1

– Вы помните, Андрей Петрович, что я вам сказал, когда мы выходили из той психушки? – спросил хозяин дома.

Они сидели в пору золотой осени в тишайшем саду Долгополова и дегустировали первую бутыль свежей яблочной наливки. Был солнечный полдень, уплывали последние деньки бабьего лета.

– Мы лежали в одной палате? – беспечно улыбнулся его младший компаньон по приключениям и полез в карман за пачкой сигарет. – Почему я забыл? Может, недолечили?

– Ах, как смешно, сейчас лопну от смеха, – осадил его Антон Антонович. – Мы проведали нового пациента, которого сами туда и упрятали, а на выходе я сказал: плевать я хотел на то, что ваш краевед собирается поставить сериал про наши похождения. Те черепушки с рожками все равно никто не покажет миру. Меня беспокоит другое, я так и сказал, кстати: другое. Цитирую вновь по памяти последние строки той зашифрованной легенды: «И третий демон – Хаар – коварнейший и лукавейший изо всех. Он не так силен своими стихиями, но ему дана особая сила – искушать, обманывать, обольщать. И питается он не кровью и плотью, а разбитыми сердцами и страданиями душ человеческих…» А потом я добавил: вот о чем нам стоит подумать, коллеги.

– Да помню, помню, почти дословно, – Крымов закурил свое неизменное «Мальборо». – Как чудесно выкурить сигаретку в такой вот солнечный осенний день в вашем саду.

– К черту вашу романтику! – рыкнул Антон Антонович. – Я послал своего человечка на границу Ледяной пустоши, к тем трем курганам, могильникам, со специальным аппаратом, и что вы думаете?

– Послали, а мне ничего не сказали? – через дым прищурился на него детектив.

– Говорить пока что было нечего. А теперь есть чего.

– Так говорите – заинтриговали.

– Мой человечек сказал, что его аппарат засек недавнее присутствие силы в одном из могильников.

– И в каком именно?

– А вы догадайтесь с одного раза.

– В третьем?

– Именно так. Аппарат, говорит, защелкал, стрелка задергалась, едва не слетела. А стало быть, кто-то там побывал, и совсем недавно. Он позвонил мне оттуда – я приказал ему немедленно уносить ноги.

– Разумно. И что мы будем делать?

– Под усыпальницей купчины Губина коридор расходится на три рукава, – напомнил Антон Антонович расположение подземелья. – Центральный идет по прямой, от него отходит левый – к могиле самого Губина, как рассказал нам генерал Кривонос, мы эту могилу видели на фото, и есть еще загадочный правый рукав. Что за тупиком центрального коридора и за тупиком правого рукава – мы не знаем. Вы все поняли, Андрей Петрович?

– Предельно.

– Тогда завтра и скатаем в Синий бор.

– Серьезно?

Крымов сделал затяжку поглубже.

– А я думал, у нас творческий отпуск?

– Фигушки.

– Значит, попробуем забуриться под землю?

– А почему нет? Кучерёма больше не существует, в смысле, его силы, он в психушке без яиц, слюни пускает на месте Коломойкина, так что никакой ураган из каменной стены не вырвется и в пыль нас не обратит. Синий бор – это ведь была его вотчина. Хозяина больше нет, и мы вольны поступать так, как нам заблагорассудится.

Слушая его, Крымов задумчиво кивал.

– Так что скажете, Андрей Петрович?

– Кассандру возьмем? А то до конца жизни обидится.

– Позвоните нашей капризуле. Захочет – возьмем. Дискутировать с ней доставляет мне истинное удовольствие. Бодрит.

2

Рано утром они ехали по трассе в знакомый до боли отдаленный район Царевской губернии. Еще недавно, месяца не прошло, они открыли для себя целый мир в этом Синем бору. Мир зловещий, в своих явлениях выходящий за рамки обычного. Крымов с горечью и тревогой вспоминал те недавние события. Трагические ведь были повороты! Смелая Агафья, чтобы не родить ребеночка от демона Кучерёма, пошла на гору и встала в грозу, открыв себя небесному огню. Сколько нужно было иметь душевных сил, чтобы решиться на подобный шаг – пойти на такую жертву. Крымов до сих пор помнил ее, беременную, с огромным животом, облепленную мокрой от ливня рубашкой, а потом ее крик: «Проклята! Проклята!» И как молния превратила ее и неродившегося отпрыска в уголь.

Потом они скатали с Долгополовым в Москву и встретились с генералом Кривоносом, который пятьдесят лет назад с учеными и военными возглавил ту экспедицию на Волгу, в Синий бор, где были обнаружены останки мертворожденных детей. Но только на одну половину были они человечками, а на вторую – чертенятами. Детки с рожками – хуже ничего не придумаешь. Андрей Крымов смотрел в окно на дорогу. А вот, кажется, и то место, где Алиса, самый настоящий Ангел, посланница небес, передала им саквояж с тремя бомбами – опять же с настоящими шаровыми молниями. А потом в Ледяной пустоши Антон Антонович начал эту битву с демоном Кучерёмом – выманил его из-под земли и тяжело ранил. Ангел Алиса завершила это дело – избавила мир от еще одной напасти. И вот теперь, если верить мистику Долгополову, ожила могила третьего монстра по имени Хаар. Который и был третьей сутью зловещего и древнего демона Марагадона, в чью власть с незапамятных времен, когда и людей-то на планете не было, входили владения от Волги до азиатских степей.

И ужаснулся бы Крымов этим мыслям, да уже не первый год они с Антоном Антоновичем, магом и волшебником, избавляли мир от нечисти. И к такой работе можно привыкнуть, если выполнять ее с завидной последовательностью и честным энтузиазмом.

– Кладбище снесли, колодец, который вел в могилу купца Губина, залили цементом, как вы думаете попасть туда? – накручивая баранку, спросил Крымов.

Антон Антонович, как всегда, сидел рядом с водителем, едва доставая коротенькими ножками до пола. Они выехали рано утром – Кассандра Лопухина спала на заднем сиденье. Их рыжеволосая подруга журналистка, как всегда, до полуночи работала над статьями.

– Проще простого, Андрей Петрович, мы войдем через детский сад. Единственное здание, оставшееся от обширного поместья Губина. Я составил карту и обнаружил, что правый рукав подземелья ведет именно в том направлении – к усадьбе этого мрачного купчины.

– А на каких правах мы будем мешать детям?

– Ну, прикинемся сейсмологами, запугаем воспитательниц, это как вариант, или, например, эпидемиологами. Кстати – вот беспроигрышный вариант. Заразы все боятся. Помните, как мы искали «Звездную карту царя Саула»? И тайники с волшебными камнями?

– Еще как помню.

– Сказали, что в той церкви вода заражена, и проникли в подземелье. Вариантов – сотни. Надо только применить смекалку.

– Смекалистый вы наш, – добродушно усмехнулся детектив.

– Да вот какой есть, Андрей Петрович, какой есть, – широко зевнул маг и волшебник Долгополов. – Сколько нам еще ехать?

– С полчаса, я так думаю.

Осенняя округа с желтыми полями и охристо-багряными лесами очаровывала взгляд. Хотелось остановиться у кромки леса и пойти собрать грибы. Это к примеру. Или просто сесть на опушке и любоваться окрестностями и пронзительно синим небом.

Где-то через полчаса они въехали в Синий бор. Тут жила их помощница Варвара, сделавшая немало для успеха прошлого дела. Но сейчас молодая чудачка-самогонщица им только бы помешала. Уже зевала и продирала глаза на заднем сиденье Кассандра Лопухина.

Они пролетели через село и скоро остановились у детского сада. Арочные окна и высокие двери – отпечаток совсем другой эпохи. Рядом площадка с качелями, каруселью, нехитрый лабиринт из крашеных в цвета радуги дощатых стенок, пара пластмассовых лошадок с глубокими седлами.

– А вот и детская площадка, – заметил Крымов. – Помните, что под ней?

– Как не помнить? – спросил в свою очередь Антон Антонович. – Закатанный под асфальт подземный дворец Губина и колодец с волшебной водицей, на которой он сделал свое состояние.

– Именно так, – подтвердил Крымов. – С водицей, которая однажды стала, как я понимаю, отравой. Ну что, выходим?

– Подождите, Андрей Петрович, не торопитесь. Вы так и не решили, кем хотите быть?

– В смысле?

– Сейсмологом или эпидемиологом? В обличье кого вы сейчас будете пугать воспитательниц?

– А у нас есть выбор?

– Конечно, – Долгополов залез в сумку и достал четыре удостоверения. – Можем так, можем этак.

– Значит, вы не шутили?

– Ни в коем случае. Нет, пошутить я не против, сами знаете, но сейчас нам работать.

– Давайте будем эпидемиологами.

– Идет.

Антон Антонович отдал Крымову «корочки» эпидемиолога, вторые взял себе. Пару ненужных удостоверений отправил обратно в сумку.

