Глава 38

— Морн! — рявкает Гиран. — Ты сидишь здесь!

Один за другим боевики исчезают среди деревьев.

Сидеть здесь? Без сил и защиты? Это смерть.

Я срываюсь с места раньше, чем успеваю подумать. Ноги сами несут к телеге, где лежит моя сумка-аптечка. Пальцы дрожат, когда я хватаю сумку и перекидываю ремень через плечо.

Плащ! Чуть не забыла, чтоб свои же не прикончили. Затем ныряю в холодную, пахнущую гарью и сыростью темноту.

Ветки хлещут по лицу. Корни цепляются за ботинки. Я бегу, перепрыгивая через поваленные стволы и уворачиваясь от низких сучьев. Сердце колотится так, что заглушает все остальные звуки. Здравый смысл кричит в голове: «Остановись! Ты не боец! Ты даже нормативы по физподготовке не сдала!»

Но я не могу остановиться. Потому что там, впереди — люди. Не друзья, но уже и не чужие.

И Вентарис.

Стоит представить его — бледного, окровавленного, неподвижного — и меня захлёстывает такая паника, что ноги подкашиваются. Как бы я ни ненавидела его, если принца убьют, мы все покойники.

Поэтому я просто бегу.

Лес полон следов боя. Я замечаю их краем глаза: оплавленные стволы деревьев, разбросанные комья земли, глубокие борозды в траве, будто кто-то протащил здесь что-то тяжёлое. То тут, то там мерцают уже знакомые бирюзовые искры — то, что осталось от элементалей и ещё не успело исчезнуть.

Я не могу понять, кто это сделал. Первая группа, что ушла с Вентарисом? Или те, кого повёл Гиран?

Грохот впереди становится громче. Я слышу крики, звон магии, треск ломающихся деревьев. А потом — рёв. Низкий, утробный, вибрирующий. Такой, от которого вибрирует всё внутри. Не как у того земляного, что я видела в деревне. Этот звук глубже и страшнее. Он проникает в кости, заставляет пустоту внутри сжаться в тугой, испуганный комок.

Я вылетаю на поляну и замираю.

Всё залито светом, но не от огня или луны. Это свечение самой магии — серебристое, синее, оранжевое. Оно пульсирует, вспыхивает, гаснет и снова разгорается, отбрасывая на землю причудливые, дёргающиеся тени.

В центре огромный элементаль. В два, нет, даже в три человеческих роста. Его тело соткано стольких цветов, что непонятно какой стихией он обладал изначально. Очень смутно помню классификацию, но по нему ясно, что лучше бежать, если хочешь жить.

Элементаль похож на вихрь, в котором горят тысячи искр. Его очертания плывут, меняются каждую секунду — то он вытягивается вверх, то расплывается в стороны, то сжимается в плотный, яростный сгусток.

И с этим чудовищем в одиночку сражается Вентарис.

Принц движется так, как не должен двигаться человек. Каждое его движение — смертельный танец, где нет ни одного лишнего жеста. Воздух вокруг него сгущается в сверкающие лезвия. Он атакует непрерывно, без передышки, и в свете магических вспышек его лицо кажется высеченным из мрамора.

Это страшно. И так красиво, что у меня перехватывает дыхание.

Я никогда не видела его таким сосредоточенным и смертоносным. Как клинок, который слишком долго пролежал в ножнах и, наконец, дождался своего часа.

Каждый раз, когда Вентарис наносит удар, элементаль вздрагивает, его форма на секунду теряет чёткость.

— Держать строй! — кричит Гиран где-то слева. — Не давайте ему дотянуться!

Старшекурсники не отвлекаются на большого монстра. Их задача — справляться с мелочью. Риса держит водяную стену, которая то и дело идёт рябью под напором элементалей. Остальные отбиваются от стаи тварей поменьше, которые прут из пульсирующего светом разлома практически нескончаемым потоком. Те трещины, что Вентарис показывал мне у базы, кажутся не опаснее детской площадки. Они слабые и почти пустые. Эта щель — как кровоточащая рана, которую никак не удаётся заткнуть.

Я должна помочь. Но как? Что я могу?

Краем глаза я замечаю Гая, который лежит на земле в десяти шагах от меня, привалившись спиной к поваленному дереву. Его лицо искажено болью, а ладони прижаты к животу — и сквозь пальцы и разорванную ткань формы, течёт кровь.

Я бросаюсь к нему раньше, чем успеваю осознать, что делаю.

— Гай! Гай, слышишь меня?

Он открывает глаза. В них — боль, страх и удивление.

— Морн? Ты... какого демона ты здесь?

— Я медик, — говорю я, пытаясь обманут то ли его, то ли себя. — Это моя работа, помнишь?

— Ты... идиотка... — выдыхает он, но в его голосе нет злобы. Только усталость.

— Помолчи, — обрываю я, расстёгивая аптечку. — Береги силы.

