Интересно, почему в человеческой культуре так популярно число «три»? Наравне с семеркой оно считается волшебным и магическим. Вот откуда это повелось? Рук и ног у человека по две, глаз и ушей тоже пара. Времен года четыре. Пальцев десять…
С чего вдруг пошло мистическое отношение к тройке? Причем это во всех культурах так — три богатыря, три поросенка, три желания, триединый Бог…
Может быть, дело в стремлении стабилизировать жизнь. Система из двух компонентов нестабильна, всегда нужен третий, как ось опоры. Три — это число души: у человека есть тело и разум, но они часто не могут ужиться. Тело требует одного, разум другого — вот и понадобился третий элемент, душа, отсюда все и пошло.
Три богатыря: Илья Муромец — олицетворение тела: сильный, могучий, бесстрашный. Добрыня Никитич — разум, рассудительный, спокойный, знающий. И Алеша Попович — тут даже по прозвищу понятно, что он олицетворяет. Кстати, та же штука и с тремя поросятами, только более прямолинейная. Волк, как олицетворение внешних угроз, легко разрушает и разум, и тело (то есть домики первых двух хрюшек), но душу уничтожить не способен.Да, и три желания от джинна — первое продиктовано желанием плотских утех, второе рациональным разумом, но счастье герою приносит лишь третье, которое идет от души.
Тройка и правда сакральное число для человечества. Причем не только для живых, но и для мертвяков. Даже мимики тройками ходят. Хотя это могли заложить в них создатели… но если они этого захотели, это тоже может быть связано с почитанием тройки.
Так вот, что теперь будет делать третий мимик? Свалит из деревни в поисках сородичей? Или притаится в каком-нибудь доме, выжидая удобного случая сбежать?
По большому счету, мне это уже и неважно. В одиночку мимик не нападет, можно не переживать.
Спускаюсь на первый этаж. В животе после вчерашних передряг урчит так, что крыша в номере подрагивает.
— Зорья, завтрак, — говорю девушке, которая теперь смотрит на меня с большим уважением.
Оно и понятно, слухи о моем бое с мимиком уже по всей деревне разлетелись.
Сижу за столом, потягиваю кислый морс, и тут Зорья ставит передо мной тарелку с запеченным картофелем.
О боги! Что за аромат! Картошка молодая, запеченная в мундире, со сметаной и зеленью и местной острой травкой.
Набрасываюсь на еду…
Кстати, у Антуана в лавке картофеля не было. Я бы заметил…
Расправившись с завтраком, направляюсь к стойке.
— Надо картошки… много, — говорю трактирщику.
— Не наелся, что ли? — удивленно смотрит он на уносящую пустую тарелку Зорью.
— Надо сырой… с собой… — подбираю я слова.
Трактирщик соображает несколько мгновений, затем кивает и с улыбкой исчезает за дверью кладовой.
Вот это будет отлично. Такой запас прямо-таки душу греет. Хотя какой там запас — сколько тут в таверне, три кило этой картошки? Так я ее слопаю за два вечера.
Пыхтящий, как паровоз, трактирщик спиной выходит из кладовки и, крякнув, перекидывает через стойку три здоровых мешка с картошкой.
Елки-палки…
— Это что такое? Куда мне… три?
Трактирщик с усмешкой пожимает плечами — мол, сам просил много.
Если так рассуждать, то он прав. Тем более что мне не самому это тащить… да и запас, как известно, карман не тянет. А трактирщику прямая выгода: денежки, вырученные за картошку, нести легче, чем ее саму.
Аккуратно расплачиваюсь, выходит довольно скромная сумма. Довольный, затаскиваю три мешка к себе в номер. Такой ценный ресурс (для меня, местные без пиетета к картошке относятся), надо сразу в башню тащить. Поразмыслив, решаю оставить в комнате часть вещей — там ничего ценного. Заодно проверю, насколько местный люд порядочен.
Закинув на плечи два мешка, спускаюсь вниз. На выходе из таверны встречаю двух молодых стражников, тех самых, что ночью видел.
— Картошку несешь? — с усмешкой спрашивает меня один.
Второй тычет его кулаком в бок, мол, забыл, с кем разговариваешь, это ж тот таинственный рыцарь, которого мы на стене встретили…
Делаю многозначительное лицо, взглядом показывая юнцам, что их не касается, что я несу в мешках.
