Комната в школе казалась вдруг чужой и тесной, давящей. Фредерика наконец свалил куда-то, оставляя меня наедине со своими мыслями. Элинор ушла «проветриться», но я знал — она просто давала мне время прийти в себя.

Я сидел на краю постели, уставившись в трещину на полу. Похмелье давно отступило, сменившись чем-то хуже — ледяной, трезвой ясностью.

В прошлой жизни я не задумывался о последствиях. Не в том смысле, что был глуп. Нет. Просто мои последствия были прямыми, осязаемыми: либо цель устранена, либо я. И точка. После — пустота. Я и предполагал, что в конце либо ад меня примет, либо просто… погасну. Как лампочка.

Но никак не сюда. Не в эту проклятую, розово-воздушную «Отомэ игру», на которую мне когда-то в сердцах кликнул мой лучший друг и главный раздолбай всея Руси — Лёха. «Сердце избранной: Академия Цирус…» — название вертелось на языке, горькое, как палёная водка.

Я не просто попал. Я в неё вмешался. Не по касательной — а так, что хруст костей раздавленных бабочек был слышен на задних рядах. И последствия теперь были не про ад или пустоту. Они были про живых людей, про запутанные нити сюжета, которые я порвал своими неумелыми, корявыми руками.

Мысли, как стая ворон, слетелись к самой острой проблеме. Баронесса Анна де Валь. В игре — просто подружка главной злодейки. Милая, пустая кукла для фоновых диалогов, чья главная функция — в третьей главе попытаться столкнуть главную героиню со скалы по приказу «подруги». Ни мотивов, ни истории. Просто картонный злодей второго плана.

Пока я не встретил её здесь. Не увидел девочку с глазами, в которых читалась не злоба, а скучающая, всепоглощающая тоска. Пока моя болтушка-сестра Элинор не подружилась с ней. Пока я не узнал, что у этой «злодейки» просто… не было друзей. Вообще. Никто не звал её в гости, никто не делился секретами. Она была одинокой и несчастной настолько, что внимание жестокой и манипулятивной графини показалось ей спасением. А потом…

А потом я переспал с ней. Не из расчета. Не из жалости даже. Просто… перепутал её с матерью... Блять, как же глупо звучит, но вышло как вышло.

Теперь Анна де Валь — не картонный злодей из игры. Она живая. Она друг моей сестры. И она… вовлечена в мою историю. Ох сука...

«Очень большие проблемы. Очень!» — эхом звучали мои собственные мысли. Я не просто изменил сюжет. Я посадил рядом с собой, со своей сестрой, бомбу замедленного действия. Главная злодейка ещё не вступила в игру по-настоящему, ещё основной сюжет пока не начался. Но когда вступит… как поведёт себя Анна? Будет ли она всё так же послушной собачкой? Или теперь, зная тепло дружбы и… всего остального, сможет сказать «нет»?

Я провёл руками по лицу. Ад и пустота казались теперь такими простыми, ясными вариантами. А тут — настоящий, живой, запутанный ад из чувств, обязательств и непредсказуемых последствий. И выхода из него, похоже, не было...

Поднявшись я начал ходить из угла в угол. Небольшая комната внезапно стала размером с клетку. Каждый шаг отдавался в висках укором.

И ладно бы я накосячил только с Анной! С ней хоть понятно что делать — или как минимум, чего не делать. Но нет. Я же, блять, умудрился зацепить и самое главное тупое шестерёнку в этой дурацкой машине под названием «сюжет».

Фредерик.

В игре этот пафосный идиот был одним из ключевых ухажёров главной героини. Должен был таскаться за ней, как верный пёс, заслонять её своей стальной, узколобой задницей от всех напастей и нести чушь про честь и доблесть. На остальных претендентов он смотрел, как на говно под сапогом — ведь он-то, блять, самый чистый, самый благородный рыцарь во всём королевстве, и она, ясное дело, достойна только его.

А теперь? Теперь этот кретин считает меня своим лучшим другом. Восхищается моей «решительностью» и «благородством». Я видел, как его дебильное мировоззрение трещит по швам рядом со мной. Он уже не так уверенно несёт свой привычный бред — иногда в его глазах мелькает… сомнение. Проклятое, ебучее сомнение! Он начинает задумываться, а так ли уж непогрешимы его рыцарские догмы, раз уж его «друг Тогрин» решает проблемы кулаками, верёвками и хладнокровным расчётом, а не декламацией стихов.

