Воскресенье выдалось солнечным и по-столичному шумным. Встретившему меня у подъезда Хэстену я сказала, чтобы было бы неплохо снова прокатиться в торговый ряд. Заглянуть в магазинчики артефактов, вдруг найду концентратор дешевле, чем в академии. Хэстен заявил, что самые выгодные цены у его знакомого гениального артефактора, который держит мастерскую на окраине и может продать нам свои изделия напрямую без магазинных наценок. Туда мы и направились.

Мастерская располагалась в неприметном переулке, зажатом между булочной и складом тканей. Обшарпанная дверь без вывески, но я чувствовала: за ней скрыто что-то мощное. Магический фон был плотным и вибрировал, отдаваясь в кончиках пальцев.

— Кстати, а зачем тебе вообще экономить у знакомых артефакторов? — спросила я, пока Хэстен парковал магоцикл. — Ты же Эшлер.

— В отличие от Кэйла, у меня нет безлимитного доступа к деньгам рода. — Он поморщился. — Это связано с моим поведением, которое категорически не устраивает отца.

— Безлимитных денег и не бывает, — заметила я. — А тот, кто умеет их считать, куда более достойный наследник, чем тот, кто их бездумно тратит.

Хэстен как-то нервно хохотнул и повел меня в мастерскую. Тесноватое помещение было забито до потолка: стеллажи с деталями, ящики с кристаллами, незаконченные артефакты на верстаках. В углу гудел извергающий синие искры агрегат. Посреди этого славного бардака восседал сухонький сгорбленный старик с лупой, пристегнутой к налобному ремешку, и длинными, невероятно ловкими пальцами. Седые волосы торчали в разные стороны, а глаза за стеклами лупы казались огромными и в меру безумными.

— О, коллега-благословлятель! — проскрипел он, не отрываясь от работы. — Привел кого-то? Симпатичная девочка.

— Лимнус, это Ксара, — представил Хэстен. — Ей нужен концентратор для развития дара.

— Магический фон у тебя странный. — Артефактор оглядел меня с ног до головы и ухмыльнулся щербатым ртом. — Будто помехи. Хаос, что ли?

— Он самый, — подтвердила я.

— О! — Лимнус аж подпрыгнул на табурете. — Давно не видел хаоситок. Последнюю — лет пятьдесят назад. Или больше? Не помню. Идем, покажу концентраторы.

Он спрыгнул с табурета и засеменил вглубь мастерской. Мы с Хэстеном последовали за ним. Старик распахнул шкаф, на полках которого лежали артефакты — браслеты, кулоны, кольца, обручи. Все разные, ручной работы, с уникальной энергетикой.

— Выбирай, — велел Лимнус, — но не глазами. Нутром.

Я потянулась магическим зрением к полкам. Артефакты отозвались: одни — яркой вспышкой, другие — слабым мерцанием. Самый невзрачный на вид — простой серебряный браслет с тусклым кристаллом — зашелся глубоким низким гулом, который я почувствовала не ушами, а где-то в груди. Он не кричал о своей силе. Он был самой силой, спокойной и уверенной.

— Этот. — Я указала на него.

— А у тебя нюх. — Лимнус присвистнул. — Это лучший концентратор в моей коллекции. Внешне — ничего особенного, но внутри — кристалл чистой энергии, ограненный по методу Вандерхолла. Тридцать золотых.

— Двадцать, — тут же вмешался Хэстен.

— Двадцать восемь.

— Двадцать пять. Сделайте ей скидку, как моей девушке.

С каких пор я его девушка? Впрочем, если для скидки — пусть называет как хочет.

Лимнус пожевал губами и махнул рукой.

— Забирайте. Двадцать пять — только ради тебя, паршивец.

— Но у меня только двадцать, — призналась я.

Вообще-то двадцать один, но не оставаться же без гроша в кармане!

— Добавлю. — Хэстен невозмутимо выложил на стол пять золотых. — Могу же я сделать тебе подарок.

— Можешь, — согласилась я и высыпала на прилавок свои золотые — пятнадцать от дяди и пять, скопленных в бутике.

