– Ничего, – ответил мистер Лаки, ведь он всего лишь высказал свое мнение о женщинах. Но поскольку ему показалось, что от него ожидается более развернутый ответ, он продолжил размышлять: – Никак не могу понять: в городе полным-полно оружия, но кто-то рискнул прокрасться в комнату Боба, чтобы взять именно его пистолет.

Отошедший к окну Боб обернулся, протяжно произнёс «Черт возьми!» и улыбнулся той улыбкой, что не нравилась мистеру Лаки.

– В чем дело? – бросил тот.

– Стало интересно, приходила ли кому в голову следующая мысль. Мы предполагаем, что целью было застрелить Джералда. А я был там случайно. Мы думали о том, кем мог быть враг Джералда, но остановились. Не кажется ли теперь, что выстрел в Джералда был нужен для того, чтобы обвинить меня в убийстве брата?

– Чепуха! – яростно возразил мистер Лаки. – Нет! Я как-то говорил Джералду – вредно бесконечно думать обо всем этом. Наши мысли постоянно вертятся вокруг да около… и они сбиваются с пути. На какую-то кривую дорожку. Возможно, Рода не так уж неправа, говоря о том, что зло порождает зло. Но я начал говорить о том, что люди убивают других людей, когда на них что-то находит – помутнение сознания или вроде того. Или под влиянием сильной страсти, соблазна и так далее. Но никто не планирует убийство одного человека только для того, чтобы доставить неприятности другому человеку. Так… так…

– Так не делается? – предположил Боб. – Возможно. Мистер Фисби, а что думаете вы? Кажется ли вам правдоподобной эта новая версия?

– Думаю, что вы – единственный человек, который может ответить на этот вопрос. Если вы смогли вызвать у кого-то настолько сильную ненависть, что этот человек пошел на подобное, то вы знаете об этом. Если здесь есть человек, который не удовлетворился бы, просто убив вас, и предпочел вместо этого подвергнуть вас тяготам тюрьмы, суда и казни – вы знаете об этом. Разве что… – мистер Фисби запнулся, а затем неуверенно продолжил: – Разве что… я и позабыл, что Джералд был лишь незначительно ранен.

– Это никак не противоречит моей версии, – слишком быстро заявил Боб. – Никак. Как говорил дядя Базз, все это просто абсурдно – это просто результат разгулявшейся фантазии.

– Мой мальчик, тогда ты должен либо полностью бросить все, либо принимать выводы по мере их появления. По крайней мере, рассматривать их достаточно подробно, прежде чем отвергать их. Меня уязвили ваши слова, когда вы только что обвинили мою детвору. Они ведь не могут сказать что-либо в свою защиту. Но я позволил вам продолжить, ведь ваше собственное положение принуждает вас к такой настойчивости. Вы уверены в невиновности собственной семьи, а я столь же сильно верю в невиновность Саллиэнн и Джастина.

– Мистер Фисби, извините, но я сомневаюсь, – сказал Боб. – Будь вы уверены в невиновности Джастина, то не боялись бы за себя. Вы знаете, что он все время был с вами. Но вы не знаете (и полагаю, это тревожит вас), брал ли он мой револьвер и передавал ли его какому-то соучастнику.

– Я боюсь ошибок. Правды я не боюсь.

– И я с вами полностью согласен, – ответил Боб.

– Тогда почему вы отказываетесь признать хотя бы вероятность того, что кто-то из ваших знакомых хотел устранить вас хотя бы на время? Этот кто-то мог и не хотеть, чтобы вас повесили, может, ему было достаточно, чтобы вас упекли в тюрьму?

Боб вернулся к своему стулу и внимательно осмотрел его. Мистеру Лаки показалось, что Боб побледнел, но когда тот заговорил, его манеры оставались непринужденно-беззаботными.

– Мистер Фисби, вы имеете в виду кого-то конкретного, когда говорите, что «кто-то» мог бы пожелать упрятать меня в тюрьму хотя бы на время?

– Я не имел в виду никого определенного, – неуверенно сказал мистер Фисби, уставившись на свои руки.

Боб сел, запрокинул голову и, прищурившись, посмотрел на потолок.

– Дядя Базз, как вы думаете, чьё отношение ко мне соответствовало бы этой теории? Обычная антипатия не в счет.

– Таких нет, – убедительно солгал мистер Лаки. – Совсем нет. Все это ерунда. Хотя я тут подумал о другом. Совсем о другом, – добавил он, желая сменить тему, но не представляя, как именно.

– Да? И о чем же?

– Ну… меньше говоришь – меньше согрешишь, – выкрутился мистер Лаки.

– Думаю, я понял, – кивнул Боб. – Я тоже думал об этом. О чем Виктор хотел рассказать тем вечером? – обернулся он к мистеру Фисби. – Мы тогда не придали значения, но помимо прочего Виктор говорил и о том, что Джастин заставил его послушаться Саллиэнн и переодеться в девочку. Похоже, что Джастин был заинтересован в частых визитах Саллиэнн к нам.

– Это была идея Саллиэнн, – заявил Фисби. – Мне казалось, что Джастин просто заставлял её подчиняться. Но я сомневаюсь. Боб, мы ведь оба знали Саллиэнн.

