Первое, что пришло мне на ум – меня застрелили в спину, пока я пялилась на небо.

Почти сразу картинка перед глазами вернулась, и я увидела уходящие куда то за голову гладкие металлические сегменты крышки медицинской капсулы.

Я резко села в ней, судорожно хватая ртом прохладный, стерильный воздух, и просто не могла поверить в происходящее. Меня разрывало от эмоций. В эту секунду я всем своим существом ненавидела этот чертов корабль и Церу. Я была готова прямо сейчас собрать свои вещи, прыгнуть в машину и уехать отсюда навсегда.

Я быстро выскочила из капсулы, едва не споткнувшись о бортик. Моя одежда, как и всегда, лежала в нише аккуратно сложенная. Я торопливо, трясущимися руками натягивала штаны и кофту, а по моим щекам все еще текли обжигающе горячие слезы.

В этот момент рядом соткалась проекция Церы, буквально сияющая от абсолютного счастья и гордости.

- Ты большая молодец! Ты прошла полный учебный курс всего за шесть дней! ИИ учебной программы присвоил тебе звание сержанта Космического десанта, поздравляю, Жень!

следующий же момент, едва успев одеться, я сжала кулак и со всей дури попыталась врезать ей прямо по ее довольной физиономии. Но рука просто со свистом пролетела сквозь ее лицо, лишь слегка размыв пиксели голограммы. И в этот момент я окончательно не выдержала. Слезы хлынули по лицу бурным ручьем. От бессилия ноги подкосились, я просто сползла по стене на пол, подтянула колени к груди, закрыла голову руками и начала реветь в голос, навзрыд.

- Ты обещала просто обучение! - прокричала я, задыхаясь от истерики. - Если бы я знала, что там будет такое мясо, я бы никогда в жизни не согласилась! Зачем ты меня туда отправила?! Ты хоть знаешь, что там было?! Она умерла на моих руках! Я фактически собирала ее гребаные кишки своими руками! За что ты так со мной?!

Я, наверное, просидела так минут пять, рыдая навзрыд. От нее за это время не прозвучало ни единого слова, только глухое эхо моих собственных всхлипов отражалось от гладких металлических стен. Когда я отняла дрожащие ладони от заплаканного лица и открыла глаза, то увидела, что Цера сидит на полу прямо рядом со мной.

Я посмотрела на ее грустное, полное искренней вины лицо. Своей голографической рукой она раз за разом пыталась успокаивающе погладить меня по голове, но ее пальцы лишь беспрепятственно проходили сквозь меня , рассыпаясь легкой светящейся рябью. Увидев, что я немного пришла в себя, она тихо заговорила:

- Женечка, поверь, я не хотела этого, - ее голос звучал непривычно мягко и надломлено. - Сценарий твоего обучения мог пойти, как угодно. И раз тебе выдалось именно такое, экстремальное испытание, значит, ИИ учебной программы проанализировал твои скрытые резервы и посчитал, что ты к этому готова.

Она опустила свою призрачную руку и тяжело вздохнула.

- Я наблюдаю за вашей расой с самых ее истоков, - продолжила Цера. - Поверь, люди делали куда более страшные вещи. На вашей планете не было ни одного мирного десятилетия, чтобы вы не начинали массово истреблять друг друга и вытворять такие зверства, о которых даже мне страшно подумать. Единственное, на что я сейчас надеюсь - что то, что ты пережила там, не только причинило тебе боль, но и хоть чуть-чуть закалило тебя изнутри.

Цера посмотрела мне прямо в глаза своим не моргающим, но таким человечным взглядом.

- К сожалению, вся вселенная полна жестокости и крайне опасных существ. Только научившись защищать себя - не только физически, но и морально, не ломаясь под ударами судьбы, - мы сможем надеяться на то, что у нас все получится.

- Я хочу, чтобы ты посмотрела это.

Перед моим лицом с легким шипением развернулся широкий голографический экран.

Первым на нем появилось изображение Туурана. Он стоял в строгом парадном кителе, на его широких плечах сияли капитанские погоны, а вся левая сторона груди была увешана тяжелой россыпью медалей. Тот же спокойный, уверенный взгляд. Сбоку побежали ровные строчки текста:

«Капитан Тууран Заур. 17 лет доблестной службы во славу Империи. Участник более 200 десантных операций и трех прославленных Имперских кампаний. С почетом вышел на пенсию. Погиб через 8 лет после окончания службы, при нападении на родную звездную систему объединенного флота Корпоративных войск. Возглавлял одну из ячеек планетарного сопротивления, ведя успешную диверсионную деятельность на оккупированных территориях».

Волна озноба пробежала по коже. Я судорожно сглотнула. Изображение плавно сменилось. Теперь там была Рима. Она стояла по колено в мутной воде на фоне пышной, ядовито-красной и желтой растительности. Через плечо небрежно перекинута тяжелая импульсная винтовка, на спине - адаптивный маскировочный плащ. Текст гласил:

«Сержант Ааругл Рима Хашша. Командир диверсионно-разведывательной группы батальона глубинной разведки 637 десантного полка. Благодаря профессиональным и решительным действиям сержанта под ее руководством был ликвидирован пункт управления противо космическими силами планетарной обороны на планете YS-567-3, что позволило незамедлительно начать наземную операцию. Пропала без вести при выполнении особо важного задания».