– А Кассандра? – спросил Андрей.

Рыжеволосая красотка с залитым конопушками лицом зевнула на заднем сиденье, слушая, как распоряжаются ее судьбой. Она все еще толком не проснулась, и потом девушка знала: если за дело взялся Антон Антонович, лучше не спорить и положиться на судьбу.

– А что Кассандра? – спросил Антон Антонович. – Она будет выполнять свою классическую роль журналистки, которая готова в любой момент поднять шум и привлечь внимание властей.

– Вы каждый раз из меня монстра делаете, – заметила Кассандра.

– Ну не монстра, милая. – Долгополов открыл дверцу автомобиля и полез наружу. – Так, монстренка.

Через пару минут они входили в двери скромного детского сада. Долго убеждать администрацию садика не пришлось – важные «корки» ответственных служащих всегда действуют на провинциальных работников мелких бюджетных заведений как шипящая кобра на плохо подготовленного к таким встречам путешественника.

– Нам очень важно знать, Антонина Михайловна, что находится под вашим детским садом, – шагая по коридорчику, объяснял Долгополов, – какие там трубы и какие там подземные ходы, которые так часто оказываются разносчиками эпидемий. Я имею в виду различные сточные воды. Поверьте, нам хорошо известно, что похоронено под этой поверхностью.

– Хорошо известно? – нервничая, спросила директор.

– Именно так. И очень волнует, не станет ли это бомбой замедленного действия. Вы про отравленный колодец купца Губина слышали?

– Так, краем уха, – робко ответила она.

Но по тону было ясно: она знает. И боится, что рано или поздно все эти тайны выплывут наружу, и тогда, возможно, им придется переезжать. Но куда? Одна была надежда на равнодушие и раздолбайство местных властей и слепое упование, что никто ничего не узнает, а кривая сама выведет. И вот вдруг как снег на голову – два инспектора и журналистка, что совсем уже было плохо. Да и старший инспектор, похожий на злого тролля, выглядел очень пугающе. Поселись он в их Синем бору, его бы за колдуна приняли.

– Вы же не для того здесь, чтобы нас закрыли? – спросила она с надеждой в голосе. – Я о детках беспокоюсь.

– Мы здесь именно для того, чтобы убедиться в безопасности ваших детишек, – очень строго ответил грозный старичок. – И в вашей безопасности тоже, уважаемая Антонина Михайловна.

По пути к ним присоединился пожилой завхоз из бывших прапорщиков, по совместительству сантехник. Он сурово и встревоженно молчал. Тоже не хотел лишиться работы. Его беспокоил молодой специалист – тот нес тяжелую спортивную сумку, кажется, с инструментом.

– Да всегда все было спокойно, – сказала директриса, когда они остановились у заветных дверей. – Да, Игнатий Панфилович?

– Так точно, Антонина Михайловна, всегда было все путем. Никаких замечаний.

Бодрый старичок, этот прибывший из районного центра тролль, снисходительно усмехнулся:

– Знаете, у древних римлян, живших в Помпеях, тоже до поры до времени не было никаких претензий к Везувию. Ну стоит себе, дымит иногда, как печная труба. А потом: бац! Картину Карла Брюллова посмотрите: очень ярко показано, что бывает, если вовремя не проверить отопительный котел, канализацию и подвалы. Особенно – подвалы.

Игнатий Панфилович отпер дверь, включил свет и кивнул вниз, в сгущавшуюся темноту.

– Если идти, то отсюда. Там еще пара дверей, у меня и от них ключи. Так идем?

– Да нет, остановимся здесь и чай будем пить, – скептически ответил старичок с пенной шевелюрой и такими же баками. – Ведите нас, Прометей!

Завхоз насупился еще сильнее – не нравились ему шутки и оскорбительные эпитеты.

– Неужели и девушку с собой возьмете? – вопросила Антонина Михайловна. – Может, она наверху останется, я ее чаем напою с баранками, детсад покажу.

– Нет-нет, я с ними, – ответила журналистка. – Профессиональный долг. А чай мы потом попьем, когда выберемся.

Отставник вооружился собственным фонарем, непрошеные гости – своими, выуженными из большой спортивной сумки. Завхоз успел заглянуть в нее – чего там только не было! Любой медвежатник позавидовал бы такому набору. А еще там лежали глазастые маски. Противогазы! – понял Игнатий Панфилович. Но зачем они – стерпел, не спросил.

– Если выберемся, конечно, – уже спускаясь, мрачно заметил старичок. – Сигналы о ваших подвалах неважные!

Игнатий Панфилович осторожно топал вниз первым. За ним – спортивный молчун, за тем – старикан, и только потом молодая рыжая девица.

– Сигналы? – наверху всплеснула руками директриса.

– Увы, увы! – как можно громче пропел бодрый старик-коротышка.

– Черт-те что, – с нижней площадки пробурчал Игнатий Панфилович. – И сыростью пахнет.

– Наш любимый аромат, – заметил старичок. – Да, коллеги?

Его вопрос остался без ответа. Отставной прапорщик уже ковырялся в новой замочной скважине…

Антон Антонович и Крымов успели обговорить это схождение в бездну. Оба понимали, что усадьба купца Губина и все его хозяйственные помещения были соединены общими подвалами и коридорами. А стало быть, зайдя с этой стороны, пройдя метров сто влево, они почти сразу окажутся под сметенной временем усадьбой. Другое дело, будут ли замурованы эти коридоры стенами или их встретят просто старые проржавевшие двери. Хуже будет, если коридор окажется затопленным. Плавать в масках с ластами они точно не собирались. К счастью, и вторая дверь оказалась открытой, и завхоз с облегчением выдохнул:

– Пошла, родимая!

Он толкал ее вперед – дверь шла рывками со скрежетом.

– Минотавра нет? – из-за плеча Крымова поинтересовался Антон Антонович.

– Кого? – переспросил Игнатий Панфилович.

– Рычания не слышите?

– Слышу, как вода где-то капает.

– Это не страшно, это мы переживем, – успокоил всех Долгополов.

Зажглась очередная тусклая лапочка над головой. Этот небольшой коридор был завален хламом, который сбрасывают на всякий пожарный случай. Больше всего тут валялось сломанных стульев, побитых стендов, транспарантов, гипсовых голов вождей и прочей белиберды, сохранившейся с советских времен. Нашелся даже один вполне сносный унитаз со сколом на бачке.

– Вон дверь впереди, – сказал отставник. – Там еще одна лестница будет. Но дальше ни света, ни просвета. Там только с фонарями. Как вы там управляться будете, не понимаю.

– А вы знаете, Игнатий Панфилович, как строят космические корабли? – спросил с чувством полного интеллектуального и морального превосходства Антон Антонович. – Которые потом отправляют к Марсу?

– Понятия не имею.

– Вот и я о том же. У нас с коллегами большой опыт пробираться по таким вот подвалам.

– Ясно.

Завхоз открыл и эту дверь. Тьма непроглядная открылась им. Вот откуда пахнуло настоящей колодезной сыростью!

– Брр! – непроизвольно поежилась Кассандра.

– Зря девочку с собой взяли, – посетовал отставной прапорщик, явно осуждая двух мужчин.

– Я сама так захотела, – сразу отозвалась рыжая журналистка.

Освещая фонарями путь, они осторожно спустились по старинной каменной лестнице.

– Кажись, это последняя лестница, – шепнул Крымову его старший коллега, – и мы уже в царстве Губина.

– Я тоже так думаю, – прошептал в ответ детектив.

Они стояли на большой пустой площадке. Сразу становилось ясно: сюда никто не спускался, может быть, лет сто, и делать тут кому-то было нечего. Лучи всех четырех фонарей забегали, а потом стал медленно скользить по двустворчатым кованым деревянным дверям. Железо успело местами проржаветь, кое-где разрушительные рыжие подпалины крепко легли на металл.

– Закончились ключики, – мрачно усмехнулся Игнатий Панфилович. – А я был бы не против заглянуть и за эти двери. Старинные, купеческие. Логово этого борова – как там его, Губина? В прошлый раз тут воды было по пояс, я не рискнул.

– В прошлый – это когда?

– Лет десять назад.

Возможно, мыслишки о кладе, о легкой добыче растревожили воображение отставного прапорщика. Надо было предпринимать что-то конкретное, и поскорее.

Бодрый старик-эпидемиолог повел носом влево, вправо, потом сморщился:

– Чувствуете, коллега? – он обращался к своему молодому спутнику. – Принюхайтесь получше. Чувствуете этот запах тухлых яиц и горчицы?

Крепыш стал оживленно принюхиваться. За ним и девушка. Завхоза как будто этот вопрос и не касался – не попадал он в их компанию истинных профи. Но тоже стал принюхиваться и заволновался еще сильнее.

– Да-а, – выдохнул крепыш. – Попали мы с вами прямо как кур в ощип.

