Глава 15

Я плохо помню, как заселялась.

Кажется, меня вели куда-то по длинному коридору. Кто-то говорил о номерах, расписании, о том, где брать еду. Я кивала… наверное. Потом дверь. Кровать. Жёсткая, узкая, пахло чем-то чистящим.

И тишина.

Я отключилась ещё до того, как голова коснулась подушки. Провалилась в чёрную, глухую пустоту без снов, мыслей и боли.

А потом — БАМ.

Я подскакиваю на кровати, сердце колотится где-то в горле.

БАМ. БАМ. БАМ.

Часы на башне. Те, что вчера отсчитывали нашу судьбу. Сейчас они врываются в мою комнату, в голову, разрывая остатки сна в клочья. Кажется, что проклятый механизм висит прямо над моей кроватью.

Я зажимаю уши ладонями, но звук всё равно проникает сквозь кости, отдаётся в каждой клетке.

Тишина. Звенящая, гулкая, почти такая же невыносимая, как бой.

Я отрываю себя от подушки. Всё тело — одна сплошная боль. Мышцы, о которых я даже не подозревала, кричат от каждого движения. Шея затекла, спина будто переломана, ноги... их я вообще стараюсь не чувствовать. Каждое движение даётся с усилием, как будто я тащу своё тело со дна глубокого колодца.

Оглядываюсь.

Комната крошечная. Кровать, тумбочка, узкий шкаф. Стены серые, без единого украшения. Окно выходит куда-то во внутренний двор, но света почти нет — утро только начинается.

Отдельная комната. Странно. Я думала, нас запихнут в общие казармы, как селёдок в бочку. Но потом вспоминаю: маги быстрее восстанавливаются, если в поле их окружения нет «раздражителей», других магов. Им нужна тишина, чтобы перезаряжать свои внутренние резервы.

У меня нет магии, но я всё равно благодарна за эту клетушку. Хотя бы на несколько часов в день я могу побыть одна.

Правда, есть и минусы. Раз комната отдельная, значит, удобства — общие. И если я хочу успеть привести себя в порядок до построения, мне нужно бежать в уборную прямо сейчас.

На тумбочке лежит большой свёрток, выдали вчера вечером. Я даже не разворачивала его — просто упала лицом в подушку и отключилась. Сейчас лихорадочно рву бумагу.

Внутри — два комплекта формы. Ткань грубая, практичная, серого цвета. Бельё. Нижняя рубашка... странного кроя. Я верчу её в руках и понимаю: мужская. Широкие плечи, прямой покрой. Ботинки на толстой подошве, с длинными шнурками. И набор для умывания с двумя полотенцами — большим и маленьким.

Я смотрю на большое полотенце. Мечта о душе вспыхивает и гаснет. Если пойду мыться, точно опоздаю. Придётся ограничиться умыванием.

Хватаю маленькое полотенце, зубную щётку, мыло — и вылетаю в коридор.

Душевая находится в конце казармы. Я влетаю туда и замираю.

Люди. Много людей. Полуголые, мокрые, сонные. Парни и девушки толпятся у длинных рядов раковин. Воздух влажный, горячий, пахнет мылом и чужими телами.

И самое страшное: душевая общая.

Никаких перегородок. Только скамейки, краны и текущая вода. Парни и девушки моются рядом, в нескольких метрах друг от друга. Единственная уступка приличиям — они не снимают нижнего белья. Но это почти не помогает. Я вижу мокрые спины, влажные волосы, прилипшие к коже ткани. Кто-то смеётся, другие хмуро трут себя мочалкой.

Мой мозг выдаёт короткое замыкание. Я стою в дверях, сжимая полотенце, и, наверное, выгляжу полной дурой.

— Эй, новенькая, заходи или уходи, холод напустишь! — кричит кто-то из девушек.

Я заставляю себя двигаться. На автопилоте нахожу свободный кран, открываю воду. Ледяная. Хорошо, это отрезвляет. Умываю лицо, шею, руки. Чищу зубы, стараясь не смотреть по сторонам.

