В холле Рода расплакалась, издавая невнятные звуки. Мистер Лаки протянул ей носовой платок.

– Будет, будет, – сказал он и, почувствовав тщетность своих слов, прибавил: – Тише, тише.

– Боб изводит меня, – всхлипнула Рода. – Намеренно. Жестоко.

– Нет-нет, – возразил мистер Лаки. – Боб не хотел этого. Он всего лишь пытается развлечь Мамулю. Готов поспорить: его рассказ – вымышленный. Мне он показался неправдоподобным. Боб не хотел расстроить тебя.

Они шли по коридору, и, дойдя комнаты Роды, мистер Лаки открыл дверь.

– Просто пойди к себе, – настоял он. – Умойся, приведи себя в порядок, и почувствуешь себя лучше. А чуть позже, когда ты отдохнешь как следует, ты и я, твой дядюшка, поговорим. По душам…

Рода обеими руками схватила его ладонь и поцеловала ее. Мистер Лаки ужасно смутился; ему хотелось сбежать, улететь, провалиться в мягкий ковер и ускользнуть ползком; сделать что угодно, чтобы его не тащили обеими руками в комнату Роды на кушетку в ногах ее кровати. Раз уж она заволокла его сюда, он мог бы остаться на минутку, решил он; но будь он проклят, если сядет на эту штуковину из синего атласа в комнате, которая до того набита увядающими цветами, что пахнет похоронами.

– Дядя Базз, пожалуйста, садитесь.

Мистер Лаки сел.

– Я хочу попросить вас об одолжении.

– Угу. Конечно. Буду рад сделать все, что угодно, Рода.

– Если Роберт и в самом деле пишет книгу, которую он описывал, я хочу, чтобы вы убедили его остановиться. Немедленно.

– Угу… но… – возразил мистер Лаки. – Я не знаю, смогу ли повлиять на Боба в таком вопросе. Мне кажется, что это – не мое дело. Или… что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что если в этот дом будут привнесены еще какие-либо флюиды ненависти, жестокости и насилия, то обязательно произойдет ужасная трагедия. Поскольку в этом доме Боб описывает убийство… – остановившись, девушка и запустила свои длинные пальцы в копну черных волос, потёрла виски, свела локти вместе и вздрогнула.

– Рода, я не понимаю твоего отношения к этому дому, – заявил мистер Лаки. – Как ты думаешь, что происходит в доме твоего отца? Мне кажется, что в этом доме все добры к нам с твоей тетей.

– Вы спрашиваете, что происходит? – Рода извлекла пальцы из своей шевелюры и вытерла их о подол платья. Мистер Лаки задумался о сомнительных привычках племянницы. – Вы спрашиваете меня? В то время как вы с тётей, самые добропорядочные и разумные люди, не пробыли в доме и недели, как произошёл несчастный случай.

– Ох, несчастные случаи происходят и в самых образцовых семьях. Я никогда не понимал почему паркет принято натирать до такой степени, что он превращается в смертельную ловушку; но…

– От потолка и до подвала, – Рода правой рукой указала вверх, а левой – вниз; на ее правом запястье было чернильное пятно, а пуговица на левой манжете болталась, словно паук на паутинке, – этот дом – смертельная ловушка.

– Я бы так не сказал, – мистер Лаки невзначай отодвинулся от нее на дюйм или около того. – Хотя, конечно, мы с Мамулей считаем, что натертые воском полы…

– Это место делают опасным не скользкие полы, а скользкие мысли, – заявила Рода. – Зло является осязаемой силой, производимой людьми, людьми же и управляемой. Если бы на Земле не было людей, на ней бы не было и зла.

– Ну, не знаю. У нас дома есть собачонка. Думаю, я рассказывал о ней. Милейшая из всех, которых вы только видели. Так вот, она ворует еду у кота всегда, как только у неё появляется возможность.

– Нет! – яростно возразила Рода. – Нет! Приписывая ей злые поступки, вы и производите зло, ведь животные не ведают о нем. Она просто голодна.

– Ни в коем случае. Толстая, как сарделька.

– Она видит пищу, – уверенно продолжала Рода, – Она хочет ее. Она берет ее.