И это — хуже всего. Потому что если он изменится, то не станет тем Фредериком-болваном из игры. Не бросится слепо защищать героиню в ключевой момент. Или бросится, но не так. Или, что ещё страшнее, решит, что его место — при моей «благородной» заднице. И тогда вся хрупкая конструкция сюжета, вся эта карточная хуйня, рухнет.

А я-то, сука, видел все концовки. Все до единой! И хорошие, и плохие, и те, от которых хотелось вырывать глаза. Я знал, на какой волосок всё висит. И сейчас этот волосок я сам же и перерезал своим пьяным дебилизмом.

Желание найти Лёху, даже в этой жизни, и настучать ему по ебалу было настолько физическим сильным, что аж пальцы свело. Если бы не он, не его всунутая игра с вечным «посмотри какие там телки, бро!», я бы спокойно жил здесь, не зная, что через пару лет начнётся война, а через пять — эпидемия, а главную героиню могут либо короновать, либо казнить в зависимости от ебучих выборов в диалогах!

Теперь же мне, вместо того чтобы просто выживать, нужно выкручиваться. Нужно как-то исправлять то, что уже наломал. И направлять эту разваливающуюся телегу истории к хорошему финалу. Потому что если она свернёт на одну из плохих веток… если героиня погибнет, или страну разорвёт на части гражданская война, или откроются врата в ад, или ещё какая-нибудь игровая хуйня… то всему может наступить полный и окончательный пиздец.

И отвечать за этот пиздец, по всей видимости, буду я. Потому что другого ликвидатора с сведениями из будущего тут, похоже, не предусмотрено.

Я остановился у окна, сжав кулаки. За стеклом мирно темнел вечерний двор школы. Никто не знал, что внутри одного из этих окон сидит конченый идиот, который единственный понимает, на хрупких ниточках всё держится. И который теперь должен стать кукловодом, имея в руках только грубые, кривые палки вместо невидимых нитей.

Пиздец. Просто абсолютный, беспросветный пиздец.

Но сдаваться было нельзя. Придётся думать. Придётся действовать. Даже если для этого нужно будет снова разговаривать с Фредериком. Или наблюдать за Анной. Или… предвосхищать шаги главной героини, которая даже не подозревает о своём предназначении.

Первым делом нужно было составить план. Или хотя бы список самых горящих проблем. Пока я не натворил чего-то ещё более идиотского.

Я тяжко вздохнул и потянулся к грубому деревянному столу, где валялся клочок пергамента и обгрызенное перо. Хоть что-то нужно было начать.

И что же написать в этом списке? Хм... Нужно подумать. Пока начну с самого горячего.

1. Фредерик. Как сделать так, чтобы идиот остался «нужным» идиотом для сюжета, а лучше если он вообще разорвёт со мной все контакты, да только вот даже посылание на хуй никак на это не влияет.

Вариант: Может, подставить себя? Сделать что-то, что вызовет у него «рыцарское» отторжение. Украсть носки у сироты? Только он, блять, восхитится «нестандартным подходом к перераспределению ресурсов». Чёрт.

2. Анна. Как оградить её от влияния будущей злодейки, не углубляя свою связь? Или лучше просто не вмешиваться, а все оставить своим чередом?!

Вариант: «Оставить своим чередом» — значит, обречь на манипуляции и сделать из неё психопатку. Но вмешаться — значит привязать её к себе ещё сильнее. Тупик. Нужен кто-то третий. Может, через Элинор?

3. Главная героиня. За ней нужно следить и понять, на каком она этапе, не привлекая внимания, ну самое прекрасное будет если она вообще обо мне не узнает.

Вариант: Имя-то её знаю, просто ученица знахарки Илвана Вейнрайт. Держаться подальше и не светиться перед ней. Пока что.

4. Энрико ди Мартино, идиот которого мы пинали вместе с наставником. Личная угроза, которая может спутать все карты, ну если попробует как это повлиять придётся убрать, ведь этот кретин на сюжет не должен влиять.

Вариант: Это самая простая задача. Чистая работа. Если начнёт шевелиться — в расход. Но нужно сделать тихо, без шума. Не раньше времени.

5. Собственная репутация. Как меньше выделяться, чтобы не менять сюжет ещё больше?

