– Эдди, звонок по третьей линии! Это опять тот парень из «Нью-Йорк таймс»! – завопила мне Дениз из-за своего письменного стола в приемной.

Я был в своем кабинете – закинув ноги на стол, пил уже третью чашку кофе за день, вертел в пальцах ручку и размышлял о деле Элли.

– Знаешь, ты можешь позвонить мне на мой рабочий телефон и спокойно сказать об этом. Вовсе не обязательно орать об этом на весь офис.

– Я уже три раза тебе звонила, – обиженно отозвалась Дениз. – Ты не брал трубку. Ты как будто за много миль отсюда.

Она была права. Когда я погружаюсь в свои мысли, то уплываю в какие-то неведомые дали. Наше здание может рушиться прямо вокруг меня, а я, скорее всего, этого даже не замечу.

– Извини, Дениз. В следующий раз обязательно отреагирую.

– Так что мне сказать этому малому из «Таймс»?

– Скажи, что мы пока что не готовы сделать заявление – и что я разгадал сегодняшний «Уордл»[30] со второй попытки.

Спустив ноги со стола, я встал и отнес свой кофе в кабинет Гарри. Тот сидел за своим столом, сдвинув вбок стопку папок и не уделяя им никакого внимания, – в одной руке чашка кофе, в другой телефон. Кларенс свернулся в углу на своей подстилке и, похоже, мирно дремал. На рабочем лэптопе Гарри играли «Роллинг стоунз» – Кейт подключила его к «Спотифай». Гарри любил слушать музыку во время работы, но не хотел тащить в офис свою вертушку с пластинками.

– Весь в трудах? – спросил я.

– Да не особо. Смотрю вот «Тикки-Токи» с Элли.

– Не думаю, что это правильный термин.

– Я уже старый, мне простительно. Что стряслось?

– Я уже помаленьку схожу с ума, думая об этом деле. Мне не нравится, что прокуратура держит меня в неведении. Мы не можем выстроить защиту, если не будем знать, с чем там в их деле предстоит бороться.

Гарри положил телефон на стол, отхлебнул кофе и сказал:

– У тебя просто нет терпения. Просто дождись вердикта большого жюри.

– Если замысел в том, чтобы отстреляться от этого суда как можно быстрей, то каждый день, который мы проводим здесь, просиживая задницы, пока офис Кастро выстраивает дело против Элли, противоречит моей религии.

– Завтра ее выпустят под залог, если этот твой поручитель подсуетится. Тогда дел у нас будет выше крыши. А пока что просто постарайся расслабиться. Дождись возвращения Блок с Лейком.

– Я не могу здесь сидеть. Я должен чем-то заняться.

– И чем же ты можешь заняться?

Я на секунду задумался. Посмотрел на Кларенса. Происходящее его ничуть не трогало. Его хозяин спокойно сидел в своем кресле, его покормили и выгуляли, и в мире царили тишина и покой. Мне нужно было подумать. А значит, мне было нужно двигаться. И все-таки имелось кое-что, что я мог сделать, чтобы помочь нам дать первый толчок построению защиты Элли.

– Мне нужно побольше узнать об этих убийствах, но это может навлечь на нас кое-какие неприятности, – сказал я.

– Какого рода неприятности?

– Серьезные. Не хочешь слегка прокатиться?

Гарри на миг задумался, после чего спросил:

– На чьей машине поедем?

* * *

За руль сел Гарри.

По дороге мне нужно было сделать несколько звонков.

Он по-прежнему слишком шустро мотался по дороге на своем зеленом спортивном автомобильчике с откидным верхом. Тот был очень старым и очень британским. Гарри чрезвычайно любил эту машинку. В отличие от всех остальных. Подвеска, насколько я мог предположить, была здесь сделана из старых ботинок и древесных веток, рулевое управление издавало ужасный шум при резком повороте влево, а у тормозов было всего два состояния – либо вмертвую зажатое, либо полностью отпущенное, что делало остановку на светофорах чертовски опасным делом. Ехали мы с опущенным верхом, несмотря на холод. Способ его постановки являл собой тайную премудрость, которой Гарри так до конца и не овладел. Но, даже будучи поднятым, верх протекал, а в физиономию задувал ледяной ветер.

– Почему бы тебе не починить эту машину? – спросил я, прижимая к уху мобильник.

– Не могу. Эта тачка была сделана вручную в Англии. Если б она сломалась прямо на заводе, в окружении парней, которые ее собирали, они все равно не смогли бы ее исправить.

– Тогда купи новую. Эта слишком опасна.

– Мне нравится эта машина. У нее есть характер.

– Ты хочешь сказать, она тебе нравится, потому что ничего в ней не работает должным образом?

