Остаток дня я провела, праздно шатаясь по кампусу и его окрестностям. Впереди — десятилетия, позади — реанимация, могу себе позволить! Торговый ряд я изучила вдоль и поперек, наметив места на будущее. Магазинчик артефактов, косметическую лавку с духами, кремами и краской для волос. Не сунулась туда исключительно по финансовым причинам — незачем дразнить себя вещами, которые пока не можешь купить.

Ближе к вечеру желудок требовательно заурчал, напоминая, что обед был давно. Я пошла в столовую. Теперь-то, в урочное время, здесь кипела жизнь. Студенты заполнили зал, и я с порога оценила расстановку сил.

Зоны были поделены безжалостно, как на шахматной доске, где пешки знают свое место, а ферзи не путают свои клетки с чужими. Слева от входа, у окна с витражом, окопалась компания местных королев-второкусниц — Илона, Гислейн и Лайза. Их стол ломился от еды, но ели они мало — больше позировали. Чуть дальше расположилась группа парней во главе с Кэйлом Эшлером. Вели они себя, как хозяева жизни: громко смеялись, раскинувшись в вальяжных позах. Подле них за соседним столом сидел пшеничный блондин, который косился на меня на лестнице вместе с Кэйлом. Судя по выражению лица, мыслями находится где-то далеко отсюда. Его стол тоже относился к «зоне крутых», но сидел он особняком, как ледяной айсберг в окружении более шумных вулканов.

Остальное пространство заполняли заучки, шуганные студенты и середняки всех мастей. Кучковались по углам, стараясь не привлекать внимания сильных мира сего.

Я шагнула к раздаче, и по залу прокатилась волна шепотков. «Почему она еще здесь?», «Ее не выгнали из академии?», «Может, ректор еще не подписал приказ?» Шепотки были навязчивыми и очень питательными для моего самолюбия. Я набрала на поднос все то же тушеное мясо, картофель, салат и компот. Еще грушевый пирог, ну не устояла.

По идее следовало скромно сесть в уголок к неудачникам. Сделать вид, что меня нет. Не отсвечивать. Но это путь прежней Ксары. Жаль, что колоритного панка-аристократа сейчас не было… Арианы тоже не наблюдалось. Зато пшеничный блондин маялся в гордом одиночестве. На лестнице тусовался с Кэйлом, так что наверняка он не из последних личностей. И выглядит внушительно, хоть и довольно угрюмо.

Я направилась прямиком к нему. Десятки глаз уперлись мне в спину почти физически ощутимо. Еще бы — безродная хаоситка, которой по всем правилам полагается жаться к стенке, нагло прет в зону для избранных.

В его голубых глазах мелькнуло удивление — сдержанное, как и все в нем.

— Ты чего такой хмурый? — Я поставила поднос на стол и уселась напротив. — День был не очень?

— Можно и так сказать, — буркнул он.

Пока раздумывал, послать меня или проигнорировать, я беззастенчиво его разглядывала. Красивый, даже слишком. Правильные черты лица — прямой нос, четко очерченные скулы, волевой подбородок. Мужественная красота без малейшего намека на смазливость. Фигура накачанная, но не перекачанная — действительно тренируется, а не любуется собой в зеркале. На нем был темно-синий костюм, сидящий как влитой. Местные девицы наверняка сохнут пачками, и неважно, свободен этот парень или нет.

— Ты делаешь то, что не положено делать, — произнес он тихо.

— И что? — Я закинула в рот кусок мяса.

Блондин смотрел на меня непонятно. Не враждебно, но и не приветливо. Скорее, как на уравнение, которое не знаешь, как решить.

— Мне отсесть? — осведомилась я.

— Да оставайся уж.

Не ошиблась. Такой не станет самоутверждаться на изгоях и вышвыривать меня вон. Его репутация выдержит что угодно, а вот совесть — нет. Благородство — это и дар, и проклятие. Особенно когда им умело пользуются… другие.

