Мистер Лаки застонал, одной рукой схватившись за голову, а вторую опустив на кудри супруги.

– Совсем вымоталась, – сказал он, категоричность его тона говорила о глубокой и совершенной безнадежности. – Снова поднимается температура и так далее. Бедная Коротышка.

На этот раз Фелисия не стала спорить. Ее глаза оставались закрытыми, и говорила она болезненным голосом:

– Это насчет сиделки, которую я наняла. Она… – Фелисия сглотнула и поднесла руку к горлу. – Она… просто ищейка. Ищейка, – глухо повторила она. – И, что хуже всего, у нее сильно развито чувство справедливости. Я никогда не знала никого, кто бы так же защищал справедливость, как мисс Баркер.

– Коротышка, я не знаю, отчего имя мисс Баркер оказалось затронуто в нашей беседе. Но вот что я скажу тебе: если из-за нее ты нервничаешь, то мы уволим ее точно так же, как уволили мисс Мэддор. Что до ее любопытства, чувства справедливости и прочего, то ей нужно заниматься собственными делами. Ими она и займется. Своими делами.

– Да ее силком не заставить заняться собственными делами. С самого начала она…

– Уволь ее. Уволь ее, как только увидишь.

– Боюсь, что этого мы не можем.

– Не можем? Тогда предоставь это мне.

– Понимаешь, Папуля, она вынюхивает и расследует, и я догадываюсь, что она не одна.

– Она – детектив? – спросил мистер Фисби. – Миссис Лаки, это так?

– Папуля, если ты будешь хмуриться, ворчать или делать еще что-то такое, то я расплачусь – я не могу ничего с этим поделать, и моя температура повысится. Я могу скатиться с кровати. Я бы легко со всем покончила. Думаю, всем было бы легче, если бы я навсегда осталась калекой. Нет, она не детектив. Она – криминалист. Она ненавидит детективов сильнее, чем ты, Базз. Я наняла ее, подумав, что так будет лучше, мы ведь среди подозреваемых, и над нами сгустились тучи… Не говоря уж о нависшей опасности. Да, я подумала, что так будет лучше. Но я взяла на себя слишком много. Неприятно в этом признаваться, но это правда. Я завязла в этом, и если ты будешь ругать меня, Базз, то я расплачусь и могу скатиться с кровати. Я больна, стара, злобна и несчастна. Но, дорогой, ты ведь, как всегда, поддержишь меня?

– Как же это называется… – пробормотал мистер Лаки, закусив губу. – Интрига, – бросил он.

– Не совсем, – не согласилась Фелисия. – Если человек хочет назвать попытку исправить ситуацию для всех участников зловеще звучащим словом, это подойдёт. Но как бы то ни было, я собиралась сказать, что поскольку мы попали в эту ситуацию, то лучшее, что мы можем сделать – это постараться побыстрее выбраться из нее. Папуля, разве ты не согласен?

– Кем, как ты сказала, она является? – переспросил мистер Лакаи с твёрдой ноткой в голосе. – Не детективом, а кем?

– Криминалистом. Криминальным аналитиком и консультантом-криминалистом. Потому я и наняла ее; знаешь, Папуля, это вроде врача или юриста, у которого можно проконсультироваться. Я могла бы найти вариант подешевле, но я подумала: «Нет! Нам нужно лучшее. Папуля всегда настаивает на том, что нужно выбирать лучшее». Я ведь верно подумала, дорогой?

– Угу. Полагаю, да, – с сомнением пробормотал мистер Лаки.

– С самого начала она мне очень понравилась. Мы хорошо поговорили, и я рассказала, чего я от нее хочу. Я сообщила ей все факты, которые я знала (она просто помешана на фактологии), а также я рассказала, что из написанного в газетах было правдой, а что – нет. Затем я велела ей действовать, но не в отношении кого-либо из Декстеров. «Все они – хорошие люди, – сказала я, – вовсе не сборище негодяев, и вы только потратите свое время и наши деньги, если станете подвергать их своей криминальной аналитике». Проблема этой девушки в том, что она упряма. Сперва я этого не понимала. Начала она просто отлично; рассказала мне о цыплятах и соли. Но после того, как в ее лабораторию попали тела, я не смогла вытянуть из нее ни слова. Она действовала за моей спиной, по крайней мере я почти уверена, что это было так. Она ничего мне не рассказывала – просто хитро улыбалась. Но теперь мне все равно, что меня игнорируют. Она обратила внимание на лилии…

– Лилии? – переспросил мистер Лаки.

– Причем тут цветы? – вставил мистер Фисби.

– Насколько я знаю, ничего. С самого начала она заметила и тот букет, который мистер Вирнег принес мне в понедельник, и тот, что вы прислали мне во вторник. Ей стало интересно, почему одни цветы были чистыми, а другие – с пятнами. Я рассказала ей то, о чем знала от Папули – что в то утро вода была грязной. Мистер Фисби, помните, как вы поливали цветы после дождя? Удовлетворило ли ее это? Нет. Она не стала оспаривать слова Папули, но завернула цветы и унесла их с собой. Я подумала, что они могут быть уликой или чем-то таким, но не смогла выудить из нее ни слова. После чего она отправляется осмотреть шланг, ничего мне об этом не говоря. Её видела Ив. Ив показалось это странным. Я предположила, что она могла подумать, будто Вирнеги выпили грязной воды и отравились – что-то вроде той истории с цыплятами и солью. Но когда я спросила ее об этом, она ответила: «Нет, не совсем», – но свою мысль не продолжила. В ней есть склонность к интригам. Я такое в людях не люблю, особенно если нанимаю их, чтобы получить помощь. Да и все, что я ни делаю, ей не нравится.