– Хе! Я вам говорил: надо запастись противогазами. А вы мне: да ладно! И так изучим. Вот вам и да ладно. Но ничего – теперь выживем. Быстро надеваем.

Свет фонарей ударил вниз. Крепыш достал из спортивной сумки три облегченных противогаза, два отдал старику и девушке. Они быстро надели их, и как три рыбы уставились стеклянными глазищами на отставника-завхоза. В этой темнотище при латающих лучах выглядели они угрожающе.

– Чего? – спросил тот.

Старик что-то оживленно замычал через маску.

– Чего? – нахмурился завхоз.

Главный эпидемиолог нервно сорвал противогаз:

– Да того, голубчик! Сернистый газ «Гюрза-восемьдесят пять», вот чего! Вы с собой противогаз взяли?

– Не-а, – замотал головой отставник.

– А вы точно в армии служили?

– Еще как точно. – Он даже кулак сжал перед лицом Долгополова: – Вот как служил.

– А про газовую атаку слышали?

– Слышал, только я больше по обеспечению. Солдатиков кто будет кормить? Фуражир я. – Отставник еще требовательнее повел носом: – А я вроде ничего не чую.

– Не чует он, а? – рассмеялся злобный лепрекон. – Конечно, вы не чуете. Кто из нас эпидемиолог?

– А у вас запасного нет?

– Увы! Бегите за противогазом, голубчик.

Завхоз развел руками:

– Да нет у нас противогазов. На кой они нам? Стерильные бинтовые маски есть.

– Ну тогда просто прикрывайтесь рукой, а как начнете терять сознание, громко кричите sos. Мы вас на обратном пути заберем, отнесем наверх. Мой коллега – спортсмен. Сдюжит.

– Может, я лучше наверх пойду? – вдруг спросил завхоз. – Коли так?

– Уверены?

– Ага.

– Ну хорошо, идите, и не беспокойте Антонину Михайловну лишними подробностями. Скажите, что у вас случился приступ клаустрофобии. Ну, к примеру. Или вам тут кислорода не хватило. Придумайте что-нибудь!

– Придумаю. Так я пошел?

– Идите, товарищ старший прапорщик. Но на всякий случай подготовьте детей к эвакуации. Скажите: сейчас играть будем. На мой сигнал – все гурьбой на улицу. А потом обратно. И опять на улицу. Дети поверят. Они любят такие бестолковые занятия. Ну все, все, ступайте. А нас подвиг эпидемиолога ждет.

– Золотишко найдете – про меня не забудьте, – в шутку, но с хитрецой в голосе напомнил завхоз.

– Мы щедрые – поделимся, – обнадежил его Антон Антонович.

Бывший прапорщик осторожно покинул место поиска. Но на лестницах его шаги оживились – перспектива отравления не понравилась старому служаке.

Кассандра сорвала противогаз, тряхнула головой.

– Фу! Я чуть не задохнулась от смеха в этом дурацком наморднике, Антон Антонович. Как можно так издеваться над людьми?

За ней стянул с себя противогаз и Крымов:

– Вот отплатит нам судьба за эти розыгрыши. Детей еще приплели. Не стыдно, Антон Антонович?

– Ничего, – отмахнулся бодрый старик. – Детям полезно бегать: туда – сюда. С гиподинамией бороться. Ну что, как открывать будем эту антикварную дверь?

– У меня для этого волшебная сумка есть, – Крымов легонько ткнул носком кроссовки в свою ношу. – Вы светите – я работаю.

Пришла очередь Крымова ковыряться в старых замках, но этот проржавел окончательно и поддаваться никак не хотел. За ключами и отмычками в ход пошли другие инструменты – ломик, гвоздодер, молоток. Через полчаса взломщик взмок и разозлился. Спортсмену Крымову пришлось приложить все усилия, чтобы отжать одну створку дверей от другой, оставалось навалиться, продавить, сломать, но стало ясно, что появилось новое препятствие.

– Двери закрыты еще и на засов с той стороны. Ну как на крепостных воротах, – пояснил он Кассандре. – А этот засов может быть во всю ширину обеих створок.

– И как же мы попадем? – спросила Кассандра.

– Что ж, суровые препятствия толкают на радикальные меры, – заметил детектив.

– Мы их взорвем? – спросил Долгополов. – А то времечко идет.

– Именно – взорвем, – Крымов порылся и достал из сумки упакованный в целлофан маленький серый кирпич. – Система «Тайфун», почти бесшумная взрывчатка, которую используют спецназовцы для мгновенного штурма. Взял три штуки на случай, если перед нами будет стена. Конечно, бабахнет она в этом закрытом пространстве неслабо, но все равно не граната же.

– Если эти двери закрыты с той стороны, это значит, что не открывали их очень давно, – предположила Кассандра. – С тех самых пор, как там были страшные персонажи. Купчина Губин со своей сворой и его хозяин Кучерём.

– Да-с, – довольный, кивнул Антон Антонович. – И какой же нас ждет сюрприз? Взрывайте ее к чертовой матери, Андрей Петрович. Хватит тянуть! Взрывайте.

Они втроем вновь отжали двери, заложили бруском дерева, затем Крымов приладил в щель взрывчатку.

– Итак, вы идете наверх, я поджигаю фитиль – и сразу за вами.

– Это опасно, Андрей? – спросила Кассандра.

– Немного. Вдруг потолок рухнет нам на головы? Стены посыплются. Лестница провалится. Понятия не имею, что будет.

– Действуйте! – почти что приказал Долгополов. – Не сводите нас с ума этими разговорами! Взрывайте же, и немедленно!

– Хорошо, тогда вы наверх, и быстро. Я подожду.

Его компаньоны мгновенно испарились с площадки. Наверху замелькали лучи фонарей.

– Ну как, спрятались? – спросил он.

– Ради бога, осторожнее, Андрей! – крикнула сверху Кассандра. – И сразу к нам!

Андрей поджег фитиль и рванул за своими наверх. И едва он увидел их горящие фонари, закрылся от них рукой и успел прижаться к стене, как внизу бабахнуло. Звук был глухой, но сильный, так что стены вздрогнули и сверху посыпалась штукатурка.

– Ну что? – тихонько спросила Кассандра. – Можно идти смотреть? Или пока нельзя?

– Хватит мямлить! – рыкнул на нее хищным зверьком Антон Антонович. – Пошли! – и, выстрелив лучом фонаря в темноту, поспешил по лестнице вниз.

– Даже не дождался, пока пыль осядет, – покачал головой Крымов. – Торопыга старый. – И скоро добавил: – Пошли, Касси, но осторожно.

А внизу уже кашлял и ругался Антон Антонович, наглотавшийся пыли.

– Ну как вы, старый конкистадор? – спросил Крымов.

– Какая мерзкая столетняя пыль! Теперь месяц чихать и кашлять буду. Но двери-то вынесло, Андрей Петрович. И проход свободен. Браво, «Тайфун», браво!

Три фонаря жадно выхватывали у темноты ее сокровища. Перед ними открылось новое подземное пространство, совсем не походившее на предыдущее. Три старателя осторожно переступили порог.

– Сейчас попадем в заколдованное царство, – прошептала Кассандра.

– Не исключено, – откликнулся Крымов.

Фонари жадно прожигали пространство.

– Берите телефоны и снимайте, – распорядился Антон Антонович.

– Не учите ученых, – весело заметил Крымов. – Разберемся как-нибудь. В отличие от вас, мы пыли не наглотались.

В ответ он услышал только тихое рычание старого компаньона. Просторная комната походила то ли на зал ожидания, то ли на курительную для солидной компании. Помпезные кожаные кресла в стиле модерн с круглыми подлокотниками стояли вдоль стен, под стать им – кожаный диван с потрескавшейся обивкой. Длинный низкий резной стол с бронзовой пепельницей и фигурой вольготно лежащего льва. В пепельнице имелись окурки двух сигар и нескольких сигарет. У дальней стены возвышался чрезмерно громоздкий высокий буфет с десятком створок, розетками, маскаронами и прочими резными накладками. Но интереснее всего было навершие буфета в форме герба в дубовых листьях.

Все это Крымов и Кассандра тщательно снимали на телефоны. Слева была одна дверь, справа – другая: обе так и звали к себе. Крымов выбрал правую и двинулся в ту сторону.

– Осторожно, Андрей, – попросила Кассандра.

– Ага, – отозвался он. Открыл дверь простым нажатием руки на медную ручку, посветил фонарем. – Это умывальня и клозет. Что ж, в такой комнате и без клозета? Никак.

Антон Антонович к этому времени уже подкрался к буфету в дальнем левом углу и стал дергать ручки. Центральные створки поддались быстро.

– Ого, – открыв и посветив внутрь, сказал он.

– Что? – подходя, спросила Кассандра.

– Графинчики и бутылочки, – констатировал Долгополов. – Стаканчики и бокальчики, рюмочки и стопочки. Все для приятного времяпрепровождения в такой вот комнате в кругу единомышленников за беседой и сигарой.