Следующим появилось фото Шила. Теперь на нем был безупречный черный мундир без единой складки с серебряными знаками отличия.

«Майор Тц’Клик-Х’Щаарш. Офицер подразделения кибербезопасности. Остальные данные строго засекречены».

Картинка снова моргнула. На экране появился Лом в потертой форме рядового. В руках он сжимал какую-то древнюю, видавшую виды импульсную винтовку, но лицо было уставшим и удивительно светлым:

«Рядовой Клай Гон. Награжден орденом Рубинового Орла за проявленную храбрость и честь при выполнении воинского долга. В одиночку, под ураганным огнем противника, провел эвакуацию 17 тяжелораненых сослуживцев. Навечно зачислен в списки личного состава 522-го механизированного полка Имперской гвардии».

Слезы снова подступили к горлу, но это была уже не истерика, а какая-то щемящая, горькая гордость.

Затем экран показал последнее фото. Мое. Я в черном композитном бронекостюме, без шлема, с крепко зажатой в руках электромагнитной винтовкой. Взгляд жесткий, чужой, направленный прямо в объектив. Текст рядом гласил:

«Сержант Космического десанта Цирова Евгения. Командир десантного отделения исследовательского фрегата № 01140799. Место приписки фрегата: Исследовательский крейсер "Плеяда"».

Экран погас. И в этот же момент створка двери бесшумно скользнула в сторону, и в комнату вплыл маленький левитирующий дроид-уборщик. В одном из своих манипуляторов он бережно нес какой-то плоский квадратный предмет. Когда он подлетел ко мне, я осторожно взяла вещь из его механической лапки.

Это оказался тонкий, чуть теплый кусок материала, похожего на плотную глянцевую пластмассу, размером с обычный лист бумаги. На нем было напечатано изображение.

Там стояли они. Рима, Шило, Лом и Тууран. В полной боевой экипировке, испачканные пылью, они смотрели прямо в объектив и искренне улыбались.

Губы задрожали. Я провела дрожащими пальцами по их лицам, не в силах оторвать взгляд.

- ИИ учебной программы хотел, чтобы это было у тебя, - тихо произнесла Цера. - После твоего пробуждения я связалась с ним и подробно объяснила всю нашу с тобой ситуацию и специфику твоего появления. Матрица сформировала этот снимок из ваших логов. Жень. Там, в истории Империи, они оставили свой след. Их копии были помещены в обучающую команду, так как они были лучшими. Они существовали в разные эпохи Империи, но я уверена, они бы хотели, чтобы ты была сильной.

Я одной рукой вытерла остатки слез со щек, бережно прижимая к себе гладкий лист с фотографией. Посмотрела еще раз на их счастливые лица и слегка улыбнулась сама себе. После того как я узнала о них настоящих чуть больше, мне стало на душе как-то теплее. Было безумно приятно осознавать, что я лично знакома с ними, пусть это и были всего лишь слепки их матриц, что бы это ни значило. Теперь тупая боль потери смешалась с легким чувством гордости. Гордости за то, что я сражалась с ними рука об руку.

Я аккуратно положила снимок на край капсулы, повернулась к Цере и, глубоко вздохнув, спросила:

‐ Что дальше? С учебкой закончили, что теперь будем делать?

Цера плавно поднялась с пола, привычным движением оправив свой голографический костюм.

‐ К сожалению, не все так просто, - начала она деловым тоном. - Хоть я уже и зачислила тебя в штатный экипаж фрегата на должность командира десантно-абордажного отделения, ты входишь только в младший командный состав. И далеко не весь функционал фрегата тебе доступен. Например, я не могу вывести корабль в гиперпрыжок, у тебя просто недостаточно прав на то, чтобы отдать мне такую команду.

Она сделала пару шагов по отсеку, заложив руки за спину.

‐ Даже если я воспользуюсь экстренным протоколом об эвакуации и, с учетом того, что ты единственный член экипажа, попробую увести нас в прыжок в автономном режиме, это будет сложно. До ближайшей точки Империи нам лететь в районе восьми месяцев. И это только чистое время в прыжках, не учитывая выход из гравитационных колодцев звезд для охлаждения. К тому же, потребуются длительные остановки для построения новых навигационных карт. Все-таки за миллионы лет моя звездная карта, мягко говоря, слегка устарела, и потребуются серьезные корректировки.

Цера остановилась и посмотрела на меня в упор.

‐ Но нам с тобой некуда спешить. Я хочу, чтобы ты прошла следующую программу обучения на пилота орбитальных и малых кораблей. Чтобы у тебя было четкое понимание, что и как делать в ручном режиме. Также в идеале нам нужно набрать хотя бы минимальную команду, еще человека четыре или шесть. Но пока у меня нет идей, как это сделать, не привлекая лишнего внимания.