– В таком случае многие люди идут тем же порочным путем. Они не сидят и не размышляют: «Это же плохо, а я собираюсь сделать это». Понимаешь, что я имею в виду? Они просто быстренько делают, что хотят, когда у них появляется возможность.

– Вы верите, что зло притягивает зло? – с осуждением обратилась к нему Рода.

Перед лицом этих страстных обвинений мистеру Лаки не хотелось высказывать свое мнение о притягательных силах зла – до сих пор он о них не задумывался.

– В какой-то степени, – осторожно предположил он; это был самый обтекаемый вариант ответа, пришедший ему на ум.

Рода покачала головой, и из ее прически вывалились две заколки для волос с отколотой эмалью и скользнули на грязный шёлк обивки кушетки.

– Я посвящаю свою жизнь тому, чтобы привнести истину и красоту в эту зловещую атмосферу, каждый день я трачу по несколько часов, производя вибрации любви, истины и красоты. Но я всего лишь одна. Моих сил недостаточно. Как я уже говорила, зло наполняет этот дом. И оно растекается во все стороны. Посмотрите на наших соседей, Тедлоу. Они были экстравагантными глупцами, но вовсе не злыми людьми. Но они поселились возле источника зла. Они вхожи в этот дом. И мистер Тедлоу, пышущий здоровьем человек, однажды утром был найден мертвым в свой комнате.

– Нет, – возразил мистер Лаки. – Будь он таким здоровым, не умер бы. Здоровые люди не умирают просто так.

– Его физическое состояние было идеальным. Но он был слаб, слаб духом. А флюиды зла были слишком сильны. Он…

– А ты никогда не пыталась отвлечься от подобных мыслей? В школе у нас была разминка для ума…

Но Рода была не в том настроении, чтобы выслушивать школьные воспоминания.

– Это началось более тридцати лет назад, когда мой отец восседал на судейском престоле, приговаривая своих собратьев к смерти или страданиям, которые похуже смерти. Погодите! Дайте мне закончить. Вы понимаете, что сейчас в тюрьме стенают и мучаются люди, которых мой отец приговорил тридцать лет назад?

– Ну, я как-то был в тюрьме штата – там, во дворе, заключенные играли в бейсбол.

– Это здесь ни к чему. Пожалуйста, не извращайте суть. Ответьте. Как вы думаете, что чувствуют те люди по отношению к человеку, который обрек их на страдания? К человеку, который ответственен за то, что по сути они погребены заживо?

– Рода, постой! Это не разговор. Ты ставишь телегу впереди лошади. Послушай. Во-первых, твой папа не более меня виновен в том, что те люди понесли наказание. Во-вторых, он не приговаривал их собственноручно. Жюри присяжных…

– Страшные мысли. Мысли о смерти, бесчестии, мести. Вот, что чувствуют заключенные и их опозоренные семьи. И их мысли направлены против этого дома, моего отца и его семьи. И в этом доме это сознаю лишь я одна. Я в одиночку сражаюсь со всем этим.

– Дела говорят громче слов, – сурово заявил мистер Лаки. – То есть я хочу сказать, что…

– Послушайте! Остальное не имеет значения. У меня есть, что сказать. Сказать вам. Я не рассказывала об этом никому.

Мистер Лаки вздохнул и беспокойно заерзал, удивляясь собственной способности претерпевать все, к чему его приговорила неумолимая судьба. В прошлом несколько раз (самому мистеру Лаки казалось, что так было очень много раз) ему вверяли прежде невысказанные тайны; и всякий раз единственным следствием этого являлось появление новых недругов. Для себя мистер Лаки очень ясно описывал ситуацию. «Опять я – козел отпущения», – думал он, размышляя над тем, что же заставляло молодых женщин в расстроенных чувствах изливать ему свои переживания.

– …большеглазой и веселой маленькой девочкой, – продолжала Рода, и мистер Лаки понял, что она описывает себя, – по-детски ласковой и доверчивой. Я уже говорила, что мой отец был известным человеком, занимавшим почетное и важное положение. И вот однажды утром я, маленькая озорная девчушка, проскользнула в то чудесное место, где, как я слышала, мой отец восседал на престоле, исправляя несправедливости мира. Дядя Базз, знаете, что со мной произошло в тот день? Знаете, какое несчастье омрачило мою детскую невинность?

– Нет, – вздохнул мистер Лаки. – Какое?