С удовольствием застегнула браслет на запястье. Кристалл потеплел, оживая. По телу пробежала волна энергии — мягкая, но мощная. Теперь-то я развернусь!

— Куда дальше? — спросила я, когда мы вышли из мастерской.

— Есть идея, — ухмыльнулся Хэстен и завел магоцикл.

Клуб, куда он меня привез, был полной противоположностью «Бездны». Никакого пафоса и черного мрамора. Подвальное помещение с потертыми кожаными диванами и кирпичными стенами, на которых висели афиши групп и чьи-то рисунки углем. Вместо люстр — голые магические лампочки под потолком. На крошечной обшарпанной сцене стояли инструменты, вокруг нее собирался народ.

Хэстен усадил меня за столик в отгороженной зоне — единственное место, где можно было разговаривать, не перекрикивая музыку.

— Сейчас выйдут мои друзья, — оповестил он. — Познакомлю.

Вскоре из-за кулис к нам подошли трое. Парень с дредами, собранными в небрежный пучок, и серьгой в брови. Вокалист Рэн.

— Орет как демон, — прорекламировал Хэстен.

— Но в хорошем смысле, — отозвался тот.

Второй оказалась гитаристка Тильда — взъерошенная девица, которую я видела в ресторанчике накануне.

— О, это ты! — воскликнула она, узнав меня. — С тобой Хэс вчера обедал? Я тебя запомнила.

Третьим был ударник Брокк — коренастый, с выбритыми висками и татуировкой в виде молнии на шее. Он молча кивнул и тут же удалился настраивать барабаны.

— Ладно, нам пора выступать, — спохватился Рэн. — Хэс, вы остаетесь?

— Конечно.

Музыканты ушли готовиться, а я задумчиво поделилась:

— Мне казалось, у тебя нет друзей.

— В академии — нет. За ее пределами — полно. Я до поступления часто бывал в столице. Сбегал из родового поместья. Здесь и пересекся с этими оболтусами.

— Сбегал?

— Не в прямом смысле. Иначе быстро вернули бы. — Хэстен сжал губы. — Но отец не одобряет моих увлечений. Говорит, что Эшлеру не подобает возиться с железяками и слушать «громыхающую музыку».

— Нам надо узнать друг друга получше, — пришла я к выводу.

— Но ты-то ничего не помнишь, — отметил он. — Впрочем… Узнавай себя заново. А я помогу.

Знакомство у нас пока действительно поверхностное, хоть и… хм… углубленное. Пожалуй, Хэстен мне интересен. Не просто как красивый мальчик, а как человек. Что им движет, чего он боится, о чем мечтает? Вот бы заполучить его на всю ночь, чтобы потом лежать и говорить, говорить, говорить. Но места подходящего нет. Мы — типичные студенты: ни квартиры, ни убежища, кроме гаража. Даже неловко.

Хотя, с другой стороны, так даже веселее. В отношениях все приедается. Трепет испытываешь лишь в первый раз, а у меня это уже было в прошлой жизни. Увы, тогда я выбрала для любви не того парня. Этакого Кэйла, только гораздо хуже. Повелась в свои прежние восемнадцать на плохого мальчика. Кучу лет зря потеряла. Но теперь-то у меня мозги взрослые, а тело юное. Идеальное сочетание!

На сцене зажглись прожекторы, грянула музыка. Не тот рваный панк-рок, который устроила Лайза в «Бездне». Мясистый густой звук — басы вибрировали, гитара выла, барабаны били по ушам. Рэн вправду орал как демон, но в его голосе была дикая завораживающая мелодичность. Тильда терзала гитару, откинув голову назад, Брокк молотил по барабанам. Музыка была тяжеловата для непривычного уха, но мне нравилась. В ней чувствовалась свобода, за которой Хэстен «сбегал» из родового поместья.

Мы посидели за столиком и вышли к сцене, ввинтившись в толпу. Бесились, прыгали, кричали вместе с Рэном. Кто-то в толпе зажег фаербол — слабенький, безопасный. Он взлетел под потолок, рассыпаясь искрами. Одним словом — еху-у-у!

