Глава 55

Время в камере течёт иначе. Не как в больнице, где каждая минута была на счету, и не как в академии, где дни сливались в бесконечную череду пробежек и лекций. Здесь оно просто... стоит. Как вода в болоте. Не двигается. Не меняется.

Я сижу на соломе, привалившись спиной к холодной стене, и думаю о Лойте. Это выматывает, крутить в голове одно и то же, но я ничего не могу с собой поделать.

Он стоял у душевой с пирожками и яблоком. Улыбался, когда я выгоняла старшекурсниц из палаты. Говорил: «Что бы ты ни задумала, пусть у тебя получится. Клянусь, всем нам это очень нужно». И почти сразу после этого сдал нас.

Я не понимаю. Может, ему угрожали? Испугался за себя или за кого-то из близких? Думал, что спасает меня от меня самой, от безумного плана, который мог убить Вентариса?

Я пытаюсь найти оправдание и не нахожу. Потому что друг не сдаёт друзей. Друг приходит и говорит: «Я боюсь, давай придумаем что-то другое». Друг не бежит к страже.

Или я просто ничего не понимаю в дружбе.

Шакс тем временем пытается вскрыть замок. Я не вижу, но слышу, как он, должно быть, сидит на корточках у двери, ковыряется в замочной скважине какой-то железякой или гвоздём.

— Для сына королевского советника у тебя весьма специфические навыки, — замечаю я.

Парень хмыкает.

— В детстве меня запирали в комнате, когда я плохо себя вёл. Пришлось научиться.

— И часто ты плохо себя вёл?

— Постоянно.

Я фыркаю. Гиран, стоящий у окна, поворачивается к Шаксу:

— Твой отец — советник? Он может тебя вытащить?

Шакс перестаёт ковыряться в замке и некоторое время молчит. Потом говорит — тихо, без привычной спеси:

— Нет, он не станет вытаскивать меня из тюрьмы. Слишком осторожен для такого, к тому же он беспокоится только за моего брата. Тот — гордость семьи, а я... — он пожимает плечами. — Я пошёл на боевой, потому что это единственный способ получить хоть какой-то статус. Дома меня никто не ждёт.

Повисает пауза. Я привыкла воспринимать Шакса как напыщенного придурка, который избил Лойта в первый день и обещал мне, что я здесь не выживу, а теперь вижу совсем иную картину. Похоже, никто не становится злым просто так.

Разговор стихает, и Шакс снова начинает возиться с замком. Тот не поддаётся. Шакс отбрасывает свою «отмычку» и садится на лежанку.

— Морн, а ты можешь воздействовать на решётку? — спрашивает Эстель. — Вытянуть из неё магию, если она зачарована? Вдруг развалится.

— Я могу попробовать…

— Не стоит, — возражает Гиран. — Допустим, ты её откроешь. Дальше что? Мы в королевском замке. Тут стража, маги, охрана. У нас нет оружия, связей, чтобы покинуть город, нам некуда идти. Побег ничего не решит. Нас поймают ещё до рассвета.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Шакс. — Сидеть и ждать?

— Я предлагаю думать, — спокойно отвечает Гиран. — Если нас хотели просто убрать, нас бы уже убрали. То, что мы ещё живы — странно. Давайте дождёмся утра и узнаем, что нам предъявят, а потом будем решать.

Я смотрю на него и понимаю: он прав. Бежать некуда. Мы в центре вражеской территории, без союзников, без плана. Единственное, что у нас есть, — это время. И его, возможно, осталось немного.

Проходит ещё несколько часов. Или мне так кажется. В коридоре начинается движение — шаги, голоса, крики, лязг ключей. Я поднимаю голову. В камеры напротив заводят людей. Много людей. Они не похожи на преступников — скорее на обычных горожан. Кто в разорванной одежде, кто-то в дорогом, но испачканном костюме. У одного рука перемотана окровавленной тряпкой. У другого — ожог на пол-лица.

— Что происходит? — спрашивает Шакс, прижимаясь лицом к решётке.

Охрана не отвечает. Просто ведёт новых заключённых мимо нас и запихивает в камеры дальше по коридору.

К нам с Эстель тоже вталкивают двоих: мужчину со сломанной рукой и парня с рассечённой бровью. Мужчина стонет, прижимая руку к груди. Я сразу угадываю, что перелом не от удара.

— Что случилось? — спрашиваю я, подходя ближе.

Мужчина поднимает на меня мутные глаза.

— Кто-то устроил подпольные бои, — хрипит он. — Выпустили элементалей. Сказали, будет зрелище, а они вырвались! Начали жрать друг друга и бросаться на людей.

Я переглядываюсь с Эстель.

— А вы-то здесь при чём? — спрашивает Шакс из своей камеры. — Вы же пострадавшие.

— Нас обвинили в организации, — отвечает парень с рассечённой бровью. — Сказали, мы устроили незаконные бои. Хотя мы просто были в толпе и смотрели и вообще не знали, что там будет.