Те с пониманием отступают в сторону. За спиной слышно, как они переговариваются. Мне некогда слушать их болтовню, лишь обрывки фраз долетают:
— … на склад идет… богатая добыча… зачем рюкзаки трепать?… в мешках удобнее… меньше вопросов… вот это он добыл всего…
Усмехнувшись, покидаю таверну и топаю к воротам. Знакомые стражники приветственно кивают, что-то говорят, одобрительно усмехаясь.
Видать, решили, что у меня тут неподалеку охотничьи угодья, или как назвать места, куда авантюристы за добычей ходят. То есть теперь деревня их неподалеку от мест, где я достаю артефакты и прочие штуки.
Оказавшись вне зоны видимости для деревенских жителей, призываю двух скелетов.
— Все, самое трудное я сделал — нашел еду, дальше давайте сами. Тащите все к башне.
Два скелета с мешками идут чуть впереди, дальше я налегке и в арьергарде еще один мертвяк — для защиты.
По дороге к башне натыкаюсь на группу зомбарей. Эти движутся к деревне — медленно, неспешно.
Всего двадцать голов, можно бы оставить их для стражи Ядреня — справятся без проблем.
Но я не хочу рисковать. Вдруг эти твари передумают или сейчас по дороге к ним прибьются еще мертвяки? Да и с мечом попрактиковаться не помешает.
Приказав скелетам аккуратно сложить мешки неподалеку, закладываю болт в арбалет…
Первым же выстрелом сношу половину черепа ближайшему мертвяку. В бой бросаются мои скелеты.
Продолжаю стрелять — не собираюсь я лезть в ближний бой, тем более что боеприпасов достаточно…
Мои костяные воины дерутся умело и жестко…
— Моя школа, — констатирую я, когда один из скелетов мощным взмахом меча сносит голову бросившемуся на него зомбарю.
Интересное, кстати, наблюдение, сперва я поднимал скелетов, и сражались они примерно так же, как любая нежить, то есть довольно хаотично пытались прикончить врага. Однако с ростом моего уровня и навыка владения оружием и скелеты прокачались… Хрен знает, дело ли тут в моих приказах, ведь я теперь могу более точно командовать мертвякам, что и как им делать… Или причина в общем поднятии уровня? То есть я прокачаюсь и не только смогу поднимать более сильную нежить вроде мимиков, но и буду управлять скелетами мощнее обычных?
Два десятка зомбарей мы уничтожили за несколько минут.
— Вы двое, хватайте мешки с картошкой, — приказываю я, — а ты пособирай болты из мертвяков, сумки всякие поснимай с них…
Болтами я, конечно, закупился, но транжирить их не дело. Экономия должна быть экономной, тем более цены на болты кусаются.
Подхожу к башне. Тут вроде бы все спокойно — дверь заперта, на пороге никаких следов взлома и чего бы то ни было. Царапины на двери пропали…
— Уф, аж от души отлегло, — с улыбкой поглаживаю дверь, — я уж думал, отметины эти навсегда останутся. А на фига Белле эти шрамы? Шрамы только мужчин украшают…
Прежде чем зайти внутрь, обхожу башню. Дверь восстановилась, и это хорошо, но надо проверить весь периметр — мало ли что.
С восточной стороны замечаю новые повреждения — тут будто кто-то старался прогрызть или процарапать стену — на камне глубокие борозды, один из камней треснул, крошится. Под стеной земля рыхлая, без травянистого покрова…
— Вот же зараза, — нервно оглядываюсь в поисках врага, — не получилось в дверь войти, так решили стену пробить или подкопаться под нее…
А тварь настойчива, не отстает, — возвращаюсь ко входу в башню, — придется в деревне еще задержаться… Лишь бы она меня не унесла потом от родимой Беллы.
Оказавшись в башне и приказав скелетам скинуть мешки, обращаюсь к Белле:
— Белла, Я тут продуктов всяких принес, боюсь, на жаре испортятся. Нужно место для хранения…
Где-то наверху с силой хлопает дверь…
— О, психуешь? Думаешь, я обнаглел, что мне всего мало? Ну, это я понимаю, иногда надо и характер показать… Давай я тоже дверью жахну?
Я уже схватился за ручку входной двери, но вовремя спохватился:
— Да ладно, шучу я, не буду я ничем хлопать. Не хотел тебя обидеть. А то реально выгонишь меня на мороз…
Однако вопрос с холодильной камерой оставался актуален.