Все, что я поняла из ее длинного монолога, - это то, что улетать мы пока никуда не собираемся, и мне предстоит очередное обучение. При мысли о том, что придется снова ложиться в эту капсулу, внутри меня моментально начала закипать волна глухого гнева и паники.

Видать, система тут же считала учащенный пульс, или Цера просто заметила, как исказилось мое лицо, потому что она сразу примирительно подняла руки:

‐ Но сначала тебе стоит отдохнуть! Нужно восстановиться физически и морально хотя бы дней пять-шесть. Никаких симуляций. Теперь тебе доступно свободное перемещение по кораблю, и я предлагаю завтра провести для тебя полную экскурсию. А на сегодня, думаю, стоит нормально поесть и просто выспаться.

Ее голос зазвучал чуть более интригующе, словно она решила подкинуть мне приманку:

-Также завтра тебе стоит осмотреть свои личные владения. Они хоть и небольшие, но все же твои. Под твоим прямым управлением теперь находится несколько помещений: оружейная комната отделения, а также малый ангар. Там находится тяжелый дроид поддержки и десантный челнок. Челнок, правда, не входит в твое прямое управление, хоть по сути это и основное десантное средство, по штату у него должен быть свой пилот, который подчиняется напрямую капитану фрегата. Ну и, конечно, за тобой закреплены две каюты по четыре спальных места для бойцов твоего абордажного отделения и твоя личная каюта.

Гнев как рукой сняло. Слова про оружейную комнату и космический челнок зацепили меня настолько сильно, что внутри моментально проснулось жгучее, почти детское любопытство.

Мы прошли с ней в кают-компанию. Я с порога направилась к пищевому синтезатору, мечтая только об одном: заказать себе огромную порцию жареной картошки с мясом и большой, запотевший стакан ледяной колы. Но как только ниша открылась, выдав безумно ароматное, шипящее блюдо, Цера покачала головой.

– Жень, я бы очень советовала поесть что-то менее тяжелое, – мягко остановила она меня. – Твой организм шесть дней находился в капсуле и потреблял только внутривенный питательный раствор. Конечно, ничего смертельного от жареного мяса с тобой не случится, но желудку будет очень плохо.

Пришлось нехотя согласиться с ее железной логикой. Цера показала, где находится ниша утилизатора отходов. Было до слез грустно выкидывать туда такую аппетитную картошку стоило мне поставить тарелку внутрь, как она исчезла с тихим гудением, мгновенно расщепленная .

Вернувшись к экрану синтезатора, я закрыла глаза и представила обычный куриный суп. Тот самый, с домашней лапшой и укропом, который мама всегда готовила в детстве. Забрав глубокую тарелку с золотистым, горячим бульоном, я села за стол напротив Церы и сделала первый глоток. Это было невероятно. Вкус был точь-в-точь таким же уютным и домашним .

Я неторопливо ела, и мы с ней еще немного поговорили, сбавляя градус напряжения после ли тяжелых дней. Вскоре эмоциональное истощение после симуляции накрыло меня с головой, глаза начали предательски слипаться.

Пожелав Цере спокойной ночи, я ушла в ту же каюту главного инженера, в которой останавливалась в прошлый раз мы договорились, что в свои законные апартаменты я перееду уже завтра.

Я с наслаждением встала под обжигающе горячий душ, смывая с себя остатки фантомной пыли, пота и чужой крови . Вытеревшись насухо, я едва добралась до кровати и рухнула на нее. Матрас мягко промялся, подстраиваясь под контуры моего тела, и я мгновенно провалилась в глубокий, спасительный сон без единого сновидения.

Когда я только проснулась, первым рефлекторным движением я попыталась вскочить с постели и начать лихорадочно втискиваться в бронекостюм. Но, едва дернув рукой, я замерла. Не было мерзкого воя сирены, не было рыка сержанта Галгоуса, даже внутренний будильник в голове молчал. Вокруг стояла идеальная, умиротворяющая тишина.

Как только я приподнялась и села на кровати, в каюте плавно включилось мягкое утреннее освещение. Я выдохнула, отпуская фантомное напряжение в мышцах, встала и пошла в душ. Стоя под теплыми струями воды, я мысленно связалась с Церой.

Она бодро пожелала мне доброго утра и сказала, что ждет решения: с чего именно мы начнем этот день. Пойдем ли сначала на завтрак, или я захочу осмотреть свои, так сказать, должностные владения, а уже потом устроим общую экскурсию по фрегату.

Вытираясь и натягивая чистую одежду, я уверенно ответила:

– Начнем с оружейной, потом ангар. После этого завтрак, а уже потом полная экскурсия.

Закончив одеваться, я уже без подсказок, одним только мысленным усилием открыла дверь своей каюты. Вышла в светлый коридор и пошла по зеленой навигационной линии, которая услужливо вспыхнула прямо в воздухе передо мной. Линия довела меня до конца коридора, упершись в глухую створку. Я мысленно приказала ей открыться и шагнула внутрь.

Это оказалось крошечное помещение, буквально пара квадратных метров. Как только я зашла, дверь за спиной тут же сомкнулась. Я даже не поняла, что происходит, не было ни звука, ни привычной вибрации движущейся кабины.

