Я дегустировала третье по счету пирожное — с воздушным кремом и ягодами, когда рядом материализовался Кэйл. Наконец-то раздуплился. Видимо, отцовский контроль ослаб, и образцовый сын получил увольнительную.

— И чего это ты танцуешь с принцами? — ехидно протянул он, опираясь ладонью о стол и беря с подноса канапе. — А как же мой брат? Он для тебя что, игрушка?

Я жевала, не торопясь. Крем таял на языке, ягоды лопались кисло-сладким соком.

— Ты так переживаешь за наши отношения? — спросила я, промокнув губы салфеткой.

— А у вас все-таки отношения? — подловил Кэйл. — Как думаешь, пойдет им на пользу, если о них узнает отец?

— Ну давай, скажи ему. И проверим.

Он фыркнул.

— Не собираюсь я обламывать Хэсу удовольствие. Но тут и без меня полно осведомленных. А они могут и сказать.

— Разве мы с ним скрываемся? — Я пожала плечами. — Нет. Так что хватит языком чесать, сплетник.

— Зря ты так. — Кэйл покачал головой с деланной печалью. — Со мной надо дружить.

— Нет уж, спасибо. Я и без таких друзей в полном порядке.

Он криво усмехнулся и, прихватив с подноса еще канапе, удалился к Лиаму и Уилльяму. Я же обратила внимание на дальний конец зала. Там, недалеко от трона, собралась небольшая группа: император Эдвин, его супруга Кассандра, наследный принц Рион и Винтеры — Тадеус, Айк и Матс. Они беседовали вполголоса, склонившись друг к другу, и по их лицам было видно: разговор серьезный.

Я неторопливо пошла в их сторону, делая вид, что просто прогуливаюсь с бокалом. Проходя мимо, замедлила шаг ровно настолько, чтобы уловить обрывки беседы.

— … мало сильных родов осталось, — говорил император, — а слабые и вовсе вымирают. Такая тенденция не может не беспокоить.

— Вымирают, потому что не могут привлечь сильных магов, — отвечал Тадеус. — А сильные маги не идут в слабые роды. Замкнутый круг.

Матс заметил меня и, прежде чем я успела придумать удобный предлог, подозвал:

— Ксара, составь нам компанию.

Мой хороший!

Я остановилась с самым невинным видом. Императорская чета смотрела на меня с интересом, Винтеры — с разной степенью любопытства.

— Да, Ксара, — поддержал император. — Нам интересно. Как ты выживаешь без рода?

— Ну, учеба на этот год у меня оплачена, — просветила я, подходя ближе. — А так, конечно, тяжело пришлось. Подрабатывала в магазине одежды.

Кассандра ахнула и прижала руку к груди. Кажется, новость о том, что девушка с аристократической кровью работала продавщицей, едва не довела ее до сердечного приступа.

— Это занятие, недостойное лаэры, — заявил Рион.

— Так я и не лаэра, — парировала я. — А эра. Пока что.

— Любой труд достоин уважения, — спокойно сказал Тадеус.

Жирный ему плюс.

— Ксара очень хорошо справлялась, — кивнул Матс в подтверждение, — и помогла мне с пуговицей бесплатно.

— Слышала ваш разговор о родах. — Я перевела взор на императора. Момент подходящий. — Ведь империи выгоднее, чтобы сильных родов было больше?

— Безусловно, — согласился Эдвин.

— Тогда, возможно, стоит сделать условия создания нового рода более щадящими? Например, понизить пошлину. И разрешить женщинам быть главой рода.

Кассандра выпрямилась, и ее лицо приняло выражение а-ля «эта девочка сейчас договорится».

— Невиданная блажь, — оттарабанила она по слогам. — Место женщины у домашнего очага, а не во главе рода.

— Женщины бывают разные, — возразила я. — Некоторые и у очага прекрасны, и во главе рода.

— Несомненно, вы правы. — Эдвин величественно махнул рукой. — Но в роду в первую очередь должен быть сильный и состоятельный мужчина. Тогда и пошлина не покажется большой.

— Двадцать тысяч золотых — это не так много для того, у кого есть свое прибыльное дело, — добавил Тадеус. — А без прибыльного дела не может быть и сильного рода.

— Я думала, главное — это мощная магия. А при ней уж и с деньгами сложится.

— Именно так, — кивнул император. — Поэтому пошлина справедлива. Она отсеивает тех, у кого нет ни магии, ни дела.

— А что насчет справедливости для женщин? — не отступала я.

— Поверь… — Кассандра смерила меня недовольным взором. — Умная женщина всегда найдет себе подходящего мужчину.