– Хотите приложиться? – тоже подходя, спросил Крымов.

– С ума сошли? Вампирское подземелье. Может, это кровь младенцев?

– Или девственниц? – спросил Андрей.

– Или девственниц, кстати, – очень серьезно подтвердил Антон Антонович.

– И как она сто лет простояла? – скептически поинтересовалась Кассандра. – Эта кровь?

– Вы правы, девушка, – Долгополов положил фонарь на буфет и сказал: – Светите, – встал на цыпочки и полез за квадратным ребристым графином, полным на две трети. – Ну-ка, ну-ка, чего у нас тут? – В лучах двух фонарей он подергал, а потом с силой крутанул массивную крышку, вывинтил и вытащил ее. И немного подумав, осторожно приложился носом к горлышку. – А! Так и думал: коньяк! И ведь не выдохся!

– Армянский, пять звездочек? – пошутил Крымов.

– Нет, французский, – как ни в чем не бывало ответил бодрый старик, он же опытный винодел. – «Курвуазье». Любимый коньяк Наполеона Бонапарта. Думаю, это букет 1900 года.

– Откуда вы это знаете?

– Я слышу в вашем голосе скепсис. Поживите с мое, товарищ Крымов, и тоже будете разбираться во многом.

Бодрый старик нежно покачал в руках графин, чуть взбалтывая напиток.

– Может, не надо? – спросил Андрей.

– Надо, Крымов, надо. На мизинчик.

Он наклонил графин и обмакнул палец в темный напиток. Затем лизнул его и стал глубокомысленно причмокивать.

– Да, я угадал, «Курвуазье», 1900 год.

– Издеваетесь?

– Дитя! Сбор, если не ошибаюсь, 1870 года.

– И ведь никак не проверишь, Касси, – заметил детектив. – А зная, как наш глубокоуважаемый Антон Антонович умеет обводить вокруг пальца доверчивых людей, скажу…

– Вам нечего сказать, дорогой мой, – прервал его тираду Долгополов. – Все равно попадете пальцем в небо.

– А вдруг там цианид?

– Не думаю, – бодрый старик поставил графин, – миндалем не пахнет.

Он взял одну из рюмок, вытянул из кармана носовой платок и тщательно протер ее. И только потом налил полрюмки.

– Антон Антонович, – заботливо пробормотала Кассандра. – Может, правда не надо, а?

– Надо, девушка, надо, – ответил Долгополов, высокопарно сказал: – За минувшие века! – сделал глоток, а следом и опрокинул рюмку. – А-а! – счастливо выдохнул он. – Хорош, крепок, душист! У этих вампиров был отличный вкус, милостивые дамы и государи. Превосходный напиток! Молодцы французики. Хотите? – предложил он Крымову.

– Это вы живете вечность, – ответил Крымов. – Я могу и не сдюжить.

– А вы, Касси?

– Ага, щас.

– Ну как хотите. – Главный эпидемиолог закупорил графин, вернул его на место и закрыл створки буфета. – На обратном пути возьмем с собой. И возможно, не только этот. А теперь к заветным дверям, – кивнул он влево. – Я уверен, за ними скрывается все то, ради чего мы здесь. Сколько у вас осталось взрывчатки, вы сказали? Ну так, напомните на всякий случай?

– Осталось еще две.

– Пойдет.

Но взрывать ничего не пришлось – сыщик Крымов обошелся отмычками. Они открыли высокую дверь с застекленным витражным верхом и направили лучи фонарей вперед. Перед ними был длинный коридор, увешанный картинами, в конце коридора виднелась еще одна роскошная дверь с витражом.

– Когда подумаю, что Кучерём проникал через эти стены, жутко становится, – прошептала Кассандра.

– Как нож сквозь масло проходил, ветерком пролетал, – подхватил Крымов. – И двери ему были не нужны. Ну что, пошли?

– Разумеется, – уверенно кивнул Антон Антонович. – А то вы до ночи будете языками чесать.

– Что, коньячок действует? – усмехнулся Андрей.

– Греет, – сказал бодрый старик.

Они двинулись по коридору

– Какое счастье, что он лежит в психушке и себя не помнит, – сказала Кассандра, разглядывая картины, на которые падал свет ее фонаря.

– Да, лежит, прикованный к койке и без яиц, – зло и весело усмехнулся Долгополов. – Простите за грубость, Касси.

– Да нет, Антон Антонович, сейчас она как раз кстати. Как бальзам на душу.

По пути они обозревали живописные полотна. Тут были и пасторали на итальянский и французский манер, и батальные сцены, и сцены из жизни богов Олимпа. Одним словом, ничего особенного. Жанровая эклектика купеческого особняка.

Двери в конце коридора были открыты теми же отмычками за две минуты, и они вошли в холл еще с тремя запертыми дверями. Свет фонарей быстро доказал это.

– Где мы сейчас территориально? – спросил Крымов. И сам же ответил: – Думаю, практически под бывшим дворцом Губина. И вот эти правые двери – они ведут в те самые апартаменты, где развлекался Кучерём, средние, возможно, наверх, туда, где сейчас ничего нет, асфальт и детская площадка, а левые…

– Открывайте левые, – распорядился Долгополов. – Начнем с них.

– Ладно, – согласился Крымов.

В ход были вновь пущены отмычки, двери быстро открылись, и Антон Антонович выпалил:

– Так я и знал! Так и знал!

Прохода не было – он оказался плотно заложен кирпичом.

– Фальшьдвери? – спросил детектив.

– Нет.

– А что?

– Взрывайте, – приказал Долгополов. – Сейчас сами увидите.

– Уверены?

– На все сто. Да взрывайте уже! Вы на войне, Крымов! С монстрами. Дрались бы в чистом поле с ворогом, вас бы давно пристрелили. Или сожрали.

– Ладно, пусть будет по-вашему. И откуда у вас столько злости?

– Это справедливое негодование!

Крымов приладил взрывчатку к стене.

– Мы ничего страшного сейчас не делаем? – спросила Кассандра. – Не переходим какие-то границы? А, мужчины?

– Мы давно уже перешли все границы, – ответил Долгополов. – А теперь, девушка, быстро в тот коридор, откуда мы явились.

Они ускользнули, вскоре к ним вбежал и Крымов, закрыл за собой двери. Громыхнул взрыв – витражное стекло вылетело и, став картечью, только чудом не порезало никого из них. Крымов открыл дверь и на этот раз первым вышел в круглый холл. Ему не терпелось ударить светом фонаря в зияющую дыру. Да, кладка была разрушена, осталось разбросать кирпичи и освободить проход. Что они и сделали очень быстро.

– Еще один коридор, – прошептала Кассандра.

– И я догадываюсь, что это за коридор, – сказал Долгополов.

– Я тоже, – подхватил Крымов.

Они шли по нему довольно долго, пока не выбрались еще в один большой и широкий коридор с высоким потолком.

– Ну что ж, вот мы и на месте, – сказал Антон Антонович.

– Я все поняла, – приняла эстафету Кассандра.

– Налево этот широкий коридор закончится выходом на старое кладбище и к склепу Губина, – сказал Антон Антонович. – Левый рукав от него приведет нас к истинной могиле Губина, где побывал Кривонос, сделав фотографию, которую мы видели у него на подмосковной даче. Этот центральный коридор закончится тупиком, где Кривонос столкнулся с Кучерёмом. И соответственно, мы вышли из правого рукава этого тоннеля, из подземелья под дворцом купчины Губина. Теперь у нас есть два варианта дальнейших поисков. Либо мы возвращаемся и проникаем через двери в подземный дворец Губина или идем по центральному коридору и взрываем третий тупик. Что скажете?

– Давайте не будем больше ничего взрывать, – заныла Кассандра. – У меня душа в пятки уходит, когда я думаю, что потолок мне на голову свалится. А? Давайте к тем дверям? С витражом? Они такие красивые. Андрей? – она буквально выпрашивала у него такое решение. – А что за той стеной, у которой ваш Кривонос встретил Кучерёма, вообще никто не знает. Андрей? – повторила она.

– Я думаю.

– Давайте назад, а? Антон Антонович, а вдруг там целый купеческий бар? Винный погреб? Представляете?

– Вот на что решили меня купить, девушка?

– Да просто сказала…

– Просто? Думаете, я алкоголик? – разозлился Долгополов. – Я – винодел! Я – мастер! У меня строго профессиональный интерес.

– Так что решим, товарищ винодел? – поинтересовался Крымов. – Я бы поддержал нашу подругу.

– Ладно, уговорили, пошли назад. Мне тоже надоело заниматься подрывными работами. Герману из «Пиковой дамы» два раза повезло, сорвал банк, а на третий раз продул и спятил. Пошли открывать двери с витражом и винным погребом.

– Вы уверены, что он там есть? – спросил Крымов.