— Белл, ну пойми — я тут набрал всякой всячины. Обидно будет, если все испортится…
Я продолжаю говорить с башней, приводя аргументы в пользу создания морозильника. Двери на верхних этажах продолжают хлопать
— Ладно, фиг с тобой, — мне надоелоупрашивать строптивое строение, — не можешь — не делай.
Зря я так…
Острая боль пронзила голову от затылка до макушки, в виски словно кто-то начал вкручивать здоровенные шурупы, челюсти так свело, что затрещали зубы…
Упав на колени, я схватился за голову, чтобы ее не разорвало от боли…
В сознании замелькали странные образы. Мужик какой-то в плаще и с капюшоном дотрагивается до голубого кристалла, кристалл сразу же промораживают руку незнакомца до локтя, мужик орет… затем ледяная стрела вонзается в тело зомби, замораживая труп от пяток до макушки.
Кто-то отстреливается от толпы мертвецов — одного зомби заморозил, второго пронзил ледяным шипом… только все зря — мага смяли числом, на заледенелый пол хлынула горячая красная кровь. Маг последним усилием активировал заклинание, и все зомби в округе превратились в куски льда…
«Это ж все здесь происходило… — корчась от боли, все же подметил я, — тогда еще тут никакой двери не было».
В следующем видении очередной волшебник сражается с мертвецами — в мертвяков летят ледяные иглы и стрелы, из пола вырываются ледяные шипы, насаживая мертвецов, как мух на булавки. Зомбарей много, они уже несколько раз ранили волшебника. Он, понимая, что положение отчаянное, использует артефакт, что висел у него на груди. Лед окутывает его, защищая от атак. Ледяная броня отталкивает мертвецов в стороны, пронзает шипами. Под конец лед светится голубым, поток холода замораживает все вокруг. Зомби застывают на месте, превращаясь в ледяные статуи, но и статуи не стоят долго — от холода они трескаются и рассыпаются в ледяную пыль.
Когда с толпой мертвецов было покончено, волшебник, припадая на одну ногу и держась рукой за кровоточащий бок, выскочил из башни…
Видения закончились…
Пришел в себя я на полу второго этажа, в луже крови, моей крови. Провел ладонью по лицу — на лице тоже кровавые разводы. Кровь шла из носа, ушей, даже из глаз…
Хорошо, что на поясе зелье исцеления. Быстро принимаю лекарство, а затем, достав фляжку, жадно пью. Зелья зельями, но баланс жидкости в организме надо восстановить…
[Системное оповещение: уровень вашего развития не предполагает таких манипуляций. Пожалуйста не повторяйте данный запрос во избежание критических повреждений.]
Ничего себе за хлебушком сходил, как говорится. Откуда ж я знал, что такие вещи, как холодильник, нельзя просить? Холодильник хотел: получай. А Белла же предупреждала, он ж дверями тебе, дураку, хлопала, не лезь, мол, будет хуже… но нет, пристал как банный лист к известному месту.
Видимо, башне для создания таких сложных конструктов нужна основа. Не зря же она мне показала артефакт льда. Значит, для создания морозильной камеры нужен замораживающий артефакт, заклинание какое-то….
Ну, это, кстати, можно устроить со временем, найду или куплю артефакт, и будет тут шикарно. Может, она и не ругалась со мной вовсе, просто хотела объяснить, но не учла мой уровень. И да, судя по предупреждению Системы, выходит, что мы с башней как-то связаны и постройки зависят от моего развития.
Поел плотно, в особенности налегая на скоропортящиеся продукты и сладости. Силы восстановились, не полностью, но достаточно, чтобы не падать после каждого шага.
Картошку оставил на первом этаже, как раз Белла за мое отсутствие сделала типа короба для хранения. Раз с холодильником пока сложности, пусть там лежит.
Потом, поразмыслив, спрашиваю Беллу:
— А если я тебе дам что-то подходящее, чтобы ты благоустроила первый этаж, ты справишься? Вот, например, те кристаллы в металлических держателях, что я принес из охотничьего домика, можешь прикрепить на стены, чтобы они светили… или зачем они нужны?
Белла не отзывается.
Ладно, значит, надо попробовать сообразить самому. Беру один кристалл, оцениваю, выясняю, что они действительно используются как светильники. Держатели нужны для их работы. Они впитывают свет, который падает на стены, а потом переводят его непосредственно к кристаллам. Те предусматривают разные режимы освещения, и, самый большой плюс, они сверхпрочные.
