Я заставляю свои уставшие глаза открыться, потягиваясь, и чувствую различную боль, разливающуюся по моему телу. Каждая часть меня либо болит, либо, в случае с нижней частью тела, горит огнём. Ксавьер Пуан — садистский ублюдок, и я не могу дождаться, чтобы сказать ему об этом. Мне просто нужно ещё пять минут сна, галлон кофе и сначала ледяная ванна.

— Просыпайся, Скарлетт, тебе пора убираться, блядь. — Одеяло мгновенно сдёргивают с меня, и я визжу от неожиданности, когда прохладный воздух касается моей перевозбуждённой кожи. Груда ткани небрежно падает мне на грудь, и я заставляю себя сесть, прижимая её к своей обнажённой плоти. Ксавьер стоит в ногах кровати, одетый во всё чёрное, его светлые волосы зачёсаны назад от лица. Его жуткие серо-голубые глаза пронзают меня, но в их глубине я больше не вижу ни плотской страсти, ни близости, которую мы разделяли прошлой ночью, ни обаяния, которое он демонстрировал в ресторане. Нет, теперь там только гнев и тьма, и это заставляет меня соскочить с кровати и увеличить расстояние между нами.

— Какого чёрта происходит? — спрашиваю я, возясь с лифчиком, пока он наблюдает за мной, но не с похотью, а так, как безумец наблюдает за бабочкой перед тем, как оторвать ей крылья.

— Ночь окончена, и ты задержалась дольше, чем следовало, так что тебе пора уходить, агент Лисса. — Он поворачивается ко мне спиной, пока я натягиваю трусики, морщась от их влажности, набрасываю платье через голову и бегу за ним, мои босые ноги хлопают по его паркетному полу.

— Подожди одну грёбаную минуту, ты сказал, что у тебя есть информация для меня. Вся эта грёбаная ночь была твоей идеей, сделка, помнишь? Одна ночь в твоей постели, и ты расскажешь мне, что знаешь о Пепельном Творце и как он выбирает своих жертв. — Мой голос начинает повышаться от паники, когда он останавливается у своего кухонного острова, спиной ко мне. — Ты дал мне слово, Ксавьер.

— Правда? Он бы так и сделал, этот козёл. — Он? Кого, чёрт возьми, он имеет в виду? Он говорит о себе в третьем лице, как какой-то псих? Моя голова начинает кружиться, когда реальность утра после случившегося обрушивается на меня. Ксавьер играет со мной в психические игры. Он использовал меня, брал удовольствие от моего тела всю ночь и, вероятно, либо никогда не собирался ничего мне рассказывать, либо не знал ничего, кроме того, что было сказано в качестве приманки в ресторане. Унижение обрушивается на меня с силой, когда я вижу, как он изучает мои реакции.

— Ты солгал мне. Ты использовал меня всё это время, обещая дать мне то, что поможет поймать Пепельного Творца! — Мои руки сжимаются по бокам, и мой взгляд с яростью устремляется к подставке для ножей позади него. Он мгновенно замечает, куда я смотрю, и огромная, злобная улыбка расплывается по его лицу. Его черты теперь не просто красивые; они зловещие и совсем не похожи на того мужчину, с которым я ужинала и которого впустила в своё тело прошлой ночью и ранним утром.

— Может быть, а может, то, что ты ищешь, прямо перед тобой, а ты слишком жалкая и тупая, чтобы это увидеть. В любом случае, это не моя, блядь, проблема, не так ли? — Я бросаюсь вперёд, готовая сломать ему нос, его тело излучает опасность, но он отступает в сторону к двери, широко распахивая её, его хватка на краешке сжимается, пока костяшки не хрустят. — Я бы не советовал, агент Лисса, это будет нападение, а я знаю, как ты не любишь нарушать закон. К тому же у меня не будет выбора, кроме как защищаться, и поверь мне, когда я говорю: ты бы этого не хотела.

Он небрежно кивает в сторону открытого дверного проёма, словно не ведёт себя неадекватно, как грёбаный психопат. — А теперь выметайся отсюда со своей шлюшьей задницей. У меня есть дела.

Ярость, которую я не испытывала с подросткового возраста, пронзает меня, пока я едва вижу его перед собой, и в моей голове проигрываются только образы того, как он истекает кровью из всех отверстий. Я чувствую, как температура моего тела поднимается, а сердце бешено колотится в груди. Сохраняй спокойствие, не давай ему получить преимущество, умоляет мой разум, но я далеко за пределами спокойствия. Я на грани ядерного взрыва, и единственное, что останавливает меня, — это то, что этот козёл, я уверена, хотел бы не больше, чем разрушить мою карьеру. — Где, блядь, мои туфли и сумочка, мудак?

