Мирон

После разговора с Кириллом Мирон окончательно приняла решение, что ему стоит временно отстраниться от всех и постараться вернуть себя прежнего, до того, как печаль от отказа накроет его с головой. Все же как бы ни был он силен физически и эмоционально, но в этом случае было разбито его сердце, а та, кто так сильно ему нравилась, предпочла ему другого. Даже не так.

Если бы она просто выбрала бы другого, это было бы проще принять, но то, что они оба получили одинаковые отказы от нее, которые подразумевали, что истинных чувств она не может им гарантировать, а он просто сдался и принял ее ответ в то время, когда Кирилл решил бороться несмотря на препятствия, показало, как преувеличена была его гордыня. Он говорил себе, что ради нее сделает все, что пойдет на любые подвиги, но стоило ему столкнуться с одним из них, и он просто принял ее слова вместо того, чтобы бороться. Он уважал ее решение и посчитал, что так будет лучше всего, но, как оказалось, именно в случае с Мией он просчитался.

Решения Мии отказать ему и выбрать Кирилла стало понятным даже ему самому, а также он понял, почему же она все же дала шанс Кириллу попробовать построить с ней хоть что-то. Пусть он и был моложе его самого, но в этот конкретный момент он поступил значительно более по-мужски, чем он сам. Поступок достоин того, кто любит.

Не сказать, что его решение отступить не было верным, ведь часто бывает, что если любишь, то стоит отступить и уважать чужие желания, вот только поступи он так, и у него самого осталось бы горькое ощущение на сердце, ведь для него самого это было бы тем же, что заставить кого-то идти против своей воли. Куда ни погляди, но каждый из них троих оказался по-своему прав и неправ одновременно.

Он даже восхитился и позавидовал решимости Кирилла выбрать столь сложный путь, который мог не привести ни к чему вообще. В этом-то и было отличие между ними: Кирилл уцепился за возможность, а Мирон решил вместо того, чтобы ждать эту самую возможность, отпустить Мию сейчас и в будущем найти ту, кто все же полюбит его.

Осознание таких нюансов и принятие их далось ему очень нелегко, но все это привело к тому, что он просто не имеет права обижаться и держать обиду на Кирилла потому что тот оказался значительно более серьезным в своих намереньях к Мии, чем он сам.

Вместо обиды у него на сердце временно поселилась горечь и пустота, которую он не знал, чем заполнить. Все же решить и принять сердцем — это совершенно две разных вещи, и если с первой он уже справился, то сколько времени ему понадобится, чтобы совладать со второй, лишь Матушка знала.

Отправился в путь он, закончив со всеми своими делами, через четыре дня после того самого разговора на полигоне, и его путь продлился более двух месяцев, до того, как он смог пересечь весь материк, а затем и океан. По пути то тут, то там возникали рабочие моменты, и запланированное путешествие все растягивалось и растягивалось. Два месяца, после которых он вновь вступил на сушу, где его уже поджидал его собрат по служению Матушки.

Так как его приезд не был секретом для Амелии и Михаила, к кому он, собственно, и направлялся, то ему не пришлось в одиночку организовывать путешествие, лишь имея малый шанс договориться о грядущей сделке.

Все это время он лично вел беседу с Михаилом через рацию, и пусть большая часть условий уже была обсуждена, а договор на поставки и его размеры были лишь формальностью, но его личный визит все же был необходим, чтобы каждый из них убедился, что-то, чем обладают они, не досталось не тем двуликим. Все же украшения, которые делала Виктория, были не чем иным, как блокираторами звериной сущности двуликих. Грозное оружие, спрятанное в красивой обертке. То, что могло сильно помочь Мии в ее задумках, а также спасти жизни тем, кто пусть и пошел против Матушки, но все еще может раскаяться и встать на правильный путь. Без этих украшений погибших будет куда больше.

— Брат. — тут же поприветствовал Михаил его, уважительно кивая головой.

Столь теплое обращение показало, что его непросто ждали, но и приняли в свои ряды. Хорошее начало для любого, кто бы ни приехал на переговоры.

Мужчина был в годах, явно годился ему в отцы. Он все еще обладал хорошо сложенным телом и явно мог постоять за себя, но по нему было видно, что он привык достигать необходимого результата умом и логикой, больше, чем силой, ведь дни, когда он уповал лишь на нее, были в далеком прошлом.

Его пристальный взгляд карих глаз пристально осмотрел его с ног до головы, и было видно, что вывод его размышлений ему понравился. Сопоставить его цепкий взгляд и все, что они говорили и обсуждали до этого, а также те выводы, которые тот делал, было просто. Перед ним стоял умный, образованный, сдержанный, а главное, видавший немало проблем двуликий, который также, как и он сам, желал, чтобы миссия Мии была выполнена успешно.

Каждый из них не по наслышке знал, как же ситуация запущенна и если ничего не изменить, то счастливого конца им точно не видать. Изменения хоть уже и начались, и это видел каждый, но до того, чтобы закрепить успех, все еще было далеко.

— Михаил Соколов? — на всякий случай переспросил Кирилл у него, дабы не принять его за кого-то другого.

— Он самый. Я тебе давно ждал, Мирон. — Не церемонясь, перешел он на более близкое общение, давая и тому понять, что церемонии тут лишние. — Рад, что наконец удалось встретиться лично, хотя тебе и пришлось преодолеть такой путь, — сказал тот, протягивая ему руку для рукопожатия. — Надеюсь, путь тебя не сильно утомил?