– Да? Я не знал о пристрастии Саллиэнн к морфию. А вы?

Мистер Фисби встряхнул головой, словно пытаясь избавиться от неприятного воспоминания.

– Да, я знал. Но разве справедливо приписывать это злодеяние людям, при том что мы не знаем мотива? Признаюсь, я не могу думать об этом; но мне кажется, что их собственная смерть оправдывает их.

Мистер Лаки втянул шею в воротник и сказал:

– Теперь, насчет «орудия А» …

– Минуточку, – перебил его Боб. – Мистер Фисби, Виктор говорил о том, что Джастин ненавидел моего отца. Конечно, нет сомнений, что он врал. Но бестолковая ложь может иметь какое-то основание. Вы бы знали, если бы Джастин ненавидел кого-нибудь из нашей семьи?

– Я убежден, что отношения между двумя семьями были вполне дружескими, – мистер Фисби говорил медленно, обдумывая слова. – Но, как многие люди добившиеся успеха благодаря собственному уму, Джастин умел скрывать свои чувства. Хотя я думаю, что ненависть обычно взаимна. Как можно так ненавидеть человека, чтобы тот об этом не знал?

– Девять мужчин из десяти, – заявил мистер Лаки, – и одиннадцать женщин из десяти могут сразу же сказать, если они кому-то нравятся. Лично я всегда знаю об этом. Чутье, как говорит Фелисия.

– Конечно, – пробормотал Боб, – был тот инцидент в прошлом году, когда мистер Тедлоу купил дом…

– Тедлоу! – прохрипел мистер Лаки.

– Нет-нет! Ничего особенного. Пока Джералд пытался выторговать лучшие условия для Джастина, его обошёл другой продавец. Джералд был лишь немного расстроен. Вины Джералда здесь не было, и Джастин знал об этом.

– Но в этом была вина Джералда, хотя бы частично, – заявил мистер Фисби. – Какое-то время Джастин просто негодовал. Конечно, это прошло, когда он все же получил этот дом, тем более что Джералду удалось выбить намного меньшую цену, чем заявленную изначально.

– Вопрос не стоит спора, но я уверен: это не было виной Джералда. Он был так же огорчен, как и Джастин. Он потерял хорошие комиссионные и ничего не получил. Но в любом случае, как и говорил мистер Фисби, после смерти Тедлоу…

– Да! – возгласил мистер Фисби. – Запомните этот момент. То, что мистер Тедлоу умер.

– Ну, да, – нахмурился Боб. – Но что с того?

– Тот дом – смертельная ловушка, – объявил мистер Лаки.

Боб и мистер Фисби недоумевающе переглянулись, а затем уставились на мистера Лаки. Тот сидел, откинувшись на спинку кровати, скрестив руки на груди и сжав губы, выражая всем своим видом удовлетворённость от своего ценного вклада в беседу.

– Факты есть факты, – подытожил он, кивая головой после каждого слова.

– У него есть склонность говорить невпопад, – пояснил мистер Фисби, обращаясь к Бобу. – Он говорит о совершенно посторонних вещах.

– Нет, – Боб попытался защитить дядю. – Думаю, он считает…

– Я полагаю, – перебил его мистер Лаки, – что вы могли бы спросить меня о значении моих слов, а не говорить обо мне в моем присутствии. Я скажу вам, что я считаю. Я полагаю…

Он сделал паузу, удивившись, что ему на ум не приходит очередная теория.

– Никто не убивает ради комиссионных продажи дома, – резко заявил Боб.

– Пребывание в больнице дает почти такое же хорошее алиби, как заточение в тюрьме, понимаете? – спросил мистер Фисби у мистера Лаки.

Его эмоции можно было сравнить с чувствами пешехода, ожидавшего возможности перейти через дорогу: несмотря на активное дорожное движение, этот пешеход был уверен в том, что в подходящий момент он сможет безопасно перейти ее, но его грубо толкнули в спину, внезапно отправив прямо в поток бамперов, фар и клаксонов. Он был очень зол. У него возникла потребность протеста против всеобщего слабоумия. Было необходимо защитить своё собственное достоинство.

– Алиби! Алиби! Больных, конечно, отправляют в больницу. Полагаете, никто и никогда не выходил из больницы и не возвращался обратно? Кто-нибудь из вас бывал ночью в больничном коридоре? Тихо, как в могиле, пусто, как в вашей шляпе, и все занимаются только своими делами. Готов поспорить, что если попаду в любую больницу этого города, то в любое время дня или ночи смогу одеться и свободно выйти из палаты. А потом смогу так же легко вернуться обратно. Вот, например…

– Может быть, но сомнения остаются, – возразил Боб. – Ведь вы не сможете сделать ничего подобного, если будете страдать от кровопотери, вам введут наркоз и приставят внимательную сиделку.

– А кто говорил, что смогу?

– Никто. Но ведь Джералд был именно в таком положении, не так ли?

– Джералд? – переспросил сбитый с толку мистер Лаки. – Джералд? – повторил он, когда в комнату донесся звук гонга, призывавшего к ужину.