– Даже не сомневаюсь.

Вернулись они куда быстрее, чем ожидали, любопытство подгоняло их, Крымов, уже набивший руку на дверях с витражами, быстро открыл отмычками и эту.

И вот тогда они и попали в настоящие владения купца Ануфрия Даниловича Губина, в истинное царство мертвых и призраков…

3

Никто на них не напал – ни Минотавр, ни призраки, ни сам дьявол. Свет трех фонарей бегал по огромной зале, где когда-то, более ста лет назад, бурлила жизнь. Теперь же если кто-то сюда и приходил, то лишь призраки. В лучах фонарей возникали роскошные диваны в стиле модерн, кресла, лежанки для пиров, столы для игр, буфеты, ковры и картины. Опять же – широченный бар с пыльными бутылками. И массивный рулеточный стол. Повсюду стояли канделябры и подсвечники, их облепил вековой окаменевший воск.

– Ну что, да будет свет? – спросил Крымов.

– Зажигайте! – одобрил Антон Антонович. – А я помогу.

Только у Кассандры не оказалось зажигалки. Но мужчины быстро обходили буфеты, столы и комоды. Щелкая зажигалками, они подносили пламя к целым и обгоревшим свечам, и пламя быстро оживляло то, что уже давным-давно умерло. И свечи возгорались в подсвечниках и канделябрах, вспыхивали, как казалось непрошеным гостям, магическим светом, и скоро зал наполнился им сполна. Во всех уголках засияла добрая полусотня свечей, открыв редкий и не совсем привычный для глаз антураж.

На стенах оживали яркие живописные полотна, представляя торжество обнаженной человеческой плоти и самого изощренного блуда. Копии фресок из античных публичных домов, гетеры, обслуживающие клиентов. Тут и там возникал бог Приап с детородным органом в собственный рост. Эти стены отметили разные эпохи. Поднятые вспененные платья красоток из европейских борделей развратного восемнадцатого века, высоко вскинутые ноги, обнаженные груди и лона, открытые смеющиеся алые жадные рты и, конечно, мужчины, охочие до всего этого лакомства. В кальсонах, в подштанниках, париках, обнаженные, в плену рук и ног распутных женщин. По сути, глазу трех старателей открылась зала огромного роскошного публичного дома, совмещенного с казино и созданного по образцу подобных европейских заведений, куда допускались только избранные клиенты.

– Да-с, – пробормотал Антон Антонович. – Сразу видно, кто заправлял в этом подземелье. Хозяин Губина – его величество Кучерём!

– Все верно, – поддержал его Крымов. – Наверху Губин создавал видимость богатого дворца, гнезда нувориша, а внизу хозяином был Кучерём, тут он развлекался с гостями и дамами, которых приглашал и покупал для него Губин.

– Славно, что его оскопили, – заметил бодрый старик Долгополов. – Молодец Алиса. Теперь его достоинство хранится в спиртовой колбе. А вот и новые загадочные двери… Или не очень загадочные…

Вдоль стен на одинаковом расстоянии друг от друга было шесть дверей, по три с каждой стороны, и не приходилось долго гадать, куда они ведут.

– Я почти уверен, что все эти двери ведут в отдельные кабинеты, – заметил Крымов.

– Не сомневаюсь в этом, – подхватил Долгополов. – Но должна быть и дверь, ведущая на кухню. В таком роскошном бардаке и без хорошей кухни?

Кассандра прошла мимо диванов к дальней стене и остановилась у простенка между двумя дверьми.

– Идите сюда! Посмотрите, какая дама! – воскликнула она. – Вряд ли она куртизанка. Скорее – хозяйка дома…

Крымов и Долгополов подошли к девушке и уставились на полотно. Да, это был настоящий парадный портрет, выполненный по всем канонам жанра. С полотна смотрела удивительной красоты дама в сверкающем алмазной крошкой изумрудном платье с декольте и собольим мехом на белых обнаженных плечах. Ее голова была гордо поднята, золотые волосы убраны наверх и украшены нитями жемчуга, изумрудов, рубинов и прочих самоцветов. В ней читалась неподражаемая королевская стать, с какой можно было только родиться и вырасти, но с великой долей чувственности. Редкое сочетание! В уголках губ таилась улыбка, блестящие карие глаза смотрели на зрителей с легкой насмешкой, словно говоря: «Что бы вы обо мне ни думали – все равно ошибетесь!»

– Я восхищен: само великолепие… – завороженно пробормотал Крымов. – Интересно, кто она? На хозяйку подобного заведения похожа мало и еще меньше – на его посетительницу.

– Любовница Кучерёма? – предположила Кассандра. – Первая из первых?

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой Крымов, пока девушка фотографировала портрет. – Слишком изысканна. – И вновь покачал головой, но уже предельно восхищенно: – Она – удивительная, роскошная, фантастическая…

– Да-да, – ернически усмехнулся Антон Антонович. – Ну просто удивление и фантастика!

– Что смешного? – не понял Крымов.

– Вспомните царского любимчика Григория Распутина. – Он выждал паузу. – Ну, вспомнили?

– Ну вспомнил.

Долгополов кивнул на портрет:

– Вот именно таких княгинь и графинь и таскал с собой по кабакам и баням старец и делал с ними все что ему заблагорассудится. К их вящему удовольствию, между прочим.

– Это гадко, – нахмурилась Кассандра.

– Кому гадко, а кому сладко, – ответил бодрый старик. – Старинная народная мудрость, между прочим.

– И какого народа? – зацепил его Крымов.

– Интернациональная мудрость, – припечатал того Антон Антонович. – Умничает он. Знаток жизни!

– Подземелье плохо на вас действует, – заметил Крымов. – Вы и так излишне раздражительны, а тут и совсем готовы со свету всех сжить.

– Да-да. Расслабьтесь, Андрей Петрович, и принимайте критику за благо. Как я.

– А-а!

– Ага. Ну что, пройдемся по закромам?

– Тут стоят инициалы художника, между прочим, – заметила Кассандра. – «И. Г. С.». Интересно, кто он?

– Да мало ли портретистов жило на белом свете, – сказал Крымов, делая снимки портрета. – Девятнадцатый век – расцвет жанровой живописи.

– Опять умничает, – подхватил Долгополов. – Теперь не уймется. Ну, пошли? Можно в эти двери, можно в те. – Он обернулся к Кассандре: – Что подсказывает женская интуиция?

– Вот в эти, – кивнула девушка на двери, что были правее портрета.

Каждая дверь открывала коридор с рядом номеров. В ближайшие полчаса они обошли все спальные комнаты, прятавшиеся за броней центрального зала. И по обстановке, и по всему было видно, что это именно номера для коротких свиданий. Для услаждения плоти после общего застолья. Один огромный номер с целым рядом комнат был особенно изыскан – с гостиной, будуаром для светской львицы, роскошным гардеробом о трех шкафах и спальней. Тут стояла преогромная кровать, на которой могло бы разместиться человек пять, а то и больше.

– Отличная постелька для оргий, – рассмеялся Антон Антонович. – помню я одну спаленку у Людовика Пятнадцатого, в домике в Оленьем парке, когда служил у его величества лекарем. Там кроватка была не меньше. Вот где плодились заболевания Венеры…

– О чем вы? – нахмурилась Кассандра. – У кого вы служили?

– Не слушай ты его – он опять бредит, – подсказал Крымов.

– Да-да, – усмехнулся Антон Антонович. – Брежу, голубушка, опять брежу.

Но детектива уже захватила другая тема – захватила и не отпускала.

– Что-то мне подсказывает, что эта комната именно ее, – завороженно произнес Крымов. – Этой красотки…

– И мне тоже, – согласилась Кассандра.

– Все это только подтверждает мои предположения, – добавил бодрый старик. – Насчет вашей дамочки. А вот и портрет на туалетном столике. Поклонник? Любовник? Впрочем, у этой дамочки, мне так кажется, была армия любовников. Но этот чем-то выделялся, если попал сюда…

На столике в золоченой рамочке под стеклом стояла мутноватая фотография молодого кавалера с сияющим лицом и завитыми светлыми локонами, во фраке. Фотографию по бокам охраняли две фарфоровые статуэтки – маленькие амурчики с луками наперевес и натянутыми тетивами.

– Милый молодой человек, – заметила Кассандра. – Просто красавчик. И лицо у него совсем не маньяческое, а напротив – джентльменское, изысканное, дворянское. Тут и надпись есть…

Долгополов взял портрет, брезгливо отер краем занавеси тонкий слой вековой пыли и прищурился.

– Ага, точно. Надпись с ятями, – сказал он. – «Моей любимой от ее верного слуги!» Как патетично! В духе того времени. И подпись: «Твой Аполлон С.». Как самонадеянно и романтично! – добавил он, возвращая портрет на место. – Аполлон!

– Интересно, кто это, – сказала Кассандра.