Ледяная вода отлично остужает горящие щёки, ведь прямо напротив меня открывается шикарный вид на широкие рельефные спины… парней-старшекурсников.

Вода стекает за воротник, но мне плевать. Главное — не подавать виду, что я в глубочайшем шоке.

Я не имею права показывать слабость. Ну подумаешь полуголые парни, которые даже не пытаются прикрыться.

Соберись, Кайлис! Ты собиралась в лекари! Это… просто тела. Логично, что здесь они будут… хорошо развитые…

Проклятье, кого я обманываю. Если бы боевики использовали ЭТО в качестве рекламы, уверена, многие из нас бежали бы вчера бодрее.

Пять минут — и я вылетаю обратно в коридор, на ходу вытираясь.

В комнате переодеваюсь, путаясь в непривычных застёжках. Форма сидит мешком, рукава длинноваты, штаны широки в поясе. Приходится подтягивать ремнём так, что дышать больно. Ботинки жмут, но это лучше, чем убитые вчера ботинки.

Выбегаю во двор.

Плац залит серым предрассветным светом. Группа уже построена. Человек тридцать. Все в одинаковой форме, с одинаково хмурыми и злыми лицами. Стоят ровными рядами, глядя прямо перед собой.

Я влетаю в строй, занимая первое попавшееся свободное место. И сразу вслед за этим — БАМ.

Часы. Пять утра.

Я перевожу дыхание и только тогда поднимаю глаза.

Перед строем стоит он.

Сегодня Алрой Вентарис выглядит иначе. Чёрная форма, почти как наша, но усиленная на груди и животе плотными вставками. Военный вариант. На нём это сидит идеально — подчёркивает широкие плечи, узкую талию, длинные ноги. На фоне нашей серой мешковатости он кажется существом из другого мира. Опасным. Совершенным. Недосягаемым.

В голову лезут непристойные мысли в духе, не пользуются ли и кураторы общими душевыми, но я старательно гоню эти фантазии. Вот такой травмы мне точно лучше избегать!

Вентарис смотрит на нас. Скользит взглядом по рядам. И когда его глаза доходят до меня, останавливаются.

Я чувствую, как под этим взглядом внутри всё сжимается. Я опоздала? Последняя. Сейчас будет крик?

Вместо этого он вздыхает. Разочарованно. Тяжело. Будто я испортила ему всё удовольствие.

— Жаль, что ты успела, Морн, — произносит он. Громко, чтобы слышали все. — Я уже собирался накинуть группе лишние пять километров за опоздание. Но, видимо, придётся отложить это развлечение.

Вокруг меня воздух становится плотным. Десятки взглядов впиваются в меня. Я физически чувствую их — злые, недовольные, обвиняющие.

Что опять? Я же успела! Я прибежала ровно в пять! Он только угрожает, а из меня уже делают виновницу!

Но рта открыть не смею. Потому что знаю: любое слово будет использовано против меня. Наверняка ждёт повода, чтобы влепить нам наказание, но он его не получит.

Я молчу. Стою, глядя прямо перед собой, и стараюсь не обращать внимания.

Алрой, кажется, удовлетворён моим молчанием и переводит взгляд на строй.

Краем глаза замечаю Шакса. Он стоит во втором ряду, чуть левее. На ногу не опирается. Держится ровно, будто и не было вчера никакой травмы.

Как?

Лекари. Конечно. Здесь, на базе, должны быть лучшие. Военные маги, работающие на грани возможного. Если кто и способен поставить на ноги бойца за одну ночь, то только они. У Шакса, сына советника, наверняка были привилегии даже здесь.

Я отворачиваюсь. Пусть. Это не моё дело. Я помогла, он здесь, как и хотел — мы квиты.

— За мной! — голос Алроя режет воздух. Он разворачивается и бежит к воротам.

Рядом со мной раздаётся тихий, обречённый стон.

— О предки, только не это... опять в этот проклятый лес!

Лойт. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он смотрит на удаляющуюся фигуру принца с выражением абсолютного ужаса.

Я не отвечаю. Просто сжимаю зубы и делаю первый шаг, синхронно с остальным строем.