Вариант: Перестать вырубать рыцарей в трактирах. Перестать спать с баронессами по ошибке. В идеале — стать серой, ничем не примечательной массой. Сложно, когда ты сын графа и мастер четвёртого ранга (через полгода возможно стану пятым). Придётся изображать посредственность.

Я взял этот жалкий клочок, на котором был записан весь мой текущий пиздец, поднялся и достал из-под подушки свою главную ценность — толстый кожаный дневник. Я вёл его на русском, на кириллице, которую здесь не мог прочесть ни один чертов маг или любопытный слуга.

Вложив листок между страницами, я невольно задержался, перелистывая блокнот. Мозг автоматически выхватывал знакомые заголовки, написанные моей же рукой ещё в первые дни отчаяния и паники. «Будущие ухажёры главной героини. Глава 1».

И вот они, красавчики. Галерея идиотов и монстров, ради внимания которых и закручена вся эта мыльная опера:

Близнецы-алхимики: Виктор и Винсент Аурум. Богатые, гениальные, с комплексом бога и саркастичным отношением ко всему живому. В игре их путь — от высокомерных циников до… чуть менее высокомерных циников, преданных героине. Один ошибка в рецепте — и от тебя останется цветной дым и лужица.

Блондин из военной академии: Фредерик Штальберг, капитан первого курса. Да, тот самый, чью стальную задницу я уже успел пощупать, вырубив её в трактире. Должен был быть образцом чести и тупой отваги. А теперь мой лучший "друг". Идеально блять.

Дракон-оборотень: Каэлис Огненный Коготь, последний из древнего рода. Гордый, яростный, с трагедией вымирающего рода за плечами. В хорошей концовке спасает свой народ благодаря силе героини. В плохой — сжигает полкоролевства в припадке горя. С ним нужно либо не встречаться вообще, либо встречаться, будучи уверенным, что оружие способно будет пробить его череп... Может стоит попытаться его убрать ещё до того как все начнётся?!

Демон-принц из Нижнего мира: Малахай Тёмный, наследник Седьмого Круга. Опасный сученыш, манипулятивный и обладающий властью над тёмной магией. Его интерес к героине — часть сложной многоходовки по захвату престола, а в будущем он в неё влюбится, еблан тупорылый.

И это только, блять, из первой главы, я уже молчу про принца, который за ней увяжется сразу. А там, на последующих страницах моего дневника, было ещё веселее, в общем, просто цирк уродцев, и каждый считает себя главным на арене.

Но главная моя проблема, тот самый гвоздь в заднице, который сводил на нет все попытки составить хоть какой-то план, красовалась на отдельной странице, обведённая в жирную, отчаянную рамку:

ЛИЛИАНА СОЛИС.

Главная героиня. Простолюдинка. Дочь травницы из какой-то забытой богом деревушки. Милая, добрая, и пиздец какая она наивная, которая по началу даже не замечала за собой ухаживаний. И обладательница редчайшего в истории дара — «Астральной Гармонии». Силы, способной умиротворять магических существ, усиливать заклинания других и, в финале, либо спасти мир, либо… стать ключом к его уничтожению.

Вся эта помойка с ухажёрами, драконами и демонами вертелась вокруг неё. Их выбор, их развитие, их лояльность — всё решалось в диалогах с ней.

Я швырнул дневник на кровать. Он тяжёло шлёпнулся о одеяло. Список проблем постоянно накапливался, а как решить эту хрень я не представляю. Вся эта «академия», вся эта страна — была гигантской, хрупкой часовой башней, где каждое колесико должно было провернуться в свой момент. А я был слоном в посудной лавке, который уже успел наступить на пару шестерёнок и теперь пытался заткнуть дыру в стене, чтобы не сдуло всю конструкцию.

За окном окончательно стемнело. Тишина в коридоре была звенящей. План «стать серой мышью» разбивался о простой факт: чтобы всё шло по сценарию, я должен был следить за сценарием. А чтобы следить, нужно было быть рядом. Но быть рядом — значит рисковать всё изменить ещё сильнее.

Проклятый круг. И единственный выход, который видел мой мозг, заточенный под решение проблем, был таким же извращённым, как и вся эта ситуация.