Я кожей чувствовала, как зал переваривает увиденное. У Кэйла и вовсе отвисла челюсть. Умею шокировать местных королей! Шепотки возобновились с новой силой, но мне было плевать. Обсуждения — это бесплатная реклама.

— Ты вправду потеряла память? — нарушил парень молчание.

— Ага. Ты?..

— Матс Винтер.

— О, брат Даяны с моего курса? — вспомнила я про блондинку с точеной фигуркой в розовом.

— Да, старший. Третий курс, стихийный факультет. Магия льда.

Ледяной красавчик, так я и думала. Эта магия идеально ему подходит — сам мог бы заморозить взглядом, если сильно постарается. Интересно, в постели он так же холоден?

— Ректор любезно оставил меня учиться, — сообщила я, заедая мясо картофелем. — До конца оплаченного года.

— Не замечал за ректором любезности.

— Я произвела впечатление.

— Хорошее?

— Нужное.

Он хмыкнул, а к нашему столу подплыла Гислейн Фаермор, брезгливо морща курносик в мою сторону. Подноса у нее не было — видимо, шла с дипломатической миссией.

— Матс, — проворковала она, — так ты придешь на нашу вечеринку?

Он замялся.

— Обожаю вечеринки! — заявила я жизнерадостно. — А что за вечеринка? Где? Когда?

Гислейн соизволила на меня взглянуть — так, словно я была тараканом, заползшим на праздничный торт.

— Через пять дней, — вдруг ожил Матс, — в клубе «Бездна» близ академии. В восемь вечера.

— Отличное название, — одобрила я. — Приду.

— У тебя нет приглашения! — выпалила Гислейн.

Матс достал из внутреннего кармана пригласительный билет — плотную карточку с золотым тиснением — и протянул мне. Я радостно схватила ее, пробежала глазами по строчкам: «Клуб „Бездна“, последняя суббота третьего осеннего месяца, дресс-код — вечерний». Чудесно. И что же, выходит, здесь в конце осени тепло, как летом? Замечательный климат!

Гислейн застыла с открытым ртом, выражая гамму эмоций от шока до праведного гнева.

— Я не уверен, что посещу, — молвил Матс ровным голосом, — а раз тут есть желающие, пусть идет.

— Да, но… — начала она.

— Это же студенческая вечеринка, не закрытый прием у императора. Ксара соответствует требованиям и может прийти. Приглашение у нее теперь есть.

Ути, защитник мой. И даже знает, как меня зовут. Впрочем, это наверняка знают все — после такого-то скандала.

Гислейн явно было что возразить Матсу, но она не решилась. Достала из сумочки еще одно приглашение и положила перед ним.

— Ты все-таки посети, если надумаешь. Я буду очень ждать.

Она развернулась на каблуках и уплыла обратно к своему столику, где Илона и Лайза встретили ее вопросительными взглядами. Я представила, какой сейчас там начнется разнос. Эх, и не подслушаешь.

— Не любишь вечеринки? — Я убрала свое приглашение в сумку.

— Не особо, — ответил Матс и вернулся к еде.

Мы доели в молчании — не напряженном, а, скорее, деловом. Как два человека, которые заключили негласное перемирие и могут спокойно жевать в обществе друг друга. Он коротко кивнул мне на прощанье и удалился. Я проводила его взглядом. Могучая спина, ровная походка, ни одного лишнего движения. Занятный экземпляр. И мальчик хороший!

Я слопала грушевый пирог, смакуя каждый кусочек. Обожаю юность — можно жрать в три горла, и тебе за это почти ничего не будет. Когда тарелка опустела, я свалила из столовой под аккомпанемент очередной волны шепотков. Кажется, сегодня дала местному обществу больше пищи для размышлений, чем вся программа курса за семестр.