– Уволь ее, – выпалил мистер Лаки. – С чего это ты должна что-то делать для женщины ее класса?

– Полагаю, с ее классом все в порядке. У нее два или три высших образования и так далее. Я собиралась рассказать, как в самом начале она заявила, что настоять на расследовании – очень мудро и здравомысляще с моей стороны.

– Всего лишь лесть, – проворчал мистер Лаки.

– Я тоже так подумала, – вздохнула Фелисия. – Поначалу она собиралась работать вместе со мной. У нее было подозрение (мне кажется, что оно у нее было), что Джералд что-то скрывает. Она предложила мне тактично расспросить его. Ну, я вспомнила ту историю – про девушку, которая ранила себя, а затем перестреляла всю семью. И я подумала, что если Джералд решит, будто мы подозреваем его, то он чистосердечно докажет свою невиновность, рассказав все напрямую. Конечно, я действовала ради его собственного блага. Но оказалось, что я все сделала неправильно. С того времени леди-аналитик превратилась в закрытую книгу. Во всем, кроме мотивов. Она думает только о мотивах. Она хотела, чтобы я расспрашивала Эймоса, Роду и прочих. Сначала я так и делала, но вскоре перестала, прямо объяснив ей почему. «Нанимая вас, я велела не обращать внимания на Декстеров», – сказала я. Но она ответила, что я не могла говорить об этом всерьез, ведь невозможно отбросить их. А я сказала, что в таком случае нам нужно бросить всю затею. Ведь я наняла ее из-за страха за наши жизни, и я почти уверена, что преступление совершено хоть телефонистом, хоть секретным агентом, хоть кем еще. Но Декстеры и мухи не обидят, сказала я. Так что я предложила, что нам лучше расторгнуть договор. Конечно, я бы заплатила ей.

– Ага, – одобрил мистер Лаки. – И что, это решило вопрос?

– Ни капли. Она сказала, что, конечно, если мне хочется помешать правосудию, то я могу уволить ее с поста медсестры, но для проведения лабораторных анализов и прочего она уже начала сотрудничать с властями, и ни она, ни они не собираются бросать дело.

– Мамуля, – возмутился мистер Лаки, – как вышло, что ты втянула нас в такую передрягу, и при этом не сказала мне ни слова об этом? Теперь нам срочно нужно что-то делать. Принять меры.

– Дорогой, ты просто удивителен. Понимаешь, пока Кора со своим рассказом не пришла сюда, я не чувствовала особого беспокойства. Я знала, что ни один из Декстеров не может быть виновен ни в каком преступлении. Но я думаю, что эта рыжая девушка узнала много нового – или думает, что узнала. Она не отчитывается передо мной, но я же не слепая. Она молчала, так как не смогла найти мотив. А как я уже говорила, она просто помешана на мотивах. Итак, теперь, если рассказ Коры дойдет до ее ушей (а это вполне может произойти), то у этой поддельной сиделки будет и мотив.

– Поддельной… – начал было мистер Лаки.

– Думаю, вы напрасно беспокоитесь, миссис Лаки, – успокаивающе заявил мистер Фисби. – В конце концов рассказ Коры ничем не подтвержден – это лишь слова неуравновешенной женщины. До тех пор, пока эта сиделка не сможет их проверить, они не могут рассматриваться как доказательство. Кроме того, ей нужно выяснить, как была убита моя детвора – если они вообще была убиты.

– Ты хочешь сказать, что мисс Баркер – вовсе не сиделка? – наконец, спросил мистер Лаки.

– На самом деле ее зовут Линн Макдональд, – ответила Фелисия, а затем обратилась к мистеру Фисби, наморщив лоб и вздохнув: – Проблема в том, что мне кажется, она уже выяснила это, то есть то, как они были убиты. Мне известно, что она считает, что все выяснила. Не то, чтобы она говорила мне об этом. Это просто мое чутье, но Папуля, знает, какое у меня чутье. Например, еще задолго до того, как Кора ушла, я чувствовала, что нужно от нее отделаться и рассказать обо всем вам с Папулей. Не знаю, откуда у меня настолько сильное чутье. Но я думаю, все обернется к лучшему, не так ли, Папуля?

– Возможно, – это слово в устах мистера Лаки прозвучало очень сдержанно.

– Я думаю, что да, – убеждённо продолжила Фелисия. – Но мне не понравилось то, как она убежала, когда ей позвонили по телефону. Я была рада, что она ушла. Вы же видели, как она пыталась вынюхивать, заставив Кору говорить при ней, оставив дверь открытой и так далее? И в ее действиях было что-то… как бы сказать?.. Зловещее, не так ли?

– Я бы не сказал «зловещее», – возразил мистер Лаки. – Скорее, нахальное. Самоуверенное.

– Нет. Сейчас это не нахальство и не самоуверенность. Она была уверена насчет Эймоса и того, что он принес первый пистолет на террасу. Понимаете, Эймос сказал, что принес его туда, так как, услышав выстрел, подумал о грабителях. Затем Рода сказала, что принесла его туда по той же причине. Я заволновалась, но мисс Баркер это не очень заинтересовало. Она сказала, что это неважно. Что мисс Декстер солгала из ложных побуждений. Что судья Декстер говорил правду. Больше она об этом не вспоминала. Самоуверенно, не так ли?

– Угу, – согласился мистер Лаки и неохотно добавил: – Однако я думаю, что она права.

– И что с того? Стоит ли ей так себя вести только потому, что она права? Например, как прошлой ночью, во время звонка насчет позвоночника. Она тогда была настолько дерзкой…

– Что еще за позвоночник? – перебил ее мистер Лаки.