Мия

Она прошла вперед в сопровождении голосов, которые обсуждали причину ее появления тут, а также осуждения и восхищения ее наглости и самоуверенности. Мия шла, гордо держа осанку и взгляд, точно направленный на Филиппа, который смотрел на нее с ожиданием и предвкушением.

Он точно знал, кто она такая и кем является, и, учитывая это, он не мог ее недооценивать. Не после многочисленных попыток убийств, потерянных ресурсов и всевозможных ухищрений.

Мия же смотрела на мужчину, глубоко за сорок. Его отличительной чертой был глубокий шрам у него на правой щеке, который проходил от самого глаза и частично пересекал уголок его губ. Рана была настолько серьезной и нанесенной необычным оружием, раз шрам непросто остался, а выглядел так заметно. Учитывая силу регенерации двуликих — это и вовсе могло бы показаться странным, если бы Мия не знала про оружия и украшенные, которые создавала Амелия. Именно они могли нанести такой вред и оставить после себя видимый след.

Он был очень высок, хорошо сложен, впрочем, как любой, кто занимался боевыми искусствами не ради удовольствия, а для того, чтобы этими искусствами затем воспользоваться по назначению. Филипп же непросто поддерживал форму, а всячески ее улучшал, чтобы ни у кого не было и шанса победить его и занять его место.

Его густые русые волосы сейчас были собраны в низкий хвост, а дикий взгляд, в котором был виден его внутренний зверь, следил за каждым ее передвижением. В нем было видно не только интерес, но и ум, который прятался за всей ширмой, которую он выставлял на показ.

Не обладай он этим самым умом, и даже несмотря на силу он бы не смог удержать свое место, а также встать во главе других Альф. Его ягуар был известен многим как жестокий и безжалостный хищник, который, выбрав свою цель, всегда доведет дело до конца. Отчасти именно по этой причине Мия решила лично выступить против него.

Мужчину окружали многие двуликие, которые лишь слегка уступали ему по силе и были его соратниками. Их было решено захватить живыми и заточить со всеми остальными, если они останутся живыми после грядущего.

Народ, видя, что намечается что-то серьезное, начал потихоньку расступаться, так чтобы не попасть под раздачу. Матери с детьми, которым не посчастливилось находиться у всех на пути, тут же побросали все свои вещи, схватили детей и рванули прочь. Старики и те, кто опасался быть задетым, поступили точно также. Стража и мужчины, которые проживали в этом городе, наоборот, окружили пришедших, возвышаясь над остальными своей властной аурой и боевым настроем, и были по сигналу своего альфы готовы выполнить любой его приказ.

Сам же Альфа медлил, позволяя Мие все ближе подобраться к нему.

Будь ее задачей просто убрать Филиппа, она бы воспользовалась даром Кирилла, но так как это было не так, то она пыталась сейчас не показать свой страх, который в ней, несомненно, присутствовал. Как бы она ни была уверена в своих навыках, позаимствованных сильных сторонах всех тех, кто смог сделать ее сильнее, и дару Эммы, позволяющий ей выжить, имея даже самые страшные ранения, но терять эту жизнь она не хотела. Умирать больно, и она это знала не по наслышке, а из собственного опыта.

— Мои глаза ведь меня не обманывают? — громко спросил Филипп. — Передо мной стоит сама Судья, — сказал он так, чтобы унизить ее потуги.

— Учитывая, что последних три года ты был тем, кто всячески пытался меня убить, я решила, что нам пора познакомиться лично, — произнесла Мия. — Не вежливо с твоей стороны, не представившись, присылать убийцу за убийцей, — добавила она, все также не отводя от него взгляд.

Оскар и ее приспешники сканировали окрестность на наличие посторонней угрозы, что позволяло ей сконцентрироваться на главном, да и интуиция Мии могла точно определить, откуда стоило ждать нападения, если такое и последует. Пока она молчала.

— Не считаю, что ты достойна лицезреть такого, как я, но раз ты пришла сама, то так уж и быть, любуйся. — нагло произнес он, и тут девушка поняла, что описание про нарцисса в деле Филиппа было не преувеличением, а констатацией факта. — Хотя отдам тебе должное: наглости и уверенности тебе не занимать, раз ты решилась появиться тут, на моей территории, в сопровождении своих подручных, которые не смогут тебе помочь. Ты лишь привела тех, кто составит тебе компанию в могиле и не более того.

— Не стоит торопить события. — спокойно произнесла Мия. — Ты думаешь, что держишь все в своих руках, но ты ошибаешься. Твоя жажда власти затуманила тебе глаза, и ты не видишь всей картины целиком.

— Деточка, власть — это-то, что всегда принадлежит сильнейшим, а значит, двуликим. Ты и твоя шайка слишком слаба, чтобы претендовать на роль сильнейших и остановить нас, — сказал он, нагло ухмыляясь, искренне веря в свою правоту. — Ты зовешь себя Судьей, посланницей Природы... Самой не тошно от таких громких званий. Все что ты представляешь — это слабость, которую мы получим, объединявшись с людьми. Они наши слуги. У них нет зверя, а значит, они слабее нас и не могут быть с нами наравне. Так было столетиями, и так жили наши предки. Сама Природа наградила нас правом обратиться в зверя. Кто ты такая, чтобы говорить, что мы должны смириться с переменами и возвысить тех, кто нам и в подметки не годится? — Мужчина явно выражал свои мысли, которые звучали в устах других его последователей и которые он сам вдалбливал своим людям. — Не будь они столь полезны, как наши слуги, они бы и вовсе не были бы достойны разделить наше право жить на этой земле и наслаждаться дарами природы, — добавил он, и его приспешники тут же его поддержали. — Тут действуют законы стаи, и слабые в ней не выживают. Значима лишь сила и право ей обладать, а раз так, то ты тоже должна доказать, что достойна этого права, или просто погибнуть от руки таких, как мы.