В общежитие я вернулась ближе к вечеру. Вахтерша Одеста, увидав меня, подобралась, как почуявшая дичь гончая.

— Замок поменяли, — оповестила она. — Вам нужна помощь со сбором вещей?

— Нет, помощь не нужна, — изрекла я не без удовольствия. — Никуда не съезжаю. Остаюсь учиться.

Вахтерша стала напоминать сову, которой посветили фонариком в глаза.

— Вот как, — выдавила она.

— Вот так. Спасибо за смену замка. Предусмотрительно с вашей стороны.

Я ушла к лестнице под ее ошарашенным взглядом. Выбить столько людей из колеи за один день — это рекорд. Надо будет превратить планер Ксары в дневник достижений.

Замок в двери действительно был новенький — блестящий, без единой царапины. Я заперлась, скинула туфли и блаженно растянулась на кровати. День был долгим, но продуктивным. Я успела: остаться в академии, познакомиться с будущим главой рода Эшлеров, подружиться с мажором Винтером и раздобыть приглашение на вечеринку. Неплохо для девицы, которая неделю назад была трупом.

Едва я перевела дух, как в дверь постучали. Я рывком села на кровати. Неужели принесли расписание? Быстро они, однако.

Я поправила платье и открыла. На пороге стоял мужчина. Молодой — лет тридцати, может, чуть за тридцать. В меру мощный, с темными волосами и ястребиным лицом. Одеяние: куртка цвета мокрого асфальта, черная рубашка без воротника, простые брюки. Почуяла: опасный тип, но не для меня.

— Вы доставщик расписания? — спросила я с сомнением.

— Нет. Я следователь.

Он извлек из внутреннего кармана ксиву — металлическую пластину с выгравированным гербом и текстом. Я вчиталась: «Гилмор Дест, старший следователь по особо тяжким преступлениям». Ничего себе!

— Лаэр Гилмор, — я отступила в сторону, — проходите.

— Эр Гилмор, — поморщился он.

Ага, не из знатного рода. И не очень-то жалует богатеев.

— Прошу прощения, эр Гилмор, — исправилась я. — Присаживайтесь.

Он сел на диван, я устроилась рядом, стараясь держаться расслабленно, и украдкой потянулась магическим зрением к его ауре. Искорка внутри меня затрепетала и чуть не погасла от напряжения, но я все же разглядела нужное. Аура плотная, с характерными всполохами. Менталист. Вот же ж! С таким надо держать ухо востро. Менталисты чувствуют ложь, считывают эмоции, а некоторые умеют и в мысли заглядывать. Правда, для этого нужен контакт или очень сильный дар, но проверять на себе не хотелось.

— Целитель Ивор Артейн сообщил мне, — начал Гилмор, — что вы не признаете факт употребления настойки с целью собственного убийства, но и никого не обвиняете.

— У меня…

— Амнезия, — закончил он. — Знаю. Это дает нам шанс на то, что возможные преступники не совершат в ближайшее время попытку нового покушения. Если, конечно, вы не сами это сделали.

Ой, ну если кто-то захочет на меня покуситься — это будет забавно. Уже предвкушаю!

— Вас что-то веселит? — голос следователя стал на градус холоднее.

Я приказала себе успокоиться и представила скучную серую стену.

— У меня нестабильное состояние после лечебницы. Эмоции скачут туда-сюда. А еще я маг хаоса.

— Ну да, — пробормотал он, — последнее многое объясняет.

Гилмор извлек из кармана потрепанный блокнот и самопишущее перо, сделал пометку.

— Я не оставила предсмертной записки, — продолжила я, — и не нашла у себя в аптечке анальгезирующей настойки.

— Не все оставляют записки, — заметил Гилмор. — И логично, что настойки нет, если вы ее забрали с собой и выпили в беседке.

— Но запасов тоже не было. У меня имелся всего один флакон?

— Это мощное средство. Его хватает надолго, доза — капля на стакан воды. Так что да, одного флакона за глаза.