– Как я понимаю, посетитель этого заведения. Давно истлевший в могиле тип, призрак, тень, – усмехнулся Долгополов. – Портретику, судя по моде того времени, лет сто пятьдесят, а то и больше.

– Ну что, двинули дальше? – сделав фотографии, предложил Крымов.

– Тоже сфоткаю на память, – сказал Долгополов, вытащил телефон и сделал пару снимков.

Затем взглянул на уходящих первыми друзей, быстрым и ловким движением, каким кошка ловит мячик на веревочке, сцапал одного из амурчиков и спрятал в карман.

– Антон Антонович, идете? – обернулась Кассандра.

– Иду, иду! – откликнулся бодрый старик.

Нашлись и другие помещения. Одна комната устрашила всю команду – в середине стояла широкая железная кровать с матрацем, а из кирпичных стен торчал всевозможный пыточный инструментарий – цепи с наручниками, кандалы, колодки, валялись и вериги, и плетки лежали на столе. Весь инвентарь покрывал тонкий слой вековой пыли.

– Кучерём увлекался садо-мазо? – спросил Крымов.

– Ну так демон же, – ответил Долгополов, – и потом откуда известно, что только он? Может, и сам Губин участвовал? И его шатия-братия, все те, кто паслись вокруг этого проклятого места. И эта красотка с портрета. Я бы не удивился. Кто нам сейчас расскажет? – риторически заключил он.

– Не хотел бы я стать свидетелем этого зрелища, – рассудил Андрей Крымов. – Мерзостей тут хватало.

– Я тоже не хотела бы, – присоединилась Кассандра.

– Разве что одним глазком посмотреть, – вставил реплику Антон Антонович. – Избалованные толстосумы на охоте за удовольствиями! Ну что вы на меня так смотрите, девушка?

– Да нет, ничего. Удивляюсь вам.

– Успокойтесь, девушка, повидал я на своем веку пыточных камер, – махнул рукой бодрый старик. – Эта – шутка, забава в сравнении с ними. Издевательство над ремеслом.

– Над чьим ремеслом? – поинтересовался Крымов.

– Палача, разумеется.

– И где, интересно, повидали? – в свою очередь спросила Кассандра.

– Все равно не поверите. Но этот подземный дворец, конечно, особенный. Экскурсия вышла на славу. Пошли искать кухню.

Нашли они и кухню с кучей оставленной посуды, закрытой в буфетах.

– Можно я возьму на память серебряную ложку? – спросила Кассандра.

– Можно, конечно, – поморщился Крымов. – Но вначале подумай, кто касался ее своими губами и особенно зубами.

Журналистка тоже сморщилась.

– Фу! Я все поняла. Нет, не хочу.

В одном из буфетов им опять открылись залежи спиртного: коньяки, вина, ликеры, шампанское. Антон Антонович вытащил две бутылки коньяка «Деламейн» и «Тиффон» и сунул их в спортивную сумку Крымова.

– Контрабанда, Антон Антонович?

– Ага, – откликнулся тот.

Затем бодрый старик подумал, зацепил еще бутылку коньяка «Пьер Ферран» и отправил туда же.

– Пивал я их когда-то – масса наслаждения. Только не звените, – предупредил он. – Отставник растревожится. Интуиция и хватка старшего прапорщика неминуемо потянут его к расхищению добра.

– Постараюсь.

Еще нашли купальню с медными ваннами, позеленевшими от времени, и клозеты.

– Вот что странно, – заметил Крымов. – Хоть тут и душновато, но вентиляция все равно существует. Интересно изучить ее.

– Да, все было сделано на славу. И во славу батьки Кучерёма. Кто же архитектор этого шедевра? – задался вопросом Антон Антонович. – И кто декоратор? Надо бы забросить удочки и узнать, может быть, найдем концы?

– Возможно, возможно, – кивнул детектив. – Но это по вашей части – забрасывать удочки. С вашими связями можно узнать, есть ли жизнь на Марсе.

– Была на Марсе жизнь, была, – смело ответил Долгополов. – Но очень давно.

Любая экскурсия хороша еще и тем, что рано или поздно заканчивается. Впечатления получены, информация усвоена. Сделаны сотни фотографий всех интерьеров и художественных полотен.

– Ну что, пора возвращаться назад? – спросил Крымов.

– Да, пора попрощаться с царством мертвых и призраков, – согласился Антон Антонович. – И вернуться к живым и беспечным.

Они покидали вертеп Губина без сожаления. В холле Крымов остановился и подошел к последней, еще не открытой двери.

– Не успокоюсь, пока не сделаю этого, – сказал он.

– Согласен, Андрей Петрович, действуйте, – кивнул Долгополов.

Крымов вооружился отмычками и скоро открыл последнюю из четырех дверей. За ней была площадка и начиналась каменная лестница, но все тут было завалено землей, камнями, битым кирпичом.

– Да, так я и думал, – сказал сыщик. – Это лестница вела во дворец Губина. Над нами сейчас детская площадка и асфальт. Колодец с живой и мертвой водой, думаю, тоже где-то завален и замурован. Теперь можно возвращаться.

Из холла они вышли в коридор, пройдя его, оказались в курительной и уже оттуда устремились по лестнице наверх. Сколько раз они выходили вот так, появлялись как черти из табакерки на удивление обведенных вокруг пальца владельцев верхних помещений. Этот раз был не исключением.

На последнем подъеме Крымов сказал:

– Берем в руки маски, как будто только что сняли.

– И одышку не забудьте – имитируем тяжелое дыхание, – добавил Антон Антонович.

– Поддерживаю, – согласился детектив.

– Выбираемся поскорее – устала я от этих подземелий, – заключила Кассандра.

К счастью, завхоз-отставник не стал пугать начальницу раньше времени, и детей тоже не погнали на улицу. Заботливых эпидемиологов просто напряженно ждали. И вот они вышли на свет божий.

– Ну что там? – спросил Игнатий Панфилович.

– Да, что там? – Антонина Михайловна даже руку к сердцу приложила. – В подземелье?

– Причину отравления мы устранили, – деловито сказал Долгополов. – Благодарите моего зама – вот у кого крепкие руки. Моя светлая голова, его крепкие руки и острая, как бритва, интуиция этой девушки – горы могут сдвинуть.

– Мы такие, упрямые и бесстрашные, – снисходительно согласился Крымов.

– Но мы тут грохот какой-то слышали, как будто землетрясение было, – осторожно взглянув на директрису, осторожно поинтересовался завхоз. – А что было-то?

– Что было, то сплыло, коллега, – бодро сказал бойкий старичок с пенной седой шевелюрой и бакенбардами. – Мы выжили, как видите. И вы жить будете. Я на это очень надеюсь. Ну что, мы по коням и домой.

– Может, чаю? – спросила директриса.

– Благодарим, но у нас еще забот полон рот. Да, забыл! Через неделю мы придем и все проверим заново. До той поры вниз не спускаться – рискуете отдать концы. Причем в страшных муках.

– Честное слово, – наспех перекрестился отставник. – Не пойдем!

Так они и попрощались. В чем старатели не соврали, так это в том, что забот и впрямь был полон рот.

4

В последующие дни от Долгополова известий не приходило. Он так и сказал друзьям: «Меня не тревожьте, появлюсь, когда сочту нужным». Крымов хорошо знал: если старик так сказал, значит, надо его послушаться. Сам детектив решил изучить портреты светских дам того периода, надеясь найти среди них идеал красоты, увиденный в подземелье, – роскошную золотоволосую красавицу в собольем меху. Он то и дело зачарованно смотрел на ее портрет; был в этих блестящих чуть насмешливых карих глазах такой магнетизм, что не попасть под его обаяние мог только самый черствый сухарь, равнодушный к женщинам. Но ведь и художник еще как постарался! Тут все сошлось одно к одному – и модель, и кисть истинного мастера. Но как тогда оба смогли увернуться от этого мира и оставить о себе след только в проклятом подземелье? Правда, судя по инициалам, под художника подходил один мастер девятнадцатого века, но он очень рано ушел с исторической сцены – попал в сумасшедший дом совсем молодым человеком.

В это же самое время, когда мужчины искали ответы на свои вопросы, Кассандра работала по десять часов в сутки – не отходила от компьютера. Они столько повидали, столько испытали, столько получили впечатлений, что все это нужно было немедленно зафиксировать.

– Пришла пора звонить специалисту, – когда все его поиски оказались тщеты, наконец решил Крымов и стал искать в своем телефоне нужный номер. – Как раз утро, а, как известно, старики просыпаются рано. – Он быстро нашел нужного абонента: «Брусникин Андрон Серафимович, профессор». Взглянул на часы: девять утра. – Подожду еще полчасика как приличный человек.

