Вылетев из очередного переулка, я едва не врезался в брошенную телегу. Рид прижал уши, а его когти прошли сквозь рубаху и впились мне в плечо.

— Да знаю я, трясёт, — выдохнул я. — Жалобная книга на доках осталась.

Кот фыркнул мне в ухо, однако когти убрал.

Обычно от Южного холма до верхней площади я ездил в экипаже. Сейчас добежал за несколько минут — через два чужих двора и крышу красильной лавки. После ночной бойни город ещё не пришёл в себя. В окнах горел свет, над улицами висел дым. Лавочники запирали двери, редкие прохожие при виде меня прижимались к стенам. И не зря. Сегодня любопытство могло стоить жизни.

Вытащив на бегу из перстня дорожную флягу, сорвал пробку зубами. Концентрат бульона превратился в желе. Я вытряхнул кусок в рот, прожевал и проглотил. На языке стало солоно, горло обволокло жиром, желудок сжался. Но следом по каналам разошлось тепло. Этот запас я готовил для тяжёлой тренировки. Ну да, тренировка сама меня нашла. Ещё и время сэкономила.

В обоих морях воды прибавилось примерно на ширину ладони. Этого хватит от силы на несколько техник, если никто снова не попросит меня спалить половину города.

Я вернул флягу в перстень и выбросил руку вперёд. Над ладонью вытянулся Духовный Хлыст.

Раньше это была светлая струя воды. Теперь внутри серебристого жгута бежали фиолетовые прожилки, а воздух рядом дрожал от жара. Хлыст качнулся в такт моему бегу и чиркнул стену. На ней осталась обугленная черта.

Ну отлично. Родословная успела залезть даже сюда. Ещё немного — и от меня начнут дымиться стены.

Я погасил технику и выбежал на верхнюю площадь.

В прошлый раз тут спорили из-за мест у подъёмников. Торговцы совали прохожим амулеты от горной болезни, носильщики ругались на четырёх языках. Сегодня лавочники задраивали ставни, возле подъёмной дороги валялись корзины, по камню летали чужие квитанции. Дальше начиналась скала. Лестницы шли вдоль неё к верхним аркам, а оттуда — к гнезду Визиря.

Оставалось пересечь площадь.

Я сделал всего семь шагов.

И тут трое неизвестных обрушились с неба и перегородили дорогу к подъёму. Каменные плиты под их ногами просели, но прибывшие коленей не согнули.

Старший держал костяной компас на цепочке. Тёмная стрелка указывала мне в грудь. Его дорожная одежда покрылась пылью, манжету, видимо, испачкала сажа из двора Клейнов. Но мужчина без спешки осмотрел площадь, скалу и подъёмники. Он уже прикидывал, что тут забрать себе, не иначе. Двое других разошлись в стороны. Один улыбался, второй морщился от каждого вдоха и медленно, со вкусом разминал пальцы.

Вот и родственники пожаловали. Сразу втроём и явно без подарков.

Старший спрятал компас.

— Ну наконец-то, — произнёс он. — Из-за тебя мы обыскали половину этой дыры.

— Сочувствую. Здесь на площади продают карты, можете точно это проверить и контур зарисовать.

Мужчина слева усмехнулся. Но их старший даже не моргнул.

— Ив Винтерскай. Побочная кровь Главной ветви, которая снова решила поднять голову. Ты нарушил условия изгнания и пробудил родословную. Совет вынес тебе приговор ещё тогда, когда ты лежал в колыбели.

— Удобно вы устроились: один раз всё решили, и думать больше не надо.

Я остановился шагах в двадцати и позволил Хлысту снова вырасти из ладони. Фиолетовые жилы пробежали по нему до кончика.

Все трое посмотрели на технику.

Следом площадь придавило чужой силой. Слегка выпустив духовную энергию, старший заставил мои колени подогнуться. Камень под сапогами треснул. В обоих морях поднялись волны, в груди ярче вспыхнул родовой очаг. Рид распушился и показал клыки.

Четвёртая ступень. У каждого.

Потрясающе. Небеса решили, что с утра пораньше одного практика третьей ступени мне было мало, и прислали троих четвёртой.

До лестницы двадцать с лишним шагов. Нет, не успею — перехватят раньше первого пролёта. Рид задержит одного на секунду, если повезёт. Дину можно вытащить прямо из внутреннего моря, но против троих её панцирь долго не выдержит. «Багряный Разлом» требовал касания или дистанции удара, а эти господа меня близко к себе не подпустят.