Улица после тесного клубного концерта поразила простором. Вечерний воздух остыл, пахло рекой и жареными каштанами. Мы бродили по улицам, держась за руки, и Хэстен рассказывал о том, как увлекся изобретательством. Первый прототип двигателя попытался собрать в двенадцать лет, но тот взорвался в гараже. Магоцикл он строил два года и до сих пор им гордился. Мечтал о собственной мастерской, где будет что-нибудь новое, чего раньше никогда не существовало.

К сожалению, мне нечем было ответить. Что я могла рассказать? О прошлой жизни — ничего, ни к чему оно. О жизни Ксары — и того меньше.

В академию мы вернулись поздно ночью. Хэстен высадил меня у женского общежития. На прощанье мы поцеловались — нежно, без спешки, словно у нас впереди была вечность.

В холле ко мне прицепилась Одеста.

— Вас не было вчерашней ночью, — выговорила она с претензией.

— Вы очень внимательны, — улыбнулась я и процокала мимо.

Оправдываться, что ездила к дяде в гости? Вот еще. Кто хочет подумать не то — обязательно подумает.

Утром я надела переделанное землистое платье-жакет и отправилась на завтрак. В столовой было людно, и стоило мне войти, как по залу прокатилась волна шепотков. Более рьяная, чем обычно. Подозрительно. Я набрала еду на поднос и села за свободный столик, но краем глаза заметила, как Гислейн и Лайза злорадно лыбятся мне из своего угла. Что-то назревало. Или уже созрело и рвануло, но я пока не в курсе?

Едва я начала есть, ко мне приземлилась Ариана.

— Ты уже слышала? — спросила она встревоженно.

— Что именно?

— Слухи. Про тебя и Хэстена Эшлера. Говорят, вы уезжали вдвоем на выходные, а потом… ну, это самое… прямо в кустах в парке.

Я хмыкнула. В кустах-то как раз у нас ничего и не было. Зато ясно, что это Гислейн и Лайза постарались. Вот и обещанные «неприятности». Следили за мной, что ли? Да и хрен с ними. Гораздо хуже было бы, если бы они подстроили что-то с учебой или работой. Но они выбрали самое безобидное оружие. То, против которого у меня абсолютный иммунитет.

— Вся академия обсуждает, — вздохнула Ариана.

— Пусть, — я продолжила уминать завтрак, — мне не жалко.

Она покачала головой, но, кажется, успокоилась.

После завтрака я пришла к аудитории. У подоконника, на своем обычном месте, торчали Гислейн, Лайза, Илона и Даяна. Я не стала ждать, пока они придумают колкость. Подошла сама.

— Так это вы тут работаете над повышением моей популярности в массах? — осведомилась я.

Гислейн вскинула голову.

— Ты… ты… — выпалила она, — шлюха!

— Ну и? — ничуть не стушевалась я.

Повисла тишина. Такой ответ явно не входил в их планы. Гислейн открыла рот, но слова не шли. Зато они отыскались у Лайзы:

— Значит, мы правы. Ты не отрицаешь.

— Зарубите себе на носу, — сказала я, смотря поочередно на каждую из них, — мне плевать, что обо мне говорят. Я буду делать то, что хочу, и с кем хочу.

Даяна пораженно молчала, и на ее лице читалось изумление с оттенком: «А что, так можно было?». Илона скривилась.

— Да на тебя никто, кроме странненького Хэстена, и не позарился бы! — выдала она. — И уж точно никто не женится.

Я расхохоталась.

— Вообще-то я могу получить любого. Хоть замуж, хоть нет. А вы только и можете, что зубоскалить.

И, развернувшись на каблуках, скрылась в аудитории.

Через минуту вошла Даяна и… опустилась на соседнее место рядом со мной. Помереть не встать! Обычно сидела со свитой и от меня шарахалась.

— Знаешь… — прошептала она, глядя исподлобья. — Такое поведение себе позволяют исключительно мужчины. А ты… бросаешь вызов обществу. Это опасно. Но круто.

Оу! Даяна Винтер — местная принцесса, розовая зазнайка, сестра Матса — и говорит мне такое. За живое задело? Она даже не отсела, когда началась лекция. Вот и первые неожиданные почитатели.