Раз так, можно аккуратно и безбоязненно покидать их в подвал, что я и делаю.
На улице осматриваю принесенные зомби артефакты, сумки, все вещи. Никаких морозных стрел не нахожу, что печально.
Несколько ядовитых болтов из прикупленных у Антуана закидываю в бункер для переработки. Мало ли что из них сумеет Белла сварганить…
Пора в деревню возвращаться. Я бы, конечно, с радостью проторчал в башне еще часика два, отдохнул бы и поспал, но беда в том, что деревня может пропасть, а я еще не все купил и не все изучил. Да и в башне сейчас ночевать рискованно. Кто бы ни скребся в дверь и ни ломал стену башни — явно не с хорошими намерениями пришел… Мы с Беллой пока не готовы к встрече с таким врагом.
— Товарищи. Дела партии снова зовут меня в путь. — трое моих зомбарей внимательно слушают, даже не моргая. — Ваша же задача остается неизменной — собирать в округе все, что может пригодиться: палки, камни, бревна, куски железа. Если находите сумки с артефактами или оружие — точно так же, тащите к башне. После возвращения разберусь со всем. Ударники труда будут отмечены поощрением, те же, кто ленился и филонил, получат строгий выговор с занесением в грудную клетку.
Камни и палки они натаскают. Хотя за столько дней могли уже все перетаскать. Может, пусть носят песок? Ведра им для этой цели сварганить… Хотя что с этим песком делать? Гигантские куличики? Пляж на третьем этаже устроить? Неизвестно даже, что сможет сделать Белла с песком — если она превратит его в камень, то, скорее всего, получится мягкий песчаник.
Если уж эта неизвестная тварь умудрилась хорошие булыжники поцарапать и расколоть, то мягкие породы для нее будут все равно что бумага. Так что нефиг забивать голову себе и скелетам всякими фантазиями. У них есть четкое задание — таскать камни, бревна и железо. Пускай и таскают. А я займусь своими делами.
Возвращаюсь в деревню. Дорога уже привычная, без происшествий. На воротах знакомые лица. Издали узнали, улыбаются…
— Ну что, всю картошку спрятал? — смеется кто-то из воинов, не зло, не с подозрением, а по-дружески.
В ответ лишь улыбаюсь…
— Да ты не обижайся, — выступает вперед пожилой охранник с лихо закрученными усами, — помог ты ночью… силен, один на один с мимиком выскочил и убил гада.
Язык я понимаю все лучше, во фразе лишь несколько слов непонятны, а так я уже ого-го, скоро, может, и сам отшучиваться начну…
В таверне поднимаюсь в свою комнату: мешок картошки на месте, все мои вещи тоже. Значит, местные порядочные люди, а может, после моей вчерашней стычки с мимиком решили, что лучше к такому человеку не соваться — покрошит на жаркое и не заметит. На самом деле оба варианта меня устраивают.
Закинув за спину последний мешок и повесив на плечо сумку с остальными вещами, снова топаю к воротам.
Пока есть время, надо максимально часто бегать от башни к деревне и обратно…
Мое появление снова вызывает смех у стражи.
Кричат что-то, что я частично понимаю, частично угадываю. Типа… Опять картошка? Может, звать тебя картофельным рыцарем? Ты не забыл, что она портится? Или ты уже все съел? С чем ты быстрее справляешься с картошкой или с мертвяками? Куда столько картошки — сгниет ведь!
В ответ на эти вопросы достаю из кармана амулет. Он практически бесполезный, снял с одного скелета — артефакт замедляет рост волос… в носу. Я даже не представляю, на фига кому-то может понадобиться этот амулет, а главное, какой мастер артефактов станет тратить время на создание такой ерунды. Но факт остается фактом — вот он, у меня в руках.
Показываю амулет стражникам:
— Это поможет не испортиться картошке… — с запинкой и улыбкой проговариваю я.
На лицах стражников выражение озорного веселья сменяется уважительными взглядами.
— Артефакт сохранения, — полушепотом говорит кто-то, — это мощно… редко… Сразу видно, успешный церторий.
С удивлением смотрю на вояк.
Цреторий?
Это что такое?
[Словарь аларийского языка
Цреторий (креторий) — устаревшее название людей , посвятивших жизнь поиском артефактов в Мертвых пустошах . Чаще их называют авантюристами, искателями и т. п. — цретории — это те искатели, что сумели раздобыть действительно мощные или дорогие вещи. Кретории — самая почитаемая часть искателей сокровищ. У них нет гильдии или отличительных знаков, нельзя подать про ш ение и стать креторием. Этот титул присваивается неофициально.]