Оставалось пламя. Его питала душа, а не скудный резерв.

Я сжал Хлыст. Серебристый жгут рассыпался, а над пальцами поднялось Пламя Фиолетовой Бездны. Фиолетовый огонь охватил ладонь, потянулся к локтю и залил площадь светом.

Левый перестал улыбаться.

— Фиолетовое?

Второй каратель перестал морщиться. Его зрачки вспыхнули оранжевым, когда он всмотрелся в мои каналы.

— Родовая основа срослась с чужим огнём, — проговорил он. — А очагом стала душа.

Второй подался вперёд. Теперь его интересовали только мои каналы и огонь.

— Нет, не убивать. Берём живым.

— Но Совет велел доставить тело, — напомнил левый.

— Совету нужна кровь — он её получит. Старейшина вытащит пламя и передаст Валериану. С такой прибавкой наследник поднимет родословную ещё на ступень.

Старший спокойно обсуждал мою участь, раскладывая её по пунктам. Он уже распределял то, что вытащат из моего тела. Как в том грёбаном обрывке воспоминания. Каменный стол. Я — младенец в тугих браслетах. Над руками алхимиков горят индикаторы, а тысяча моих звёзд уходит в чужие каналы. Тогда они тоже называли это решением семьи.

Ну уж нет. В Цитадель я точно не поеду.

— Предложение, конечно, у вас заманчивое, — сказал я. — А отказаться можно?

— Свяжите его.

Двое шагнули вперёд.

— Эй вы! А ну стоять! — раздалось справа.

На крышу закрытой лавки взлетел белоснежный кот с золотистыми ушами. Он встал у самого края, обернул хвост вокруг лап и поднял подбородок. За ним на черепицу шагнула женщина с пепельной косой. На соседнюю крышу забрался бородатый здоровяк, и под его сапогами хрустнула черепица.

Хурт ткнул лапой в мою сторону.

— Шесть месяцев мы вас искали! Семнадцать раз шли по ложному следу! Две тысячи триста воздушных миль без нормальной подушки! И теперь, когда Команда Хэ наконец настигла цель, какие-то безымянные прохожие смеют тянуть к ней руки?

Команда Хэ. Такие неприятности не забудешь, особенно если город потом присылает счёт за разбитую площадь.

Хельга откинула косу за плечо и развернула духовный хлыст.

— Не трогать его. Ив Винтерскай — добыча Секты Чёрного Хлыста.

Хуберт спрыгнул на площадь. Плиты под ним хрустнули второй раз за утро.

— Да отойдите уже, — добавил он. — Я есть хочу.

Старший каратель окинул троицу взглядом.

— Местная секта?

— Секта Чёрного Хлыста! — Хурт возмущённо вздыбил шерсть. — Запомни название, невежда. Сейчас будет официальное представление.

— Потом, — оборвала его Хельга.

Хурт дёрнул головой и уставился на неё. Да как так-то⁈ Почему она сорвала их официальное представление!

Двери постоялого двора хлопнули, и на площадь вышли восемь человек в одежде зерноторговцев. Впереди шёл мужчина с впалыми щеками. Костяную пластину с серпом, висящую на груди, он теперь не прятал. Рядом держалась высокая женщина с белой прядью в тёмных волосах.

Ха, да это же Мирель! Только вот она годов на двадцать стала старше и обзавелась сединой.

Она повернула голову ко мне и сбилась с шага. Улыбка дёрнулась и сразу погасла. Видимо, на Райском острове эта женщина сожгла свои годы жизни, чтобы сбежать. Теперь Секта Алых Жнецов прислала её обратно. Видимо, у них там сурово относились к отпуску по болезни.

— Корвус, это он, — сказала Мирель. — Берём живым, но к ладоням не лезьте.

— Ну да, ещё вас здесь не хватало, — пробормотал я.

Сухой мужчина остановился напротив Команды Хэ.

— Этот носитель наследия нужен Секте Алых Жнецов. Отойдите — и уйдёте живыми.

— В очередь, — посоветовал Хурт. — Мы полгода его ловили.

Левый каратель рассмеялся и двинулся ко мне.

— Старший, дай я уберу этих оборванцев. От них кровью воняет.

— Живо!

Он вскинул руку. Оранжевые нити вырвались из пальцев и сомкнулись вокруг меня клеткой.