Тут же рядом соткалась голограмма Церы, и в этот самый момент двери впереди разъехались в стороны, открывая вид на совершенно другой коридор.

– Это аналог вашего лифта, – с улыбкой пояснила она. – Мы сейчас поднялись на среднюю палубу. Смотри, структура корабля простая. На нижней палубе находится медотсек, где ты просыпалась, реактор, каюта главного инженера, кают-компания, а также каюты техников, медика и его помощника. Там же расположены грузовой трюм и научная лаборатория.

Она плавно пошла вперед по коридору, а я двинулась за ней, внимательно слушая.

– На средней палубе, где мы сейчас, находится оружейная, командный пункт он же капитанский мостик, зал для брифингов и каюты капитана, главного и второго пилотов. И здесь же каюты твоего абордажного отделения. А на верхней палубе расположен обзорный смотровой отсек и каюты остального экипажа.

Мы прошли по коридору метров сорок и свернули к массивной двери. Возле нее на матовом металле выделялась квадратная панель, где-то пятнадцать на пятнадцать сантиметров.

– Приложи ладонь к панели и одновременно мысленно прикажи двери открыться. Это двойной уровень допуска, – проинструктировала Цера.

Я послушно приложила руку к прохладному металлу и сосредоточилась. Дверь с тихим шипением уехала в стену, открывая доступ в святая святых.

Внутри оружейная пахла озоном и оружейной смазкой этот запах я запомнила еще с симуляции. Слева, выстроившись в идеальный ровный ряд, стояли девять громоздких контейнеров. Они напоминали огромные высокотехнологичные холодильники с мутно-белыми, почти непрозрачными дверцами.

– Прикажи им всем открыться, – сказала Цера, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Я сфокусировалась, отдавая мысленную команду, и все девять матовых панелей синхронно скользнули вверх, скрывшись в корпусах. Внутри контейнеров зажегся холодный белый свет.

Один контейнер оказался абсолютно пустым. Зато в остальных восьми висели костюмы. На первый взгляд они походили на те самые композитные бронескафандры из учебки, но были другими. На них не было ни единой защитной пластины это были абсолютно гладкие, плотно облегающие комбинезоны черного цвета. По всей их поверхности, располагались небольшие круглые металлические разъемы. Я присмотрелась: только на одной грудной секции таких контактных портов было штук восемнадцать.

Цера тут же начала объяснять:

- В отличие от стандартных бронекостюмов десанта, с которыми ты тренировалась, это модульная броня последнего поколения. Прямо перед самым началом похода нашего крейсера мы прошли полное переоснащение. В зависимости от задач твоего отделения ты можешь сама выбирать, что именно навешивать на базовый комбинезон. Вот, например...

После этих слов внутренности контейнера, перед которым я стояла, с тихим щелчком провернулись вокруг своей оси. Черный комбинезон скрылся в глубине, а на его месте оказалась матовая металлическая панель, на которой был закреплен комплект тяжелых пластин такого же серого цвета, как и костюм самой Церы.

Массивная, чуть изогнутая моноплита для груди и спины, анатомические щитки поменьше на бедра, голени, плечи и предплечья. На самой верхней полке покоился шлем. Он выглядел жутковато и непривычно: абсолютно глухая лицевая часть. Не было ни прозрачного стеклянного визора, ни узких прорезей для глаз просто сплошной литой металл.

Цера продолжила свою лекцию:

- Это стандартный комплект бронезащиты. Каждая пластина является независимым эмиттером защитного силового поля. В отличие от ваших старых костюмов, защита здесь в разы надежнее: если один сегмент перегружен, остальные продолжают держать удар. К тому же, здесь больше не нужен тот тяжелый наспинный модуль жизнеобеспечения, с которым ты прыгала.

Она плавно провела рукой над броней.

- База костюма сама вырабатывает достаточное количество энергии. Ее хватит, чтобы комфортно находиться в ледяном космическом вакууме больше трех суток, а под водой почти неделю. Также эти пластины генерируют вокруг бойца полноценное маскировочное поле, преломляя свет. А что касается шлема...

Цера перевела взгляд на гладкий купол на верхней полке.

- Тебе просто не нужны оптические прорези. В шлем встроен новейший нейроинтерфейсный комплекс разведки и целеуказания. Изображение с десятков микросенсоров будет транслироваться напрямую в твое сознание через модуль связи, давая идеальный обзор на все триста шестьдесят градусов. Также там есть радар, улавливающий присутствие любых форм жизни в радиусе до полутора километров. И это лишь базовые функции.

Тут же внутренности контейнера с тихим щелчком провернулись еще раз, и на этот раз там оказалось нечто совершенно невообразимое. Здесь висел комплект брони поистине монструозного вида. Толстые бронеплиты на груди и спине имели выступающие вверх секции, которые образовывали глухой металлический воротник, надежно защищающий шею. На вид эти пластины должны были превратить человека в ходячий танк, не оставляя уязвимых мест.