Убираю его руки и смотрю на рану. Рваная, глубокая. Элементаль не просто задел его — он пытался вырвать кусок плоти. Крови слишком много. Если я не остановлю её в ближайшие минуты, он умрёт прямо здесь. А если повредили кишечник, то не спасет и это.

— Так плохо? — спрашивает Гай и пытается усмехнуться. Но усмешка выходит кривой и бледной. — Скажи честно, я... я выдержу.

— Конечно, выдержишь, — вру я. — Ты же у нас самый умный, забыл?

Хватаю бинты, прижимаю к ране. Ткань мгновенно пропитывается красным. Я накладываю ещё один слой, ещё — и понимаю, что это не помогает. Кровь продолжает течь, просачиваясь сквозь бинты, стекая по моим пальцам, капая на землю.

— Проклятье, — шепчу я.

Давлю сильнее. Гай стонет, его лицо уже серое, как пепел.

— Прости, — говорю я. — Прости, я знаю, что больно, но мне нужно остановить кровь.

Он не отвечает. Его глаза закрываются, дыхание становится поверхностным, прерывистым.

— Гай! Не смей! Слышишь? Не смей засыпать!

Я даю пощёчину — не сильно, но достаточно, чтобы он вздрогнул. Его веки приподнимаются.

— Останься со мной, — говорю я, снова прижимая бинты. — Слышишь? Открыл глаза и смотри на меня. Расскажи, какой я никчёмный медик.

— Ты... не... — выдыхает он.

— Ещё какая, — я чувствую, как к горлу подступает ком. — Я не могу остановить кровь. У меня не получается. Мне не хватает...

И тут меня осеняет.

Пустота.

Она здесь, внутри. Она тянется к элементалям, чувствует их энергию, хочет забрать. Но что, если её можно направить не на поглощение, а на... что-то ещё? Что-то, что поможет?

— Гай! — мой голос срывается, перекрывая грохот битвы. — Ты можешь создать огонь?

Он смотрит на меня мутными, затуманенными болью глазами.

— Что?.. — выдыхает он.

— Огонь, Гай! — я хватаю его за плечо, заставляя сфокусироваться. — Просто маленький огонь. Искорку. Ты сможешь?

Парень смотрит на меня ещё секунду. В его глазах — боль, страх и что-то ещё. Может быть, надежда. Может быть, просто готовность поверить в чудо, когда других вариантов не осталось.

— Ладно... — выдыхает он.

Он поднимает дрожащую ладонь. Над ней вспыхивает крошечный язычок пламени — слабый, колеблющийся, едва живой. Я вижу, каких усилий ему это стоит. Каждая секунда поддержания магии вытягивает из него последние капли силы.

Я закрываю глаза и тянусь.

Пустота внутри меня просыпается мгновенно и тянется к нему, как голодный зверь к куску мяса. Я позволяю ей — но не до конца. Не всё забрать, только часть.

Огонь перетекает в меня. Я чувствую его — чужой, колючий, непослушный. Он жжётся изнутри, пытается вырваться, но я держу его.

Открываю глаза. Мои пальцы светятся оранжевым, как тлеющие угли.

— Что ты... — начинает Гай, но я уже не слушаю.

Я прижимаю ладонь к его ране — быстро, пока не передумала. Пока не дала страху остановить меня.

Запах ударяет в нос первым. Горелая плоть. Тошнотворный, сладковатый, удушающий. Гай сдавленно кричит, будто ему пережали горло. Его тело выгибается дугой, пальцы впиваются в моё плечо с такой силой, что я чувствую, как трещит кожа.

— Терпи, — шепчу я, сама не слыша своего голоса. — Пожалуйста...

Я убираю руку. Рана больше не кровоточит — края запеклись, стянулись грубым, уродливым шрамом. Это не исцеление. Это варварство. Но кровь остановилась, и я могу рассмотреть рану лучше.

Гай обмякает. Его дыхание — частое, поверхностное — постепенно выравнивается.

— Ты... ты прижгла меня, — в его голосе изумление. — Украла мой огонь и прижгла рану...

— Ты жив, — говорю я, стараясь не думать, как буду всё это объяснять. — Это главное.

Он смотрит на меня ещё секунду. Потом его губы дёргаются — не то усмешка, не то гримаса боли.

За моей спиной раздаётся рёв.

Я оборачиваюсь. Огромный элементаль снова атакует — и на этот раз его удар нацелен на нас.

Звуки будто умирают. Время растягивается на бесконечно долгое мгновение, а потом я слышу:

— Спасибо, Морн, — хрипло выдыхает Гай. — Живи.

Чужая сила сметает меня в сторону. Я теряюсь в пространстве, не понимая, где земля, а где небо, к тому же путаюсь в треклятом плаще. В ушах грохот и звон. Кто-то из старшекурсников кричит. Кажется, зовут Гая, но понять наверняка я пока не могу.

Где он? Что случилось?