Хельга ударила раньше, чем прутья закрылись. Чёрный хлыст обвил ближайшую нить, дёрнул и раскрыл проход. Корвус одновременно рассёк ладонь. Кровь брызнула из разреза, превратилась в четыре жгута и ударила карателя под колени.

— Я же сказала: он наш! — рявкнула Хельга.

Ну всё, началось. И на этот раз мне это было на руку.

Повернув кисть, каратель распустил оранжевую клетку веером и смёл Хельгу с крыши. Хуберт поймал её одной рукой, второй закрылся от огненной волны. Щит Хлыста принял удар и лопнул, но оба остались на ногах.

Раскрыв техники разом, Алые Жнецы пустили по площади багровые жгуты. Те сплелись вокруг троих Винтерскаев и закрепились в камне. Под подошвами Корвуса загорелся серп. Мирель держалась позади и следила только за моими руками.

Рид прислал мне короткий образ дороги за спиной.

Согласен. Пора освобождать место для серьёзных людей.

Я попятился.

Старший каратель шагнул ко мне, волоча за собой багровые путы. Хурт прыгнул ему на лицо. Отмахнувшись, мужчина швырнул белого кота через площадь прямо в навес лавки. Этого хватило: у меня появилась ещё секунда.

Хельга встала рядом с Хубертом, и они одновременно сложили руки.

— Беглецов хлыст настигает! — выкрикнула она.

— Удар заканчивает, — мрачно закончил Хуберт.

Чёрный хлыст свернулся вокруг старшего спиралью. В ладони Хуберта выросла сфера, воздух загудел, а черепица на ближайших крышах поползла вниз.

— Схождение Чёрного Хлыста: Бездна!

Хуберт вогнал сферу в спираль, и та схлопнулась внутри.

Ударив ладонью по серпу, Корвус натянул восемь кровавых жгутов. Троих Винтерскаев накрыло багровым куполом, площадь залило мутным светом.

Я развернулся и побежал что есть мочи.

За спиной грохнуло. По улице прокатилась волна жара, затем кто-то проломил стену. Хурт успел крикнуть, что представление всё-таки состоялось. Дальше его заглушил рёв родового пламени.

Они задержат карателей. На полминуты, если Небеса вдруг полюбили дурные шутки.

К Визирю я уже не успевал. Подъём на скалу занял бы несколько минут. Орёл спал где-то наверху и вряд ли ждал гостя, который приведёт следом карательный отряд. Да и увидев их в реальной жизни, что-то я сомневаюсь, что он окажется быстрее…

Я свернул с подъёмной дороги к южному краю верхнего городского холма.

Оставался один выход. Я бы с радостью назвал его запасным, но запасной путь обычно предполагает, что по нему можно вернуться.

Промчавшись мимо закрытой чайной, я перепрыгнул через скамью. Впереди уже торчала тяжёлая решётка.

Служитель уже отпирал её. Тот самый сухой старик, которому Освальд когда-то отдал серебряную монету.

Это была звёздная терраса.

Тогда мы пришли сюда вместе с Элизой понаблюдать за пейзажем. Сейчас она бежала к докам с мешком кристаллов, а я тащил за собой трёх убийц. За полгода в городе бывало всякое, но это утро уже перебило все прежние неприятности.

— Эй! — Старик поднял ладонь. — За вход платить положено!

Выхватив из перстня духовный кристалл, я бросил его служителю. Старик поймал его обеими руками, охнул и отскочил от решётки.

— Сдачу оставьте себе!

— Какую ещё сдачу? Молодой человек!

Я уже проскочил внутрь.

Звёздная терраса была пуста. На смотровых тумбах лежала пыль, по плитам катался огарок. В каменных держателях возле парапета белел воск, за спиной скрипела тяжёлая решётка. В прошлый раз здесь толпились семьи и парочки. Элиза зажигала свечу для матери, потом попросила взять её на работу. Хотела сама распоряжаться своей жизнью.

Сегодня мне нужно было сохранить свою.

Я добежал до дальней части парапета и схватился за камень. За ним кончался городской холм.

За парапетом начинался Звёздный Провал. Огромную впадину заполняла сине-серебряная дымка, дна не было видно. В глубине пульсировали размытые точки света. Ветер дул сверху, но край рубахи тянуло вниз, в дымку.