Цера продолжила свою лекцию:

– Это тяжелый штурмовой вариант снаряжения. В нем ты, мне кажется, сможешь выдержать прямое попадание из стационарной плазменной турели, и с брони даже краска не слезет. Но за все приходится платить: из-за колоссального расхода энергии автономность здесь падает до суток, в зависимости от количества принятого урона и твоей активности. Дальше придется либо пополнять заряд сменными энергоячейками, либо прятаться и ждать около восьми часов, пока накопители не восстановят резерв самостоятельно.

После этих слов внутренности хранилища провернулись в третий раз.

Мой взгляд тут же прикипел к оружию в ложементах. В центре висела винтовка, совершенно не похожая ни на одну из тех, с которыми мы бегали в учебке. Ее матово-черный корпус сочетал в себе невероятно гладкие, эргономичные обводы и одновременно откровенно хищную, агрессивную форму. Рядом, в отдельных нишах, аккуратно крепились шесть запасных энергоблоков. Чуть ниже висел личный пистолет с двумя ячейками к нему, а отдельное место занимал боевой клинок с лезвием, длиной около двадцати сантиметров. По бокам от всего этого великолепия крепились различные гранаты и девайсы.

Цера, заметив мой горящий взгляд, с гордостью начала рассказывать:

– Это ШСК-2 “ Пульсар “. Винтовка нового поколения... ну, нового на момент ста девяноста двух миллионов лет назад. Принцип ее действия кардинально отличается от вашей учебной магнитной ВЭМ-9. Здесь стрельба основана на коротком пучке нуклонов, разогнанных до сумасшедших скоростей. Если сравнивать, то ВЭМ-9 на ее фоне – просто пневматическое ружье.

Она плавно обвела винтовку рукой.

– ШСК расшифровывается как Штурмовой Стрелковый Комплекс. Он напрямую интегрируется в нейросистему костюма, что невероятно упрощает прицеливание. Условно: с помощью радара жизненных форм шлема ты засекаешь противника за две комнаты от себя. Тебе не нужно целиться глазами – интерфейс сам строит вектор, и ты просто стреляешь прямо сквозь эти стены, гарантированно выжигая цель.

Цера указала на нижние полки:

– Там находится персональный электромагнитный пистолет ЭМП-Л “Аргумент”. Вот у него принцип один в один как у ВЭМ-9, только он намного компактнее и так же синхронизируется с твоей броней.

А это – штурмовой клинок десанта. Он выкован из особого сплава, который по надежности может поспорить с корабельной обшивкой. Молекулярная заточка. Плюс режущая кромка может кратковременно нагреваться до трех с половиной тысяч градусов, что позволяет прорезать практически любые металлы, как горячий нож масло.

Она кивнула на россыпь мелких цилиндров сбоку:

– Ну и остальное – это различные виды взрывных устройств, от ручных гранат до мин с разным типом действия: фугасные, осколочные, электромагнитные и парализующие.Полный боевой арсенал.

Я еще раз осмотрела все это, мысленно давая команду креплениям со снаряжением провернуться обратно. Хотелось надеть и опробовать это все прямо сейчас. Но тут интерес все-таки взял верх, и я решила спросить у Церы:

– А почему мест хранения девять, а комплектов всего восемь? Где еще один комплект снаряжения?

– Все, что от него осталось в почти уничтоженном состоянии, хранится в катакомбах под Ватиканом, в их главном Хранилище реликвий, – спокойно ответила она. – Но то, что там лежит, тяжело назвать даже частями брони. Так, хлам. Время безжалостно даже к таким высокотехнологичным вещам. Именно в нем Гаардам покинул меня в последний раз.

Я слушала это и поражалась масштабам истории, к которой внезапно прикоснулась. Осмотрев еще раз свои новые владения, я сказала Цере:

– Пойдем в ангар. Там же стоит единственный член моего отряда? Дроид огневой поддержки.

От сжигающего меня любопытства я невольно ускоряла шаг. Мы вышли из оружейной и прошли в самый конец коридора. Там оказалась совершенно обычная дверь. Когда мы зашли, помещение почти ничем не отличалось от остальных, разве что на противоположном конце находилась массивная усиленная створка такая же, как вела в шлюз в грузовом отсеке.

Справа стояло что-то вроде огромного грузового контейнера высотой метра два с половиной и шириной около четырех. К нему от стены тянулся толстый силовой кабель. Когда мы подошли ближе, передняя стенка этого ящика с глухим шипением ушла вверх.

За ней покоился дроид огневой поддержки. Его угловатый, вытянутый корпус темно-серого цвета отдалённо напоминал гигантскую дольку шоколадного батончика, только отлитую из матовой броневой стали. Сейчас четыре массивные лапы были компактно сложены по углам, идя вровень с корпусом. На верхней плоскости, плотно прижатые к броне в походном режиме, виднелись две спаренные роторные турели. Точно такие же я видела в симуляции они стояли на стационарных зенитных установках ПВО.

Цера кивнула на него:

– Дай ему мысле-команду на активацию. В него уже загружены данные, что ты новый командир абордажного отделения.

Я тут же представила, как он включается, и направила этот импульс в его сторону. Прямо перед глазами мгновенно вспыхнула полупрозрачная зеленоватая табличка интерфейса:

«ДОП-98820, модель "Метис" АКТИВИРОВАН.