Он вышел на балкон и закурил. Это было сравнительно не так давно – они охотились на демона Кучерёма из далекой Ледяной пустоши на границе России и казахских степей. Ниточка вывела их на богатейшего купца с окраины Царевской губернии, старосты села Синий бор – Ануфрия Даниловича Губина, в подземелье которого они только что побывали. И там же, в этом подземелье, в его коридорах правил бал демон Кучерём, который умел превращаться в смерч и проходить сквозь стены и что самое страшное – превращать живую плоть в пыль и песок. Именно так давным-давно за дерзость и глупость он расправился с агентами контрразведки, которые проникли в его подземные чертоги, находившиеся ровнехонько под теремом-дворцом Губина. Единственным специалистом в Цареве, кто изучил досконально жизнь Ануфрия Даниловича, и был профессор Андрон Серафимович Брусникин, в прошлом педагог Крымова на историческом факультете университета.

Разговор с Брусникиным детектив Крымов записал на диктофон и потом не раз прослушал, многое запомнил буквально наизусть. Особенно что касалось пристрастий Губина и его стремительного взлета наверх, из простых купчишек в миллионщики, как говорили о богатеях-магнатах в девятнадцатом веке.

У себя дома за чаем Брусникин говорил сыщику: «Губин торговал по всему региону скотом, кожей, салом. Потом недвижимостью. Любые сделки проворачивал; кого хотел, того вокруг пальца обводил, как с детьми с людишками играл; в ценные бумаги вкладывал сверхудачно и получал баснословную прибыль, заранее знал, как все будет, даже поначалу в казино играл, но с ним быстро перестали за один стол садиться, всех обирал, так ему везло. Богател не по дням, а по часам, буквально! Потом из Персии парчу и шелка стал привозить. Из Турции – золото. Полюбил роскошь. Одевался по-царски – шубы собольи, шелковые рубашки, английские костюмы на заказ. Дом свой превратил в настоящий дворец, княжескую хоромину за высоченным забором. Дворяне его презирали, купцы завидовали, а мужики – боготворили, потому что ездил, бывало, Ануфрий Данилович по селу Синий бор и медяки разбрасывал без счету, а иногда и серебряные монеты в своей кошель подкладывал, для остроты ощущений и дабы посмотреть, как людишки за ними на карачках ползают».

Потом уже стало ясно, что без дьявольской подсказки этот купчина таких успехов достичь бы не смог. Ему помогал тот, для кого он и выстроил под своим дворцом-теремом еще один, на этот раз подземный. Там якобы происходило всяческое непотребство – нескончаемые пиры и распутные оргии. Все эти апартаменты они видели недавно. А еще Губин разделался с более сильным конкурентом, угрожавшим ему смертью, и стал торговать «целительной микстурой», которую у него скупали попросту дуром. Вот она-то совсем уже озолотила его. Нашел он якобы чудесный подземный колодец, из которого так и хлестала целительная жидкость. И такая находка без демона Кучерёма ему вряд ли бы улыбнулась. Но и лицом, и телом поплатился купчина Губин за свою удачу и образ жизни – жирел и ширился он год от года, ото всей дьявольской души. И не только жирел: костью становился шире, будто менял свою человеческую суть на что-то иное – суровое, звериное, беспощадное. И еще за грехи и сговор с нечистой бездетным оставила его судьба, как он ни старался обмануть ее. Ведь сколько женщин самого разного толка перебывало в его покоях! В том числе и девственниц, которых к нему отправляли с помощью грязной сводни продажные родственники и с которыми он потом щедро расплачивался и отправлял восвояси.

Профессор Брусникин показал ему, Крымову, тогда две архивные фотографии. На первой, студийной, у пальмы Губин лет тридцати пяти, крепкий и сытый моложавый купец, вполне приличного внешнего вида. А вот вторая фотография, куда более поздняя, была совсем иной! На диване раскинулся, вальяжно разбросав руки по спинке, широченный бесформенный боров с разъехавшейся бородатой мордой. Сидел он в расстегнутой на груди рубахе у самовара и смотрел в объектив так, как будто говорил всему миру: «Погодите у меня! Всех в бараний рог скручу! Никого без пряников не оставлю!» Одним словом, темный, мрачный и крайне опасный был этот купчина Губин.

Полчаса прошли – пора было звонить профессору Брусникину.

– Слушаю? – скоро ожила трубка Крымова.

– Андрон Серафимович, приветствую, Андрей Крымов.

– А-а, – обрадовался старик. – Здравствуйте, Андрей, как ваши дела?

– Идут своим чередом. Спасибо. А как ваше здоровье?

– Тоже своим чередом. Хожу, читаю, и слава богу.

– Нужна ваша консультация, если вы не возражаете, конечно.

– Разумеется, в чем вопрос?

– А вопрос как раз по вашей части.

– Уже интересно.

– По нашему с вами Ануфрию Даниловичу Губину.

– Еще интересней – задавайте вопрос.

– Меня интересует очень красивая женщина из его окружения.

– Ну, Андрей! Вы же помните, да у него их было пруд пруди! Гарем, табун, называйте как угодно.

– Нет, эта женщина необычная. Несомненно, аристократка самой высшей пробы. Глаз не отведешь.

– Вы откуда знаете? Как вы могли ее увидеть?

Крымов понял, что впопыхах проговорился, и теперь замялся. Но, с другой стороны, стоит ли играть с Брусникиным? Лукавить со стариком? Чего таиться?

– Сейчас я вам отправлю ее фотографию.

– Давайте, еще любопытнее. Если сам открыть не сумею, попрошу внучку. Вам от нее привет, кстати. Мимо проходит, вот, стоит и смотрит…

– И вы ей передавайте. Скажите, если окажусь у вас в гостях, непременно буду с тортиком и шоколадом, как в прошлый раз.

– Передам.

– Отправляю.

Снимок портрета, сделанный в подземелье, улетел к историку Брусникину. И уже через минуту Крымов услышал:

– А вы уверены, Андрей, что эта дама из его окружения? Эта воистину фантастическая дама? Совсем не его уровень – он все больше по куртизанкам, и это в лучшем случае. А так обычно просто публичные женщины интересовали его или простушки…

– Уверен. И к тому же кто станет писать портрет куртизанки?

– Ну, если его не оплатил влюбленный богатей.

– Тоже верно. И логично. Но эта женщина другой породы.

– Согласен. Так откуда вам, Андрей, досталось это изображение?

А тут надо немного притормозить, решил Крымов. Дворец под землей останется тайной за семью печатями, пока они не дознаются правды.

– Пока что в интересах следствия я ничего не могу рассказать, Андрон Серафимович, но даю слово, что обязательно расскажу вам обо всем потом. Может быть, как раз за тортиком.

– Постойте, постойте, – вспомнил старик-историк, – читая материалы о Губине, я один раз наткнулся на упоминание некоей дамы, что видели, и не раз, в доме купца Губина. Говорили о какой-то графине или даже княжне, у которой были с ним дела. И о романе этой княжны с неким петербургским дворянином, важным чиновником, который в ту пору жил в тереме Губина на правах гостя. Ну, то, что его дворец был домом свиданий, это и так понятно, но тут – другое. Историк-очеркист конца девятнадцатого века предполагал, что эта дама могла скрываться у Губина именно ради этого любовника, что купец предоставлял им укрытие, свой дворец за крепостной стеной, куда бы не проникли ни журналисты, ни разгневанный муж аристократки. У этого чиновника-любовника было еще имя такое, знаете, древнегреческое, амурное, из мифологии…

– Аполлон? – вырвалось у Крымова.

– Верно! Да, точно, Аполлон. Но откуда вы знаете?

– Угадал, Андрон Серафимович. И греческое, и амурное, и мифологическое. Наугад спросил.

– Вы как будто знаете больше меня, Андрей.

– Нет-нет, просто я детектив, метод дедукции никуда не денешь. Я как охотничий пес, которого натаскали на лисицу. Опыт! Так что насчет этой дамы, красотки с полотна?

– Может быть, речь шла именно о ней?

– Очень может быть.

– И опять встает вопрос – откуда у вас эта картина?

– Мне прислал ее один человек, – соврал Крымов. – Скажем так, один из моих осведомителей.

– Ясно, но если эта дама и впрямь была в окружении Губина, тогда нужно зайти с другой стороны.

– А именно?

– Кто написал этот портрет? Пейзаж за ее спиной совсем не средневолжский – это море, какие-то античные развалины, все это напоминает пейзаж Италии, причем в подражание эпохе Возрождения, где человек всегда в центре картины на фоне житейского мира, земли и неба.

– Согласен.

– На Губина работали два академиста – братья Скворцовы из Петербурга. Он выписал их из столицы – одного для строительства терема, второго для оформления своего дворца. Старшего, архитектора, звали Аристарх Гордеевич Скворцов, младшего, художника и декоратора, – Иннокентий Гордеевич. Вот если за них зацепиться…

– А что, это идея, – одобрил подсказку Крымов.

А сам подумал: «Вот они, инициалы под портретом красотки: “И. Г. С.”». Этот пазл идеально вписался в общую картину.