Это что же получается, элементали из "безопасных вечных светильников превратились в игрушки? Они с ума там посходили?! Даже если не знать о том, как эволюционируют элементали, общество годами училось избегать их и бояться. Люди учатся несколько лет в Крайгисе, чтобы противостоять им, а тут что? Я как-то сомневаюсь, что кто-то из боевых магов дал добро на подобное.

Эстель хватает меня за руку и отводит в другой угол камеры.

— Это безумие, — шепчет она. — Какая-то подстава!

— Мы не можем знать наверняка, — пытаюсь успокоить её я. — Эти люди действительно ранены.

— Держи язык за зубами! И ничего не делай!

Утро наступает неожиданно. Просто в какой-то момент факелы гаснут, и через узкое окошко под потолком пробивается серый, мутный свет. Я не спала ни минуты. Никто из нас на самом деле.

В коридоре снова шаги. На этот раз — тяжёлые, размеренные. Дверь нашей камеры открывается. Стражники входят и выстраиваются вдоль стен. Офицер — тот, что конвоировал нас от больницы, стоит на пороге.

— Всем встать. Сегодня вас будут судить.

Я едва не смеюсь. Прямо судить? Официально-то как. Свидетелей пригласят? Мой отец когда-то был в связан с чем-то юридическим. Было бы смешно, если бы он пришёл судить.

И тем не менее горло оплетают ледяные ленты страха. Мне трудно поверить в реальность происходящего. Кажется, что всё это сон. Просто кошмар.

Нас выводят в коридор, сковывают запястья холодными железными наручами и строят вместе с остальными заключёнными, которых привезли ночью, а затем ведут куда-то.

Двор замка залит утренним солнцем. Красиво. Небо голубое, облака лёгкие, птицы поют, а перед нами эшафот. Не настоящий, без плахи, но смысл явно тот же. Помост, на котором стоит человек, играющий то ли роль нашего судьи, то ли палача, а может совмещает обе роли, вокруг — стража.

Всё это нереально... Да?

Я оглядываюсь, не зная точно, чего жду. Кажется, что сейчас должно что-то случиться. Кто-то придёт и скажет, что всё это розыгрыш. Или что мне можно просыпаться.

Судья зачитывает что-то. Я не слушаю. Я смотрю на его губы и не могу разобрать слов. Что-то про заговор, покушение, про незаконные бои. Это-то здесь при чём?!

Наши имена — моё, Гирана, Шакса, Эстель — смешаны с именами людей, которых мы не знаем. Нас ни о чём не спрашивают и не дают сказать ни слова.

Эстель рядом со мной начинает дышать часто и рвано.

— Это неправда, — шепчет она. — Это всё ложь. Мы ничего не делали. Мы пытались помочь. Мы...

Она дёргается вперёд, но стражник хватает её за плечо и возвращает в строй. Я стою и очень стараюсь не смотреть на этот эшафот.

Неправда, я согласна.

Кто-то должен это остановить!

Алрой, где же ты? Сейчас самое время появиться. Должно же случиться какое-то чудо? Пожалуйста…

Всё кажется нереальным. Я думала, что успею, смогу. Что он очнётся и всё исправит.

Чуда не случилось. Чудес не бывает.

— Приговор окончательный, — доносится до меня голос судьи. — Привести к исполнению!

Я прослушала, к чему нас приговорили, в ушах шумит. Но, судя по тому, что Эстель складывается пополам с отчаянным криком, ничего хорошего нас не ждёт.

Гирана толкают в сторону эшафота, и он принимает это с честью, хоть я и успеваю заметить, как напряжена его челюсть.

И тут грохот, будто земля разверзлась. Я оборачиваюсь и вижу, как каменная кладка внутренней стены замка трескается, крошится и разлетается в стороны.

Алрой?!

Нет. Из пролома вываливается элементаль земляного типа. Шипы по всему телу. Он наклоняет голову и издаёт низкий, утробный звук, от которого вибрирует всё внутри.

Ощущение нереальности рассыпается как карточный домик. С моих глаз слетает пелена, и я, будто очнувшись, мгновенно включаюсь в происходящее, хотя, казалось бы, появление элементаля куда менее вероятное событие, чем несправедливый суд.

Стражники несколько запоздало хватаются за оружие, будто тоже не сразу осознают реальность происходящего.

— Бежим! — командует Гиран, отталкивая удерживающих его стражников, которые, очевидно, считают элементаля более опасным противником.

— Ты же говорил, бежать некуда, — хмыкает Шакс, рассекая магией наручи, сковывающие его руки.

— Тогда нас не пытались убить как неудобных свидетелей! — рявкает Гиран. — А теперь пытаются! Шевелитесь!

Мои руки всё ещё скованы, но я срываюсь с места, не обращая на это внимания. Мы бежим — через двор, мимо перепуганных стражников и застывших заключённых. Глянув на нас, они отмирают и тоже бросаются врассыпную. Элементаль ревёт где-то позади. Я не оборачиваюсь и просто бегу.

Куда? Не знаю. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!