Я мысленно присвистнула. Капля на стакан! А Ксара выхлебала целую банку.

— И что же, эту настойку продают без рецепта? — поинтересовалась я.

— В каком смысле «без рецепта»? — Гилмор прищурился. — Вы считаете, что могли приготовить ее сами?

Ну что за мир. Кто угодно может купить что угодно? Ни контроля, ни ограничений. Просто рай для отравителей. Вслух я сказала:

— Ну нет, таких знаний у меня точно нет. — Читала Ксарины тетради по алхимии — там все на уровне «смешай ромашку с мятой и молись, чтобы не взорвалось». — А в местной аптеке вы опросили персонал? Я не покупала настойку накануне? Или кто-то другой покупал?

Следователь отложил блокнот и посмотрел на меня с новым выражением — как на ту, кто внезапно оказалась умнее, чем он ожидал.

— Опросил. Никто не покупал ее в те дни. А на неделе список немалый — это популярное средство от боли. Однако настойку преступник мог купить в ином месте или взять из своей аптечки. Флакона не обнаружено, как и вашей сумки, поэтому я и взялся за это дело. Кражи в кампусе маловероятны.

— А могли ли меня опоить целой банкой так, чтобы я не заметила?

— Теоретически — да. Настойка не даст привкуса в густом киселе или крепком кофе. Разве что напиток немного поменяет консистенцию — она станет более вязкой. Но это еще надо заметить.

Прекрасное орудие убийства. Без вкуса и запаха, продается свободно.

— Эр Гилмор, хочу вам кое-что показать.

Я взяла со стола ежедневник Ксары и открыла на последней заполненной странице. Показала Гилмору.

— Вот. За день до отравления. Посмотрите в самый низ.

Он пробежал глазами строчки и уставился на последнюю запись: «Встреча, 23:00».

— Не помню, с кем встречалась и встречалась ли вообще, — пояснила я.

— Не думаю, что некий «он» не пришел, и вы слишком расстроились, — фыркнул Гилмор. — Свидетелей вашего прихода в беседку нет, там довольно уединенное место.

— Это явно была тайная встреча, раз имя не записано даже в личном ежедневнике. Будь это обычное свидание, я бы хоть инициалы поставила.

Следователь глубоко задумался. Его пальцы барабанили по обложке блокнота.

— Может, у вас была тайная связь, и этот человек порвал с вами из-за изгнания из рода? Это могло стать мотивом… с вашей стороны.

— Или поводом для убийства — с его, — добавила я. — Если этот человек был заинтересован в том, чтобы я исчезла навсегда.

Он кивнул, признавая, что версия имеет право на существование.

— Пока я ничем не могу помочь следствию, — созналась я. — Вроде ни с кем тесно не общалась, но прослежу за реакциями окружающих. Если что-то вспомню или замечу подозрительное — свяжусь с вами.

Гилмор дал мне визитную карточку с выгравированным именем и адресом.

— Мои контакты для писем и телеграмм.

О боги, телеграммы! Тут даже не изобрели нормальных средств связи. Ни телефонии, ни артефактов для общения на расстоянии. Иди на почту, жди ответа. Каменный век, честное слово.

— Благодарю, эр Гилмор. Буду на связи.

Он глянул на меня с недоверием, но ушел. Я глянула на раскрытый на диване ежедневник.

«Встреча, 23:00».

Так кто же ты, мой предполагаемый кавалер? И кавалер ли ты? Может, это была подруга. Или родственник. Тот, кого Ксара боялась записывать по имени даже в личных заметках. А может, этот кто-то не пришел, и она в расстройстве выхлебала настойку сама? Нет, странно было бы взять ее с собой заранее… Типа «не придет или нахамит — убьюсь, у-у-у»! И уж очень странно «потерялись» флакон с сумкой.

Тут спрятана некая тайна. И я ее раскрою.