Состояние узлов: 100%

Заряд накопителей: 100%

Общая готовность к выполнению задач: ПОЛНАЯ

Вооружение: Турель РЭМП-6У (2 шт.), Пусковая установка РПУ-10У (1 шт.)

Боекомплект: 0% (Требуется пополнение боеприпасов)

Полезная нагрузка: Пусто»

Как только табличка погасла, Цера продолжила инструктаж:

– Это дроид огневой поддержки. В его основные задачи входит огневое подавление на поле боя и защита личного состава. Он крайне многофункционален. Из основного вооружения два роторных электромагнитных пулемета с боекомплектом по пять тысяч зарядов на каждый.

Она указала на скрытые ниши в корпусе дроида:

– Плюс пусковая установка с широким выбором боеприпасов: "поверхность-поверхность", "поверхность-воздух". Боевые части тоже разные: электромагнитные, шрапнельные, фугасные, кумулятивные, плазменные и так далее. Также "Метис" может осуществлять дистанционную постановку минных заграждений. В задней части корпуса находится отсек под полезную нагрузку он может переносить дополнительный боекомплект для отряда, тяжелое снаряжение или запасные накопители.

Дроид издал низкий, едва слышный гул, словно оживая и прислушиваясь к нам.

– На нем установлен новейший комплекс радиоэлектронного подавления и собственный разведкомплекс, – добавила Цера. – Он может эффективно работать как по наземным, так и по воздушным силам противника. Но главное- у него установлено ядро ИИ, заточенное под выполнение любых поставленных боевых задач. Он имеет собственное сознание. Это не робот в твоем земном понимании, это настоящий, полноправный член отряда. Если ему не поставлен жесткий, пошаговый порядок действий, он способен проявлять инициативу и выполнять задачу максимально эффективно, анализируя данные со своих сенсоров или разведкомплексов отряда.

Будто услышав, что разговор идет о нем, дроид ожил. Он плавно разложил свои четыре лапы, с тихим гудением мощных сервоприводов приподняв массивный корпус на добрые полтора метра над днищем контейнера. Удивительно грациозно для своего веса он боком вышел наружу. Я инстинктивно отступила шагов на пять назад.

Он повернулся ко мне своим «лицом» если так можно было назвать скошенную переднюю часть корпуса, усеянную темными провалами окуляров и установленным над ними блоком датчиков разведкомплекса. Объективы тихо щелкнули, фокусируясь на мне.

И вдруг я почувствовала от него мощный поток эмоций, направленный прямо в мое сознание! В этом импульсе смешались чистая радость пробуждения и абсолютная, почти щенячья преданность вместе с холодной готовностью немедленно выполнить любую задачу.

Словно хвастаясь, дроид поднял обе роторные турели. На скрытых направляющих они разложились чуть в стороны, встав вровень с корпусом. Он с низким, угрожающим гулом раскрутил блоки стволов, имитируя поиск цели, затем пружинисто пригнулся на своих гидравлических ногах. Сделал пару коротких шагов назад, совершил легкий, неожиданно проворный прыжок вперед и ловко покрутился вокруг своей оси.

Я мысленно приказала ему лечь и проползти два метра вбок. Он незамедлительно плюхнулся «на брюхо» и забавно, словно гигантский металлический краб, проворно перебрал лапами в положении лежа, в точности выполняя приказ.

Я с улыбкой посмотрела на эту смертоносную, но сейчас такую забавную машину и спросила у Церы:

– А как с ним общаться?

– Ты можешь отдавать ему команды мысленно, через свой модуль, или просто голосом, – ответила она. – Если он сам захочет тебе что-то сообщить, а ты в этот момент будешь в бронекостюме, то доклад придет текстом на твой визор или синтезированным голосом прямо в динамики шлема. А пока ты без брони, как сейчас, он может привлекать твое внимание и передавать базовые намерения вот такими направленными пси-эмоциями.

Я медленно подошла к нему и слегка похлопала ладонью по боку его массивного корпуса. Металл оказался прохладным, матовым, а глубоко под ним едва заметно вибрировали мощные механизмы. Я опять ощутила направленную волну эмоций. На этот раз в ней читалось что-то похожее на искреннее удивление и легкую, почти детскую радость от тактильного контакта.

Я обернулась и спросила Церу:

– А я могу его как-то назвать? Дать позывной?

Она слегка улыбнулась, видимо, вспомнив, как сама недавно получила свое имя, и ответила:

– Почему бы и нет. У тебя это очень хорошо получается.

Я снова повернулась к дроиду. Внимательно посмотрев на его тяжелую броню, роторные пулеметы и общую устрашающую грозность, я на секунду задумалась, а потом решительно произнесла:

– Будешь Люцифером.

На мгновение я почувствовала от него замешательство ИИ явно не нашел этого слова в своих древних базах данных. Объективы на его корпусе вопросительно щелкнули.

А потом он вдруг радостно и грозно, словно огромный боевой конь, звонко перестучал по палубе своими бронированными лапами-приводами. Мощный эмоциональный импульс одобрения едва не сбил меня с ног.