— Твои шлюшьи туфли там, начинающая Барби, а что касается твоей сумочки, ты не приносила её сюда. — Он ухмыляется, указывая в сторону моих брошенных туфель рядом с его диваном. Я топаю к ним и хватаю их, сжимая так, чтобы острый каблук был направлен наружу. Я собираюсь оспорить его слова о сумочке, когда понимаю, что он прав, и, блядь, я, кажется, оставила её в ресторане. БЛЯДЬ! ГРЁБАНАЯ БЛЯДЬ!

Я направляюсь к дверному проёму и встречаю его скучающее выражение, разочарование и ненависть теперь наполняют моё сердце. Он приподнимает свою тёмную бровь, глядя на то, как я держу свои туфли в сжатых руках как оружие, почти бросая мне вызов ударить его. — Это не конец, Ксавьер. Тебе не сойдёт с рук то, как ты лгал и манипулировал мной.

Он наклоняется вперёд, его плечи распрямляются, обнажая огромную разницу в наших размерах. Татуировки, которые меня интриговали и которые я целовала прошлой ночью, теперь выглядят угрожающе на его коже. Его запах вторгается в мои ноздри, и там, где раньше я находила его восхитительным и сексуальным, теперь он переворачивает мой желудок. Всё в нём этим утром ужасно; словно он вообще не тот же человек, и это заставляет меня гадать, не является ли это истинным им.

— Что ты на самом деле собираешься с этим делать, Скарлетт, а? Ты пришла сюда по своей воле, широко раздвинула свои шлюшьи ноги и позволила себя трахать снова и снова, каждую дырочку наполнили моей спермой, как у развратной шлюхи. — Он делает шаг вперёд, а я отступаю, мгновенно жалея, что не сохранила позицию, когда вижу удовлетворение на его лице.

Его длинный, стройный палец прижимается к моей груди, и я мгновенно отшатываюсь. — Если ты позволила себе поверить в такую нелепую ложь, это твоя проблема. — С меня хватит этого идиота. Я с силой бью коленом по его яйцам и локтем по носу, слыша хруст, когда он сгибается от боли, хватая ртом воздух. Я со всей силы опускаю локоть ему на середину спины, пока он не падает на пол, хрипя и хватаясь за себя. Этого недостаточно, он заслуживает гораздо больше боли, но мне нужно убираться отсюда к чёрту, пока я полностью не потеряла контроль.

Я отхожу в сторону и направляюсь к двери, останавливаясь прямо за порогом. — Если ты когда-нибудь подойдёшь ко мне снова, Ксавьер, я сделаю с тобой гораздо хуже. Оглядывайся, потому что твоя карьера окончена.

Господи Иисусе, я совершаю грёбаный путь позора домой, и у меня даже нет, блядь, телефона или бумажника. Я натягиваю туфли, выхожу из лофта Ксавьера и быстро иду по улице, где заметила вчера несколько закрытых магазинов, когда мы проезжали. Унижение заполняет меня, когда я ловлю любопытные взгляды на свой растрёпанный вид и яростное выражение лица в этот ранний час. Без сомнения, моё лицо сейчас, наверное, ярко-красное от ярости, которая бурлит во мне, и я отчаянно пытаюсь сдержать слёзы гнева.

Как я могла быть такой глупой, такой чертовски отчаянной, чтобы клюнуть на эту уловку этого мерзавца? Я поставила под угрозу свою безопасность и карьеру, и всё это было напрасно. Моё тело протестует против каждого шага, напоминая, как Ксавьер использовал меня прошлой ночью. Как будто ты не получала удовольствия? Это не суть, блядь. Я думала, что получу от этого больше — способ поймать Пепельного Творца.

Мне нужно пройти два квартала, прежде чем я смогу поймать такси. Даже водитель бросает на меня настороженные взгляды в зеркало заднего вида, пока мы едем к моему дому, потому что я так тяжело дышу, пытаясь не закричать и не дать волю слезам, которые вот-вот прольются. По крайней мере, у меня дома есть наличные, чтобы расплатиться с ним, и никто с работы не увидит моего позора. Маленькая, блядь, милость на данный момент, потому что я не знаю, выдержу ли сейчас осуждение.

Ксавьер Пуан пожалеет о том дне, когда решил подойти ко мне и играть в свои больные игры. Я сделаю всё, чтобы использовать все доступные мне средства, чтобы сделать его жизнь с этого момента грёбаным адом.

