только женщина перед ним:

— Позвольте мне, Ваше Высочество, со всем уважением дать вам совет. На вашем месте стоит вцепиться в этот гнетущий вас головной убор и не выпускать из рук ни при каких обстоятельствах. Мое терпение, которое вы упорно испытываете в настоящий момент, все еще не лопнуло исключительно благодаря уважению, которое я питаю к вашему статусу августейшей дочери.

— Сережа… — широко распахнув глаза, выдохнула его имя великая княгиня.

Алчевский обратил к ней свое проникновенное лицо.

— Ваше Высочество, не будь вы членом царской семьи, вряд ли вы все еще стояли бы посреди парадной моего особняка, с апломбом рассуждая о бедах, что вам пришлось пережить во дворце.