Цера тут же рассмеялась и пояснила:

– Я только что пакетом передала ему данные из вашей планетарной сети. Историческую справку, определение, кто такой Люцифер, и что это имя значит в вашей мифологии. Ему безумно понравился его новый позывной. Звучит весьма грозно.

Я слегка рассмеялась над его реакцией. Проведя с ним еще пару минут, я отдала мысленную команду на возвращение в базовую ячейку.

- Цера, а где челнок?

- Он находится прямо за шлюзовой камерой, - ответила она. - На фрегате нет ангара в привычном земном понимании. Штатное место челнока находится, можно сказать, вмурованным в кормовую часть самого фрегата. Пока он закреплен в доке, его системы интегрируются с защитным контуром, и он выполняет роль одной из турелей противоракетной обороны в задней полусфере.

Цера направилась к массивной двери шлюза. За ней оказалась еще одна небольшая переходная комната, буквально три на три метра. Мы шагнули внутрь, гермодверь за нами сомкнулась с тихим гулом, а через пару секунд открылась следующая створка.

Это были уже внутренности челнока. Воздух здесь был чуть прохладнее и пах синтетикой. Слева и справа вдоль бортов тянулись ряды противоперегрузочных кресел с массивными дугами фиксации десанта по пять штук с каждой стороны. В передней переборке зияла открытая бронированная дверь, ведущая в кабину. Там стояли два глубоких ложемента: один для пилота, другой, чуть сбоку для оператора систем обороны. Вместо привычной приборной панели перед ними полукругом возвышался массивный выключенный экран. Никаких окон или иллюминаторов. Штурвала, ручек управления или кнопок тоже нигде не наблюдалось.

- А как им управлять? - удивилась я, осматривая пустую консоль.

- Пилот подключается напрямую к системам корабля через нейроинтерфейс шлема, поэтому руками он ничего не пилотирует, - пояснила Цера. - Ручное управление предусмотрено только для аварийного режима. В этом случае из подлокотников кресла выдвигаются два скрытых джойстика маневрирования.

- А как сюда поместится Люцифер? Он же тут будет почти впритык, если вообще влезет.

- Он может находиться и внутри десантного отсека, но тогда свободного пространства, и правда, почти не останется. Обычно он крепится к внешней подвеске. Снизу на днище есть специальная ниша для тяжелых модулей.

Тут же прямо в воздухе передо мной развернулось детальное голографическое изображение челнока с габаритными метками.

Внешне он отдаленно напоминал те угловатые "утюги" из симуляции учебки, но выглядел куда элегантнее. Обводы корпуса были более плавными и хищными. Прямо над кабиной выступала спаренная турель. По бокам располагались выдвижные обтекатели, на которых голограмма услужливо подсвечивала скрытые узлы для крепления дополнительного вооружения. Затем картинка моргнула, показывая вид снизу: в днище открывалась ниша, куда плотно, почти полностью утапливаясь в корпус, примагничивался Люцифер. Находясь в такой сцепке, дроид мог опускать свои роторные пулеметы и работать ими как дополнительной нижней турелью челнока.

Цера продолжила комментировать схему:

- На планетах с активной гравитацией челнок передвигается, используя встроенные антигравитационные генераторы, что делает его маневренным и почти бесшумным. В условиях космоса или для быстрого разгона он задействует маршевые импульсные двигатели. Два основных сопла расположены сзади, в верхней части корпуса. И еще два малых маневровых спереди по бокам на подвижных направляющих. Они позволяют мгновенно менять вектор тяги, а также исполняют роль мощных тормозных двигателей при жестких посадках.

После этого мы спустились в кают-компанию. Я решила устроить себе настоящий земной завтрак и заказала порцию румяных сырников с малиновым джемом и густой сметаной, а вдобавок большую кружку обжигающего, ароматного кофе. Еда оказалась потрясающей и окончательно вернула меня в равновесие.

Покончив с завтраком, мы с Церой приступили к подробной экскурсии по фрегату. Начали с инженерного отсека и реакторной зоны. Как Цера продемонстрировала мне на трехмерной голограмме, это «сердце» корабля располагалось на нижней палубе, надежно скрытое почти в самом центре корпуса.

Сам инженерный отсек представлял собой средних размеров комнату. Одну из стен здесь целиком занимал огромный диагностический экран. На нем в реальном времени переливалась подробная схема фрегата, где разными цветами отображалось состояние всех узлов и энергосетей. Сам реактор находился за массивной бронированной переборкой в глубине отсека, но ничего визуально интересного я там не увидела. Как объяснила Цера, энергоустановка полностью изолирована и заключена в глухой защитный кожух. В случае критической аварийной ситуации этот кожух вместе с реактором мог быть целиком отстрелен от корабля, чтобы спасти остальной экипаж.

Здесь же, в инженерном отсеке, стояли два массивных промышленных синтезатора. По словам Церы, они могли воссоздать любую деталь или вещь из неорганических материалов на молекулярном уровне. По сути какая-то супер технологичная инопланетная версия 3D-принтера, способная напечатать хоть винтик, хоть целую деталь обшивки.