Хм, ладно, креторий так креторий. Пусть хоть горшком называют, главное, чтобы в печку не ставили.
Возвращаюсь в башню с мешком и сумкой.
Так, если с холодильной камерой все сложно, надо позаботиться о сохранности припасов.
— Белла, я надеюсь, мышей ты, как все женщины, не любишь? Их тут нету? — Башня хранит молчание. — Будем считать, что нету. Значит, грызуны не проблема. Но овощи надо разложить, чтобы не гнили.
Скелеты уже принесли к башне несколько досок — более или менее целых. Откуда оторвали — фиг знает, может, забор неподалеку разобрали.
Доски беру, тащу на второй этаж. Так, а еще у меня несколько гвоздей, тех, что я нашел в охотничьей хижине. Эх, молоток бы еще, но чего нет, того нет.
С помощью досок, гвоздей, увесистого камня и чертовой матери мне удалось соорудить нечто вроде ящика для хранения овощей. Туда я, собственно, всю картошку и высыпал.
— Отлично — сверху продует, снизу тоже — так картошечка пару недель точно пролежит… а если начнет прорастать, так я ее посажу. Скелеты ее окучивать будут потом, вредителей собирать, воды натаскают для полива.А я из окна башни на это смотреть буду да указы раздавать… А потом усы отпущу, и пусть батькой меня называют…
Стоп, это меня уже понесло. Картошка есть, и хорошо. Да, среди крупных клубней обнаружилась здоровенная морковка толщиной в половину моей руки… тоже надолго хватит.
Надо скорее закупиться всем, укрепить башню и разобраться с этой странной ночной тварью. Чего уж отрицать, эта башня уже родная. Не представляю, как без нее жить…
Снова деревня Ядрень встречает меня усмешками стражников.
— Если ты снова за картошкой, то я тебя не пущу! — со смехом говорит один из охранников.
— А если не за картошкой, то я тебя не пущу! — подхватывает второй.
Вопросительно перевожу взгляд с одного на другого.
— Проблема? — спрашиваю.
Странно они себя ведут, может, солнце шлемы напекло?
— Не переживай, парень, — подходит усатый страж, — они поспорили, за чем ты снова придешь, за картошкой или нет, вот и морочат тебе голову.
Так, картошки мне уже достаточно.
— Картошка… хватит, — говорю я.
Правый от меня стражник чертыхается и бросает монетку левому, сияющему от радости.
— Вот… выпей за мою удачу, — бросаю серебряную монету правому стражнику я.
Тот ловит серебро на лету, и лицо его сияет от радости:
— Это мы завсегда, мил человек, это мы с радостью.
Ну, а что? Мне деньги сейчас не так нужны. В том смысле, что жизнь дороже серебра или даже золота, поэтому отданные деньги — это не расточительство, а вложение в лояльность.
Просто стражники уже считают меня великим воином и этим самым креторием, но у меня нет уверенности, что, если им взбредет в голову напасть, то я справлюсь с ними тремя. Стражники тренируются постоянно, родились, считай, с оружием в руках. Был бы у меня пистолет, тогда я бы их легко уделал… Если бы они без артефактов защитных были.
В таверне усаживаюсь за свободный стол. Зорья сразу приносит кувшин с морсом и несколько кусков пирога. Начинка внутри мясная, вкусная, но как будто у кусочков разная текстура, наверное, из остатков пекли. Бывает сборная солянка, а мне достались сборные пироги. Сижу отдыхаю, наслаждаюсь обществом, словарный запас пополняю, культурно обогащаюсь, пока время есть, а остается его, как догадываюсь, немного.
Со второго этажа спускается парень, весь в синяках и ссадинах, верхняя часть туловища перемотана бинтами, сквозь которые кое-где проступает кровь.
Парень присел в углу и принялся за принесенную Зорьей кашу. К нему то и дело подходили искатели — кто кружку с пивом на стол поставит, кто полоски мяса, кто кусок сыра…
— Кто это? Что происходит? — ловлю пробегающую мимо Зорью за рукав.
— Рейд неудачный, — отвечает девушка, — еле дошел до нас. Не было б тут деревни — помер бы в лесах.