В прошлый раз я дошёл почти сюда и отступил: звёздная сила сдавливала мне грудь. Сейчас давление стиснуло всё тело. Оба моря заволновались. Дворец Монарха отозвался гулом, Дина перестала плескаться, а Вульфрам оборвал ругань на полуслове.

Фуф. Если честно, и у меня тоже от одного вида в эту пропасть дыхание перехватывало.

Говорят, оттуда никто не возвращался. В городе сюда сбрасывали приговорённых к смерти, а даже практики четвёртой ступени считали прыжок в искажённый поток верной гибелью.

Ну и местечко. Тихо, вид отличный, посетителей мало. Элиза бы мою шутку сейчас не оценила.

За спиной улица пустовала ещё пару секунд. Потом над крышами вспыхнул оранжевый свет.

Трое Винтерскаев обогнули край дымки и опустились перед решёткой. На площади их только задержали. Старший стряхнул с рукава обрывок багрового жгута, второй с раздражением размял пальцы. Третий оглянулся через плечо в сторону площади, словно досадовал, что пришлось тратить время на жалких оборванцев.

Маловато. Команда Хэ и Алые Жнецы сделали всё, что могли, но против четвёртой ступени у них не было шансов выстоять. Да и мне закончить утро без новой драки тоже не светило.

Служитель прижал к груди кристалл и попятился.

— Господа, вход платный.

— Прочь, — бросил старший.

Он пнул служителя давлением и выбросил за решётку. С трудом удержавшись на ногах, старик окинул гостей взглядом и махнул рукой на входную плату.

Каратели вошли на Террасу.

— Скверное место, — процедил тот, что был с кровью на лице. — Душа шарахается от этой дымки. Сила в Провале выше нашей.

— Зато теперь мальчишке некуда бежать, — ответил второй.

Они разошлись полукругом. Старший остался в центре и протянул мне руку.

— Всё, хватит. Показал характер, заставил нас повозиться — молодец. Совет вспомнит об этом, когда из тебя начнут выкачивать кровь.

— Совет хотя бы разрешит выбрать последние слова?

— Ты умрёшь, зато твоя кровь останется в наследнике. Отдашь семье всё, что у тебя есть. Для побочной ветви это достойный конец.

Вот оно что. Старший ещё и руку протягивал с лёгкой улыбкой. Мол, делает мне одолжение.

Семья вырвала у младенца тысячу звёзд. Семья сожгла каналы Юлии и Виктора, сломала Бориса, а потом отправила младшую ветвь умирать в Дикие Земли. Теперь эти ублюдки предлагали мне добровольно лечь на стол вивисектора, чтобы Валериану досталось ещё и моё пламя.

Достойная смерть… Лицемерный бред!

Внизу шевельнулась дымка, и между лопатками стало холодно. Там могли ждать демоны, искажённые потоки, звёздный огонь или каменное дно. Да всё что угодно. Местные не знали ни одного человека, который вернулся бы назад.

Дина оставалась во внутреннем море, а значит, упадёт вместе со мной. Рид ещё мог уйти.

Я снял Рида с плеча и поставил на камень рядом.

— Уходи по крышам и возвращайся к Элизе. Так ты хотя бы доберёшься до неё целым.

Рид ответил картинкой. Я стою у края, а он сидит на моём плече.

И всё.

— Упрямый меховой паразит, — пробормотал я.

Кот запрыгнул мне на плечо, выпустил когти и крепче вцепился в рубаху.

Старший карателей сделал шаг.

— Отойди от края. Повторять не буду. Это приказ старшего по крови.

Я усмехнулся. Они загнали меня к месту казни и всё ещё ждали поклонов и раболепия? Видимо, в Святых землях с детства учат произносить приказы и вообще не замечать, что тебя уже послали.

В плену меня ждал один исход. Внизу, возможно, ждало то же самое. Но только возможно.

И этого мне было достаточно, чтобы сделать выбор.

— Вашу достойную смерть я видал в гробу, — сказал я. — Цвет тапочек выберите сами.

Старший дёрнулся первым. Под его ногами вспыхнуло оранжевое пламя.

— Стой!

Была не была! Я переглянулся с Ридом, перекинул ногу через парапет и шагнул с обрыва.

Камень рванул вверх. Каратели рванули к краю, один что-то кричал, но из-за ветра я уже не мог разобрать брошенных слов.

Через несколько секунд сине-серебряная дымка ударила в лицо, и сверху не осталось ни света, ни неба…