– Попробуйте, Андрей Петрович, очень будет интересно узнать результат.

– Что ж, на связи, Андрон Серафимович. Буду держать вас в курсе дел.

Они попрощались. Крымова обуревали воспоминания. «Конечно! – решил он. – Все подземелье было увешано картинами, и, вполне возможно, большую часть из них выполнил один и тот же художник». По крайней мере, парадные портреты Губина и «красотки в собольем меху», как ему показалось, точно принадлежали кисти одного и того же мастера.

Андрей набрал номер Долгополова.

– Алло? – включившись, спросил тот. – Приветствую, Андрей Петрович. Что нарыли?

– И я вас приветствую. Братья Скворцовы…

– Ага! – живо воскликнул бодрый старик. – Аристарх Гордеевич и Василий Гордеевич? Первый – архитектор, второй – художник и декоратор?

– Они самые.

– Вы тоже на них вышли, – прозвучало как утверждение.

– Именно так. И вы, стало быть? Вышли и молчите?

– Я не молчу – я работаю. Собираю информацию. Старший брат Аристарх Гордеевич побывал тут, на Волге, спроектировал и отстроил купцу Губину его терем, а как я теперь понимаю, и подземный дворец тоже, а младший декорировал оба шедевра.

– Все верно – у меня точно такая же информация.

– Это замечательно, что мы движемся в одном направлении, – сказал Долгополов. – Кстати, в районном городке Сарайске, мы там уже были в краеведческом музее, если вы помните, когда за Кучерёмом бегали, говорят, отличные библиотека и архив. Я слышал про одну уникальную рукопись девятнадцатого века, которая может пролить для нас свет на многие события, которыми мы интересуемся. Как я понял, эта рукопись находится в частной коллекции, и без ведома ее владельца никто нам ее не отдаст. Но, как мне сообщили, слушок об этой рукописи уже пошел.

– Это вам ваши агенты сообщили?

– Именно так, Андрей Петрович, именно так. Поэтому заезжайте за мной, и рванем опять в тот самый проклятый край.

– И когда рванем?

– Да хоть завтра утром.

5

На следующий день Крымов заехал за Антоном Антоновичем, и они поехали в далекий Синий бор.

– Это уже традиция какая-то – мотаться в этот дьявольский край, – управляя автомобилем, на выезде из города заметил Крымов.

– Но ведь сколько там тайн, в этом краю! – интригующе заметил Долгополов. – «Не счесть алмазов в каменных пещерах»!

– Спорить не стану – тайна на тайне. И кошмар на кошмаре. И демон на демоне. Не так давно мы с вами преследовали страшного Кучерёма, а теперь нашли целый подземный дворец. Что еще нас ждет впереди? Боюсь даже подумать!

– А вот я только об этом и думаю, Андрей Петрович, – азартно воскликнул бодрый старик. – Чутье мне подсказывает, что мы на пороге еще одного открытия – именно в том самом загадочном краю.

– Ну-ну, поглядим, – глядя на проносящуюся мимо них встречную фуру сказал Крымов. – Пока бог миловал.

К полудню они въехали в районный городок Сарайск, к которому и относилось большое село Синий бор. И скоро остановились у местной районной библиотеки.

– Ну, кто будет совращать и обольщать работников на краю мира? – спросил Крымов. – Шоколад мы купили…

– Я буду, – самоуверенно ответил Долгополов. – Моему обаянию противостоять невозможно.

Когда становилось нужно, Антон Антонович и впрямь пробирался в любую едва приоткрытую дверь и становился ласковым и добродушным старым котом-пронырой, который всей утробой жалобно и одновременно нежно мяукал: «Ах, людишки! Вы такие милые и добрые! Дайте мне еще молочка!» Тем более враль он был еще тот и здесь мог бы дать сто очков вперед любому. А может быть, он просто использовал свои навыки гипнотизера, кто его знает.

– Мы – историки из Москвы, – вкрадчиво сказал он пожилой библиотекарше. – Очень ваш городок нам понравился.

– Да, городок у нас очень хороший, – с гордостью и польщенно сказала пожилая дама. – С историей.

– Вот и я об этом! Нам бы одну книжечку посмотреть, как раз по истории, там про вашего купца из девятнадцатого столетия Ануфрия Даниловича Губина написано; может, слышали о таком? Как приехал к нему один молодой петербургский дворянин и жил у него некоторое время, и не только жил, но и, так сказать, имел отношения с некоей аристократкой, очень красивой женщиной, между прочим.

Оглянувшись, он сунул под стекло большую плитку шоколада.

– Это вашим внучатам.

– Не стоит.

– Стоит, стоит. Есть внучата?

– Есть, только оба хулиганы и не заслужили никакого шоколада, но спасибо, – благодарно принимая шоколадку, отозвалась библиотекарша. – Еще раз назовите фамилию…

– Ануфрий Данилович Губин.

– Ах, вот вы о ком, – кивнула библиотекарша. – Ну, вам повезло, дедушка, во-он там сидит пожилой дядечка, он сам из Петербурга, но частенько к нам заезжает; как говорит молодежь, зависает в нашем архиве. Спросите у него – он вам все расскажет.

– Хорошо, бабушка, – поклонился пожилой даме Антон Антонович. – Благодарю за справку. – И, отходя, тихонько огрызнулся: – Опять дедушка! Добрые все какие, а? Да я козлом еще скакать могу! – По ходу он кивнул Крымову, и тот встал со стула. – Идемте, вон наш экземпляр! Повезло-таки!

Они подошли к сидевшему в уединении очень пожилому тощему дядечке в мятом костюме, в очках с толстыми линзами, но с лицом одухотворенным и добродушным.

– Здрасьте, – поклонился Долгополов. – Нас прямо к вам направили. Сказали, что вы и есть тот самый счастливчик.

Тощий пожилой дядечка подслеповато уставился на двух незнакомцев – очень живого не по годам старика и молодцеватого крепыша. Крымов улыбнулся: старику было под семьдесят, но, даже несмотря на серьезный возраст, седую копну волос и морщины, он походил на длинного тощего подростка.

– Простите?

– Ну, тот самый, кто нашел старинную рукопись. Про купца Губина. Это так?

– А-а, про Губина, – кивнул им пожилой дядечка. – Да, это я. Но странно, откуда у вас эти сведения…

– Слухами земля полнится.

– Ясно. А что вас интересует?

– Простите, – поклонился бодрый старичок, – я забыл представиться: Антон Антонович Долгополов, доктор исторических наук из Москвы, а со мной – Андрей Петрович Крымов, мой докторант и ассистент.

– Здрасьте, – кивнул ладный крепыш.

– Здравствуйте, – откликнулся тощий пожилой дядечка, с уважением разглядывая настырную парочку ученых. – Очень рад коллегам. Впрочем, история для меня – хобби, сам я библиотекарь. Интересно, что они про меня наплели? Эти, – кивнул он в сторону абонемента. – Меня тут считают чудаком, но они ко мне уже привыкли. Пастушков, – вежливо поклонился он. – Юрий Вениаминович Пастушков. Значит, вы тоже интересуетесь этой темой?

– Да вроде как, – поглядев на компаньона, растер цепкой стариковской ручкой подбородок Антон Антонович. – С недавнего времени, Юрий Вениаминович. Но в нашу защиту хочу сказать: интересуемся очень сильно, потому что нашли такое, чего другим старателям и не снилось. – Он достал из кармана какую-то штуку и поставил ее на стол перед тщедушным библиотекарем. – Хотите верьте, хотите нет, но эта игрушка из подземного дворца Ануфрия Даниловича Губина.

Это была фарфоровая статуэтка амурчика, украденная с туалетного столика в подземелье. Глаза пожилого дядечки округлились, он стал беспомощно хватать ртом воздух:

– Как это так?! Как вы сумели?!

– А так, милейший.

Пастушков замотал головой:

– Такого быть не может.

– Может.

– Не может!

– Тише! Еще как может.

– Вы меня разыгрываете? Скажите, признайтесь. Узнали, что я брежу этой темой и решили разыграть меня?

– Андрей Петрович, – кивнул Долгополов. – Успокойте товарища.

– Мы вас не разыгрываем, – покачал головой Крымов, достал сотовый и положил его перед пожилым библиотекарем. – Смотрите, уважаемый Юрий Вениаминович, вот он, главный зал подземного дворца Губина – сердце его вертепа.

– Только не падайте в обморок и тем более не помирайте, товарищ Пастушков, – попросил Антон Антонович. – Впереди еще столько открытий чудных! Сенсаций на всех хватит.

– Господи, Господи, – глядя в экран на череду фотографий, шептал библиотекарь. – Нашелся подземный дворец! Я же знал, я же говорил всем, что он существует до сих пор!..

– Кхе-кхе, – привлек его внимание Долгополов. – Ну так что, Юрий Вениаминович, поговорим по душам?