Из речи Зорьи понимаю, что этот парень вернулся из неудачной вылазки в пустоши. Вернулся чудом — был ранен, но на его счастье, тут Ядрень появилась и он сумел дойти до них. А авантюристы теперь помогают собрату — такая примета.
— Какая еще примета? — удивленно спрашиваю девушку.
— Ясно, ты одиночка, с обычаями авантюристов не знаком… — усмехается девушка, — Все ж знают, что если выжил кто-то в походе и вернулся, надо ему что-то от себя дать — чтобы его неудача на тебя не перекинулась.
Откупаются, значит. Так всегда было — от драконов принцессами откупались…
— Ага, а ты и не знал, потому что одиночкой ходишь, — улыбнулась Зорья, — и картошку таскаешь к себе в схрон….
Видимо на моем лице появилось и удивление, и злость.
Я посмотрел на девушку.
— Не-не-не, я ни при чем, делай что хочешь…
Зорья быстро растворилась среди гостей…
Так, трактирщик, значит, разболтал про мои дела, в частности про картошку. Мужик-то он неплохой, только держать язык за зубами не умеет.
Вот он, как раз за стойкой стоит. Как всегда, протирает ее от разводов и мокрых следов.
Вглядываюсь в мужика пристальнее…
— Гилмо Светов, чего еще ты скрываешь, помимо особой болтливости?
Оценка долго не выдает новой информации, либо действительно ничего нет на него, либо очень хорошо скрыто.
[ОЦЕНКА | ур. 12
Гилмо Светов
Основная черта характера: болтливость
Возможность покупки информации: есть
Судимости: есть
Характер преступления: убийство четырех человек
Место преступления: Дервинт
Срок давности: 17 лет
Прежнее имя: Этерин Газлоу
Примечание: Болтливость в стадии патологии. Если спрашивают о чем-то, то он выдает всю информацию , что ему доступна. Никакие зелья не действуют, заклинания не работают…
Примечание 2: Дело Газлоу — солдата аларийской гвардии, который пребывая в городе Дервинт, убил в стычке четыре человека. К сожалению, один из нападавших оказался сыном главы города. Этерину пришлось спешно бежать из города].
Открыто: 15/32]
Интересный тип. Тут хоть кино снимай. И про детство трактирщиц, которые видят всякое на работе…
Лезть к трактирщику с расспросами и претензиями нет желания. Лично мне он ничего не сделал плохого, людям вокруг, как я посмотрю, тоже, а за болтливость не убивать же его…
Беру пару фараха и подхожу к столу, где сидит раненый авантюрист.
— Тяжелый выдался денек, — с улыбкой обращаюсь я к раненому.
— Неделя… Неделя неудачная, — откликается тот. — Вылазка неудачно началась. Затем в руинах наткнулись на «костяной плетень».
Раненый приключенец поведал мне, что они с группой наткнулись на развалины, только хотели войти, как из дверей выскочили шестнадцать скелетов. Мертвяки сцепились руками, а ноги их двигались синхронно… Когда мертвые срастаются — это называется костяной плетень или костяной забор.
Напал этот плетень на группу, и перебили они почти всех, кроме этого парня. Все припасы и добычу пришлось бросить, а он сам хотел дойти до ближайшего поселения и подлечиться, только на месте, где стояла его деревня, теперь пусто. Оставаться среди руин и сходить потихоньку с ума в планы парня не входило, так что он пошел по тропе, надеясь, что наткнется на людей. Так и случилось, после сильной грозы он обнаружил в лесу группу людей явно не из этих мест. Сил идти дальше у него уже не было, и он потерял сознание. А очнулся тут уже, весь в бинтах, без денег, без провизии, без перспектив…
Несколько минут еще пообщался я с этим бедолагой, выслушивая его истории. Причем истории становились все трагичнее, по мере того как уменьшалось количество пива в кувшине.
Оставляю раненому несколько зелий исцеления и отправляюсь наверх, в комнате подбираю меч для бедолаги.
Спустившись, вручаю ему меч, несколько монет и небольшую сумку.
— Спасибо! — говорит парень, с восторгом осматривая богатства. — Я выпью за твою удачу! Пусть тебе попадаются только тупые и медленные мертвецы…
Ага, значит, и умные мертвецы тоже бывают. Хотя чего это я, вчера ж только одного такого умного еле уделал…
Выпив немного и поболтав, оставляю раненого в одиночестве.
Сам же направляюсь к выходу — пора посетить торговца…
было сложно выбрать, так что пусть тут будут два арта)