Впереди зажегся красный. Гарри слегка придавил педаль тормоза, и нас резко швырнуло вперед, когда колеса полностью заблокировались. Ремень безопасности врезался мне в плечо.

– Ну да, что-то типа того, – отозвался Гарри. – Подумай хотя бы про наш офис. Думаешь, хоть кто-то в нем работает должным образом? Ты никогда не перестаешь жульничать, даже когда выступаешь в суде; Кейт – одержимый трудоголик; Блок – лучший детектив, которого я когда-либо видел, хотя бо́льшую часть времени она скорей похожа на робота с искусственным интеллектом… Ну а Лейк – это просто неугомонный комок нервов, который только и думает, как бы кого-нибудь пристрелить при каждом удобном случае. Если б не Дениз, все давно бы рухнуло. Никто из вас не способен нормально функционировать. У всех нас есть свои недостатки, Эдди. Как раз это и делает нас людьми. Вот почему я люблю эту машинку.

Дальше мы ехали молча.

Я позвонил в прокуратуру. Бернис не было на месте; ее секретарша сказала, что сейчас она на мобильном, и дала мне ее номер.

Прошло почти тридцать секунд, прежде чем Бернис ответила на звонок.

– Знаешь, тебе не стоит держать свой сотовый в этой сумке, – заметил я.

– В этой сумке вся моя жизнь, Эдди. Что тебе надо? Я уже говорила, что не могу ничего разглашать по данному делу. Завтра заседание большого жюри. Все материалы обвинения ты получишь через неделю или две.

– Мне нужно кое-что еще. Утром моя клиентка должна выйти под залог, и мне надо забрать из ее квартиры кое-какую одежду и предметы первой необходимости. Я как раз сейчас еду туда.

– Ее квартира опечатана. Ей нельзя там поселиться после освобождения. Если ты хочешь попасть туда, то подай ходатайство в установленном порядке.

– Одна дама из моего офиса хочет заскочить туда и забрать кое-что из одежды Элли и личных вещей. Мне не нужно подавать ходатайство, чтобы моя клиентка получила доступ к ящику со своим нижним бельем.

– Это место преступления, Эдди.

– Все материальные улики, какие вам только требовались, вы оттуда уже извлекли. Или ты хочешь сказать, что в этой квартире есть нечто, чего вы не собираетесь предъявлять большому жюри? Может, мне попросить Кейт подать ходатайство о прекращении дела на основании сокрытия улик?

Бернис, вздохнув, сказала:

– Я попрошу ведущего детектива встретить вас там. Дай мне час. И не морочь мне голову.

С этими словами она отключилась.

Мы были почти у дома Элли. Я позвонил Блок. Она была в своей машине, с Лейком, на громкой связи.

– Вы с Лейком срочно нужны мне в квартире Элли. Полиция прибудет сюда в течение часа, чтобы за нами присматривать. Нас впустят туда, чтобы мы забрали кое-какие вещички для нашей клиентки. Вот ты этим и займешься.

Пауза.

– Не хочешь рассказать мне, что мы там на самом деле делаем? – спросила Блок.

– Квартира по-прежнему опечатана. Нам нужен доступ и время, чтобы осмотреть место преступления без посторонних. Вы с Лейком можете захватить наших собственных криминалистов. Мне просто придется как-то избавиться от детектива, который будет за всем присматривать.

– И как ты думаешь это сделать?

Гарри подкатил к тротуару на противоположной стороне улицы от дома Элли. Жила она на пятом этаже. Я поднял взгляд на четыре окна ее квартиры. На тротуаре и проезжей части перед зданием, огороженной футов на тридцать полосатыми дорожными конусами, копошились строительные рабочие, занявшие одну из полос движения в восточном направлении.

Я добавил:

– А по дороге заскочи на Таймс-сквер и прихвати несколько рекламных флаеров какого-нибудь модного бродвейского шоу. Пожалуй, десятка-полутора хватит.

Блок не стала задавать лишних вопросов. Просто сказала, что все сделает, и отключилась.

– Думаешь подкупить этого копа билетами на какое-то представление? – спросил Гарри.

– Не совсем, – ответил я.

* * *

Адвокаты, равно как и мошенники, должны уметь быстро приспосабливаться к ситуации и импровизировать на ходу. Быстрый ум. Быстрые руки… В идеале у тебя должно быть и то, и другое. Так говаривал мой отец. И даже если твоя голова не настолько быстра, как твои руки, ты все равно сумеешь выпутаться из любой переделки, просто не столь изящно.

Гарри опирался на трость перед домом Элли, Блок стояла рядом с ним. Я сидел на противоположной стороне улицы за рулем машины Гарри, Лейк – рядом со мной на пассажирском сиденье. Я надел пальто Гарри и поднял воротник. Добавил его бейсболку «Янкиз» и свои солнечные очки. Лейк напялил вязаную шапочку и тоже поднял воротник пальто. Это была просто мера предосторожности. Я ни на секунду не думал, что наш терпила попросит кого-нибудь проверить городские камеры наблюдения. Он, скорей всего, захочет поскорей забыть весь этот скорбный эпизод. Тем не менее осторожность никогда не помешает.