Нужно было стать невидимым кукловодом. Не вмешиваться прямо. Но подталкивать. Направлять. Убирать лишние угрозы. И следить, чтобы Лилиана Солис даже не подозревала о моём существовании, пока не придёт время… а время, судя по дневнику, уже почти пришло. События первой главы должны были через год, и сука в тот момент когда я поступлю в эту сраную академию... В принципе я мог бы не идти, или поступить позже, и один хрен собирался поступать, ведь там можно завести довольно полезные связи, да и магии вроде как обучают, по крайней мере к тому к чему у меня предрасположенность.

И первым на арену, если память не изменяла, должен был выйти… принц, который скроет свою личность от главной героини, а будет перед ней махать ебало, как будто он обычный студент... Ну да, ну да, как будто блядь, аристократы не знают как выглядит первый наследник короны, хотя героиня и не знала...

Я вздохнул, подошёл к столу и снова взял перо. Рядом с пунктом «1. Принц» я дописал кривыми, небрежными буквами: «Использовать. Направить на героиню. Сделать его «более каноничным»».

Выглядело это как план сумасшедшего. Потому что им и было. Ладно, сначала закончить учёбу здесь, а потом уже академия...

***

Спустя какое то время.

Подвал старой таверны на окраине города пах сыростью, дешёвым табаком и чем-то ещё — страхом и грязными сделками. Воздух был густым, почти осязаемым.

Эдмунд Вермонд, старший брат и наследник графского титула, ёрзал на грубо сколоченном стуле. Его лицо, обычно надменное и глуповатое, сейчас искажала нервозная злость. Он не любил такие места. Не любил этих людей. Но он боялся. Боялся своего младшего брата... Тогрина.

Вокруг него, в клубах табачного дыма, замерли три фигуры. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но по осанке, по холодному, оценивающему взгляду, который скользил по его дорогому, но неуместному здесь плащу, было ясно — это профессионалы. Те, кто решает проблемы, которые нельзя решить на дуэли или интригами в свете.

— Итак, вы говорите, готовы взяться за заказ? — проговорил Эдмунд, стараясь, чтобы в голосе звучала власть, но получался лишь сдавленный, раздражённый шёпот.

— Всё упирается в оплату, — ответил средний из троих. Его голос был ровным, без эмоций, как скрип железа по камню. — Если она будет… соответствующей.

— Я уже пытался обращаться к… подобным личностям, — фыркнул Эдмунд, с презрением оглядывая подвал. — Толку никакого не было. То трусы, то болваны. Мой брат до сих пор жив и здоров, чёрт побери!

Тот, что говорил, медленно повернул голову. Из-под капюшона на Эдмунда упал взгляд, от которого у того похолодело в животе.

— Не сравнивай нас с теми жалкими дилетантами, — произнёс незнакомец, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, леденящая душу усмешка. — Твои прежние… подрядчики пытались решить вопрос грубо. Глупо. Наш подход иной.

Эдмунд насторожился.

— Иной? Что вы предлагаете?

— У нас как раз на примете есть подходящий специалист для выполнения такого… деликатного контракта, — продолжил незнакомец. — Человек с уникальным набором навыков. Он не станет лезть с кулаками. Он подойдёт к делу… с пониманием твоего брата.

— Кто это? — выпалил Эдмунд, в его голосе зазвучала надежда, смешанная с жадностью.

Незнакомец слегка наклонился вперёд. Слова, которые он произнёс дальше, прозвучали в подвале тихо, но отчётливо, как приговор.

— Он называет себя довольно забавным прозвищем… Леха.

Эдмунд замер, не понимая. «Леха»? Какое-то простонародное, почти дурацкое прозвище. Но в глазах незнакомца читалась не шутка, а холодная уверенность.

— И что… что этот «Леха» может сделать?

— Всё, что потребуется, — последовал ответ. — Он не просто устранит физическую угрозу. Он поймёт, откуда эта угроза берётся. Он найдёт корень. И устранит его. Навсегда. Так, что от вашего брата не останется даже памяти в анналах истории.

Последнее слово повисло в воздухе, непонятное для Эдмунда, но оттого ещё более зловещее. Он сглотнул. Ему было всё равно, как они это назовут. Лишь бы сработало. Лишь бы эта тень, этот Тогрин, наконец перестал маячить у него на пути.

— Хорошо, — прошипел он, доставая из-под плаща туго набитый кошель и бросая его на стол со звоном. — Я плачу. Пусть ваш «Леха» делает свою работу. И пусть сделает это чисто.

Незнакомец лишь кивнул, не глядя на золото. Его интерес был уже не в этом.

Конец первого тома.