Ну дело дрянь. Тут даже супруга императора против своих же. Впрочем, чего еще ожидать от женщины, которая всю жизнь провела в тени мужа и, судя по всему, считала это нормой.

— Действительно, многие женщины-маги очень могущественны и заслуживают равных прав, — вдруг высказался Рион.

Смотрел на меня серьезно, без тени насмешки. Но император не проникся:

— Подумаешь об этом во время своего правления.

Ага, когда это еще будет… Старички-то уцепились за власть и не спешат на пенсию. Однако рано или поздно Рион займет трон и тогда, возможно, правила изменятся. Будет ли оно мне к тому времени надо? Вопрос!

Откланявшись, я направилась к Превсам. Тревор и Лайза демонстративно отвернулись, Морган окинула меня взглядом, в котором читалось: «Что эта безродная здесь забыла?» Дантон выдавил вежливое приветствие, но разговор не клеился. Я отпустила пару светских реплик, на которые мне ответили односложно, и пошла дальше.

Фаерморы были чуть приветливее. Зейн даже улыбнулся — огненные маги отличались более живым нравом. Но Гислейн и Гвен так кривили курносики, что я поняла: меня терпят исключительно ради приличий. Не будь их, уже плеснули бы из бокала мне в лицо, мол, кыш.

Я вновь отошла к столам с закусками — заесть разочарование.

— Вы ко всем родам подошли, кроме моего, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Эллиот Эшлер стоял в двух шагах и взирал на меня с оценивающим прищуром. Весь такой грозный, но впечатления не произвело. И не таких видала.

— Ваш сын Кэйл сам ко мне подходил, архонт, — ответила я степенно. — Пообщались.

— Занятно, что вы уточнили, какой именно сын. — Эллиот склонил голову набок. — От Лайзы Превс и Гислейн Фаермор до меня дошла информация о вас и Хэстене.

Стервы…

— Советую обсудить это с ним, а не со мной.

— Я сперва хочу обсудить с вами. — Он шагнул ближе.

— Ну что вы, — я прижала руку к груди с наигранной скромностью, — я всего лишь юная девушка. Что со мной можно обсуждать?

Развернувшись, зашагала прочь. Но Эллиот догнал меня через несколько шагов и преградил путь.

— Меньше всего мне нужны внебрачные внуки.

— Их не будет, — заверила я. — Можете не беспокоиться.

Пока он переваривал ответ, я скользнула в сторону и вышла на балкон. Он был уединенным — небольшая площадка с балюстрадой, увитая плющом. Тускло горели магические светильники, и было тихо: музыка из зала доносилась приглушенно. Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. И поняла, что тут не одна. У балюстрады в кресле сидел Трион. Глядел куда-то вдаль, на огни столицы, и, кажется, тоже прятался от толпы. Услышав мои шаги, он повернулся. Его глаза опять прочертили недвусмысленную траекторию по моей фигуре.

Так на племянниц не смотрят. Фактически я ему и не родственница. Дочь сестры жены. Чужая кровь. Я решила сыграть ва-банк. В худшем случае выставлю себя ненормальной, но мне не привыкать.

Прежде чем он успел отреагировать, я шагнула к нему и села прямо на колени. Трион вскочил как ошпаренный. Кресло с грохотом отъехало назад.

— Ксара, что ты творишь⁈

— А раньше ты не был против, — промурлыкала я, поправляя платье.

Трион замер. Его лицо побелело, в глазах промелькнул страх пополам с изумлением.

— Ты вспомнила?..

Попался.

Кто еще мог быть любовником нелюдимой Ксары, если в академии она ни с кем не общалась? Тот, с кем она была вынуждена скрывать связь. Тот, кого видела в семейном кругу, но не в академии. «Дядя» подходил идеально.

— Кое-что вспомнила, — пропела я, не сводя с него глаз. — Но буду благодарна, если подскажешь кое-какие детали. Вроде той, как прошел наш разговор в беседке.

Он зло хохотнул:

— Мало же ты вспомнила.

— Зачем ты меня отравил?

— Наглоталась с горя какой-то дряни после изгнания из рода и хочешь все повесить на меня? Хрен тебе.

— Так у нас состоялась встреча в двадцать три часа?

— Ты ничего не докажешь, — процедил Трион. — Вообще ничего.

Полы его пиджака взметнулись, дверь балкона захлопнулась с той стороны, и я осталась одна.

Тишина. Сверчки в плюще. Далекая музыка.

Да уж, доказательств у меня вправду ноль. Только его реакция, слова и взгляд. Ни записей, ни свидетелей, ни обезболивающей настойки.

Но теперь я знала — вот он, Ксарин любовничек. А это уже кое-что.