Глава 50

Проходит ещё несколько дней. Они сливаются в однообразную череду: серый халат, ведро с водой, запах моющего средства, влажные тряпки.

Я прихожу на рассвете и ухожу затемно. Руки начали грубеть от постоянной работы. Спина ноет, а я не жалуюсь. Потому что каждое вымытое окно, и вычищенная утка — это шаг ближе к нему.

Я научилась пользоваться своим положением. Серую поломойку никто не замечает. Лекари обсуждают пациентов, не понижая голоса. Медсёстры сплетничают в коридорах. Посетители жалуются на очереди. Я слышу всё.

На третий день мне удаётся подняться на его этаж официально. Я прихожу туда с ведром и тряпкой, чтобы вымыть коридор. Но на самом деле моя основная задача здесь — смотреть, запоминать и изучать.

Да уж. Видела бы меня Циара… Так себе рост боевого медика.

На четвёртый день я заговариваю с медсестрой. Её зовут Марта — полная, румяная, с вечно растрёпанным пучком. Она из тех, кто обожает болтать, и достаточно одинокой, чтобы разговаривать с младшим звеном в пищевой цепи больницы.

— Ужас, да? — говорит она, когда я спрашиваю про принца. — Такой молодой, а лежит как мёртвый. Лекари только руками разводят.

— А что они говорят? — я стараюсь, чтобы голос звучал безразлично. — Есть надежда?

— Да кто ж знает. — Марта пожимает плечами. — Один говорит, магическое истощение, нужно ждать, само пройдёт. Другой — что он не просто выгорел, а как бы выжжен, и это навсегда. Третий вообще молчит и только качает головой.

— А кто-то из королевской семьи его навещает?

— Его старший брат был пару раз. Стоял у кровати, смотрел. Но знаешь... — Марта понижает голос и наклоняется ко мне. — Говорят, они не шибко ладили. И люди шепчутся, что Вейнар не особо-то и хочет, чтобы Алрой очнулся. Ему выгодно, чтобы младший брат лежал и не мешал.

Я сжимаю ручку ведра так, что костяшки белеют. Значит, я была права. Вейнар не просто ждёт. Он пользуется моментом. Усиливает влияние. И пока Алрой лежит без сознания, его брат делает всё, чтобы тот не поднялся.

— А что-то делают? Чтобы помочь ему?

— Ну, — Марта задумывается, — приносят какие-то настойки. Проверяют пульс. Меняют бельё. Но по правде сказать... — она снова оглядывается. — Я не думаю, что он выкарабкается, милочка. Ты уж прости за прямоту. Слишком долго он так лежит. Некоторые говорят, что он, может, уже и не жив вовсе. Просто тело не поняло ещё.

Я отказываюсь в это верить. Отказываюсь.

— Он жив, — говорю я тихо. — Такой сильный не слёг бы. Нужно придумать, как его вылечить.

— Ну, может, и жив, — соглашается Марта, не заметив моего тона. — Только толку-то. Никто не знает, как его разбудить. А если и знают — молчат.

Я заканчиваю мыть пол, чуть не забываю получить свою плату за работу и ухожу.

Внутри всё дрожит. Я должна что-то сделать. Но что?

Я не лекарь. Просто мою полы, но не могу смыть пустоту внутри и с отчаянным желанием помочь человеку, который когда-то спас меня от меня самой.

В один из вечеров мне удаётся задержаться у его кровати дольше обычного. Марта ушла на ужин, лекари закончили обход. В коридоре тихо. Я проскальзываю в палату, закрываю дверь и остаюсь одна.

Алрой лежит всё так же — неподвижный и бледный. Я сажусь на стул у кровати и беру его за руку. Пальцы принца холодные. Пульс едва прощупывается.

— Алрой, — шепчу я. — Это я. Кайлис. Твоя Пустышка.

Он не отвечает, само собой. Я надеюсь, но уже не жду.

Сижу так несколько минут, просто держа его за руку и слушая дыхание. А потом решаюсь.

В прошлый раз я пыталась почувствовать его пустоту — и не смогла. Прошло больше недели. Магический резерв магов должен восстанавливаться со временем — так говорят все учебники. Даже после сильного истощения маг постепенно накапливает энергию. Может, и у него дело сдвинулось с мёртвой точки? Может, там уже есть что-то, за что можно зацепиться?

Я закрываю глаза и осторожно тянусь к нему пустотой, как он учил меня в лесу, когда показывал водных элементалей. Не чтобы украсть, нужно попытаться почувствовать.

Я сдерживаю голодную тянущую пустоту, которая рвётся поглотить всё, до чего дотянется.

И тут меня затягивает.

Это не похоже ни на что, из испытанного мной раньше. Когда я касалась элементалей, то чувствовала энергию, с Эстель, чувствовала огонь, а сейчас… это... нечто другое.

Внутри Алроя — зыбучий песок. Тёмный, голодный, бездонный. Моя пустота, которая всегда была охотником, сейчас становится добычей.

Я бы сказала, что он стал таким же, как я, но на деле выходит, что, даже будучи пустым, он на голову превосходит в силе и желании обладать.

Чувствую, как меня словно бы засасывает в воронку. Я чувствую, как он «тянет» меня. Магии нет, но он этого не понимает и не чувствует.

Пытаюсь вырваться, но не могу. Он держит. Его пустота сильнее моей — или, может быть, она такая же, просто я не умею сопротивляться.

— Алрой, — выдыхаю я, и мой голос дрожит. — Пожалуйста. Это же я, Кайлис. Твоя ученица. Ты... я не могу с тобой тягаться. Пожалуйста.

Ничего не происходит. Я чувствую, как меня засасывает глубже. Ещё немного — и я потеряю сознание. Или он вытянет из меня душу, если это возможно. Не знаю, что будет тогда.

— Алрой! — зову я громче. — Отпусти! Ты же не хочешь этого!

И вдруг хватка ослабевает.

Меня отбрасывает назад — будто невидимая рука разжалась. Я отшатываюсь и едва не падаю со стула. Сердце колотится в горле. Дыхание частое и рваное. Я смотрю на Алроя — он всё так же неподвижен, всё так же бледен. Но что-то изменилось.

Он услышал меня? Или просто понял, что не может вытянуть из меня магию, потому что у меня её нет? Или...

Я выбегаю из палаты. Лучше подумать обо всём этом где-нибудь в безопасном месте. Затем на улицу, где уже стемнело. Ноги несут меня домой, а голова гудит от мыслей.

Он пытался вытянуть из меня магию. Я почти уверена в этом. Это то же самое, что делаю я, когда забираю чужую силу. Только я делаю это осознанно, будто инстинктивно. Как утопающий хватается за соломинку.

Но у меня нет магии. Я пустышка. Со мной этот трюк не работает.

Или работает?

Я останавливаюсь посреди тёмной улицы. Вокруг ни души. Только ветер и далёкий свет фонарей.

А что, если... я могу передать ему магию? Взять у кого-то другого?

Мысль безумная. Опасная. Я понятия не имею, сработает ли это. Я не знаю, выдержит ли он, да и я сама, но это единственная идея, которая у меня есть.

Я стою на тёмной улице и смотрю на свои руки. Они всё ещё дрожат после встречи с его пустотой.

План отстой, но другого нет.