Как он мог всё это подделать? Неужели он настолько хороший актёр? Словно мужчина из прошлой ночи исчез, а сегодняшняя версия была токсичной и полной ненависти. Признай, Скарлетт, тебя развели. Ты не увидела того, что было прямо перед тобой, в своей спешке раскрыть это дело.

Я провожу руками по лицу и растираю затекшую шею, касаясь нежного места, отчего морщусь. Один взгляд вниз на мою грудь и ноги подтверждает мои подозрения: этот мудак оставил отметины по всему моему телу этим флоггером и своим ртом. Я буду носить свой позор на виду, как напоминание о том, как легко я доверилась, ещё несколько дней.

Мы подъезжаем к моему дому, и я говорю водителю подождать, пока я бегу к дому моей пожилой соседки Бет за запасным ключом и деньгами для него. Надеюсь, у Бет сейчас не найдётся миллиона вопросов, и я смогу проскользнуть в дом без объяснений своего текущего положения.

Получив ключ и настояв на том, чтобы Бет дала мне наличные для оплаты, я пробираюсь обратно в свой дом, усталость накрывает меня, а голова раскалывается от надвигающейся мигрени. Я вставляю ключ в замок и едва поворачиваю ручку, как дверь распахивается, и мне приходится удерживать себя от того, чтобы не упасть лицом в прихожую от изумления.

— Где, блядь, ты была, Скарлетт? Я волновался всю грёбаную ночь!

О, боже, нет, пожалуйста, кто угодно, только не он сейчас. Я заставляю свой взгляд подняться от его ног в носках, мимо ног в тёмных джинсах, стройной талии и обнажённой мускулистой, золотисто-загорелой груди с кубиками пресса, отчего мой рот открывается, и это перегружает мой растрёпанный мозг. Я продолжаю взгляд по сильной колонне его шеи и тёмной щетине, чтобы встретить пару тёмных, полуночно-синих глаз, полных ярости, на точеном красивом лице с грозным выражением.

— Джаспер... — Мой мозг не может выдать других слов, и шок от всего, что уже произошло, в сочетании с тем, что он стоит внутри моего запертого дома, добивает меня, и я чувствую, как слёзы жгут глаза, зная, что сейчас ещё больше опозорюсь.

— Маленькая лисичка, у тебя есть около шестидесяти секунд, чтобы сказать мне, что ты в порядке, иначе я выслежу этого ублюдка Ксавьера и всажу пулю между его глаз. Посмотри на все эти грёбаные отметины на тебе, Скарлетт! Ты выглядишь так, будто тебя растерзало грёбаное животное!

Мир наклоняется на своей оси, и я бессильна бороться с этим, когда белые пятна начинают появляться перед глазами, а воздух застревает в лёгких. Я чувствую, как вся краска отливает от моего лица при его словах, и мои ноги начинают дрожать, прежде чем подкашиваются, и единственное, что не даёт мне упасть на пол, — это быстрая реакция Джаспера и его хватка. — Господи Иисусе, я убью этого мудака!

Я больше не слышу его ярких ругательств, когда он поднимает меня, словно я ничего не вешу, и несёт в мой дом на руках, как невесту, с силой захлопывая дверь. Жар его тела в сочетании с ароматом янтаря и кедра наконец заставляет меня почувствовать себя в безопасности, и, несмотря на то что знаю, что не должна, я прижимаюсь головой к его груди и позволяю волне головокружения унести меня в мгновение забвения.

Я закрываю глаза и позволяю теплу Джаспера обнять меня, когда его ровные шаги, сильное сердцебиение у моего уха и то, как он нежно держит меня, успокаивают что-то внутри меня, что он не сломал.

— Маленькая лисичка, пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке. — Его панический тон почти разрывает меня на части. Я отказываюсь встретиться с ним взглядом, как и отвечать на все вопросы, которые, я знаю, у него есть. Он укладывает меня на кровать с такой нежностью и заботой, что я чувствую лишь стыд за свои собственные поступки.

— Я буду в порядке, Джаспер. Мне просто нужно мгновение, чтобы прийти в себя.

— Нет, блядь, Скарлетт. Ты в таком состоянии, что не можешь выгнать меня отсюда, и не трать дыхание. Я не уйду.

Отлично, блядь, похоже, сегодня утро мужской херни. Господи, пошли мне немного терпения и сил, чтобы справиться с этими мужчинами, пока я не угодила в тюрьму.