Затем мы снова наведались в медотсек, где я уже не один раз приходила в себя. Цера рассказала про медицинские капсулы подробнее. Оказалось, их возможности просто граничат с магией: при необходимости они способны даже полностью восстановить утраченную конечность, если вовремя поместить туда раненого, и вообще могут буквально вытащить человека с того света, регенерируя ткани на клеточном уровне.

Рядом с медотсеком располагались жилые блоки: каюта главного инженера, где я ночевала до этого, а также каюты главного медика и его ассистента.

После этого мы заглянули в научную лабораторию. Там я толком вообще ничего не поняла, вокруг рядами стояли какие-то замысловатые сканеры, хромированные колбы и голографические столы. Заметив мое замешательство, Цера успокоила, что после профильного обучения мне всё станет более или менее понятно. Вкратце она объяснила, что данное оборудование позволяет проводить глубочайшее изучение и молекулярный анализ абсолютно любых органических или неорганических материалов.

Закончили мы нижнюю палубу посещением грузового трюма, того самого, откуда я выходила наружу. Помещение было плотно заставлено рядами серых металлических ящиков со светящимися символами. Цера рассказала, что в них лежит, и там оказалось много чего интересного. В трюме был собран огромный запас всего необходимого: от боеприпасов для моего отделения и дроида до запасных частей, расходников и сложного исследовательского оборудования. Настоящий склад для долгой и автономной экспедиции.

После мы поднялись на среднюю палубу и начали экскурсию с кают абордажного отделения. За дверью оказался короткий коридор на три двери. Прямо по курсу располагалась моя личная каюта командира отделения. Когда мы зашли, я сразу заметила, что она была явно меньше апартаментов главного инженера. Здесь находилась односпальная кровать, уютно утопленная в нишу стены, а прямо над ней- скрытая за панелью полка под личные вещи.

У противоположной стены стоял рабочий стол с встроенным экраном. За еще одной сдвижной дверью прятался личный санузел, крошечная комнатушка, в разы меньше, чем у инженера, вмещающая только душ и туалет. Но, несмотря на тесноту, каюта выглядела вполне уютно и практично.

В двух соседних комнатах стояло по четыре койки для личного состава и располагался точно такой же крошечный санузел- один на четырех человек. Каюты капитана и главного пилота, которые мы осмотрели следом, оказались почти один в один как покои главного инженера. Единственное отличие в капитанской каюте было отдельное небольшое помещение, оборудованное защищенным терминалом для закрытой связи с командованием флота.

Командный центр, он же капитанский мостик, представлял собой просторное помещение в самом центре средней палубы. Внутрь вела невероятно толстая, массивная бронедверь. Сам мостик выглядел строго и функционально: по центру, на небольшом возвышении, располагалось рабочее кресло-ложемент капитана. Прямо перед ним, в своеобразной низине перед отключенными панорамными дисплеями,- место главного пилота. По бокам от капитанского возвышения, лицами к стенам, тянулись рабочие станции офицеров: управления орудийными системами, контурами защиты, радиоэлектронной борьбы и дальней связи.

Также на средней палубе мы заглянули в отсек главного калибра. Это было нечто, потрясающее воображение: колоссальных размеров излучатель, питающие механизмы которого тянулись почти через всю длину корабля, занимая огромную часть внутреннего пространства фрегата. Рядом с такой огневой мощью я почувствовала себя совсем крошечной.

Завершили мы осмотр средней палубы в тренировочном зале. Это был пустой отсек, где можно было как просто поддерживать физическую форму, так и отрабатывать сложные тактические учения для всего отряда. Как с гордостью отметила Цера, технологии помещения позволяли искусственно менять силу и вектор тяготения, а также с помощью голограмм реалистично имитировать любые природные и ландшафтные условия для тренировок.

Верхняя палуба представляла собой самое тихое место на фрегате. Здесь располагались несколько пустых кают, рассчитанных каждая на пять членов экипажа. Их закрытые двери были по обе стороны от светлого коридора.

В самом конце этого коридора находилась, пожалуй, самая притягательная часть корабля- обзорная палуба. За массивной дверью скрывалось просторное помещение с мягким, приглушенным освещением и несколькими удобными, анатомическими креслами. Почти всю внешнюю стену здесь занимало гигантское панорамное бронестекло.

Сейчас оно было наглухо закрыто внешними защитными бронелистами, отрезающими нас от толщи земли снаружи. Но, как объяснила Цера, в полете эти тяжелые металлические створки могли плавно убираться в скрытые пазы корпуса. Отсюда, должно быть, открывался невероятный, захватывающий дух вид на открытый космос и бесконечные россыпи звезд.

После этого Цера закончила экскурсию. Я прошла в свою новую кают, где дроид уже заботливо доставил сюда все мои вещи. На аккуратно заправленной кровати лежал тот самый базовый костюм без тяжелых бронепластин, усеянный пустыми магнитными разъемами. На его груди тускло поблескивали сержантские знаки отличия Империи, а также на груди четким, строгим шрифтом была выбита моя фамилия.