Между ног у Лейка была зажата старая холщовая хозяйственная сумка, набитая латексными перчатками, бутылочками со всякими химикатами, пакетами для улик и наборами для криминалистической экспертизы. Выудив из нее пару перчаток, Лейк принялся их надевать.

– Как думаешь, сколько у нас времени? – спросил он.

– Думаю, минут восемь. Может, чуть больше.

Резинка у основания перчатки защелкнулась на его правом запястье, и он начал натягивать вторую.

– Не больно-то много…

– Этого должно хватить. Прямо сейчас все козыри на руках у копов и прокурорских, а суд, почитай, уже прямо у нас на носу. Чем дольше они будут что-то от нас утаивать, тем меньше у нас времени. Нам нужно действовать на опережение.

Вторая перчатка скользнула по коже на тыльной стороне его ладони.

– У меня такое чувство, что мы уже опоздали, – сказал Лейк.

– Записи из метро?

Он кивнул, сказал:

– Кто-то знал, что мы обязательно начнем их разыскивать. Либо полиция, либо тот урод с чемоданом.

– Можно как-то выяснить, кто конкретно? – спросил я.

Лейк уныло посмотрел на меня.

– А это важно? Записи-то по-любому тю-тю.

– Еще как важно! Если мы сумеем доказать, что их удалили копы, тогда у нас будут основания для прекращения дела. Довольно шаткие основания, но это дает нам шанс покончить со всем одним махом. А если это был тот деятель с чемоданом, то мы можем хотя бы на шаг приблизиться к тому, чтобы его найти.

Возле дома Элли, в зоне, запрещенной для парковки, примерно в двадцати футах от строительных ограждений, остановился серебристый «Форд Таурус». Прежде чем выбраться из него, детектив Билл Сакс потянулся к коврику перед пассажирским сиденьем и достал оттуда ламинированную карточку размером с журнальную обложку, которую положил на приборную панель. Машина качнулась на подвеске, когда он вылез из машины и двинулся к бордюру, вскоре присоединившись к Гарри и Блок на тротуаре. В руках у Сакса я увидел прозрачный пластиковый пакет для улик, в котором лежали ключи от квартиры Элли и «таблетка» от парадной двери.

Взгляд Гарри поверх плеча Сакса. Едва заметный кивок. Меня Сакс не заметил.

Все было на мази.

Сакс протянул Гарри свободную руку для рукопожатия. Тот посмотрел на него и тепло улыбнулся. Но пожимать протянутую ему руку не стал. До того, как покинуть судейскую коллегию, Гарри без всяких проблем обменялся бы с Саксом рукопожатием. Наверняка именно эта его прежняя профессия и спровоцировала такое приветствие со стороны Сакса – знак уважения к судебной системе. Вот Блок он руку ни за что бы не протянул. Но теперь Гарри был консультантом в фирме, занимающейся защитой по уголовным делам. Никогда не знаешь, кто может заметить, как ты пожимаешь руку полицейскому. У нас были сотни клиентов, а у этих клиентов имелись родственники и друзья, и любая подобная сцена могла выглядеть как какая-то сомнительная сделка. Криминальная клиентура – самая подозрительная публика на свете.

Я видел, как Сакс кивнул, а затем махнул той же рукой, явно отделываясь от любезного объяснения Гарри, почему он не может пожать ему руку. Сакс был старым профессионалом. Он прекрасно знал правила игры и никогда на такое не обиделся бы.

Гарри и Блок развернулись, и все трое направились к фасаду здания, в котором располагалась квартира Элли.

Я глянул на часы, набрал «311»[31] и дал диспетчеру описание серебристого «Форда Таурус», сообщив его точное местонахождение, после чего отключился и выбрался из-за руля. Лейк обошел машину со своим волшебным мешком в руке. Мы перешли через улицу, и я заглянул за лобовое стекло Сакса.

Ламинированная карточка была синей, с логотипом полиции Нью-Йорка в углу, под которой был указан госномер машины. А еще говорилось, что данный автомобиль принадлежит полиции Нью-Йорка и что детективы отрабатывают вызов. С этой картонкой Сакс мог припарковаться в любой точке города, в любое время дня и ночи, и ему никогда не выписали бы штраф, даже если б он оставил эту тачку прямо перед пожарным гидрантом у двойной желтой линии.

Зоны платной парковки в Нью-Йорке на каждом шагу, и эвакуаторы работают быстро.

Я достал из кармана куртки пачку цветастых листовок с рекламой каких-то театральных представлений.

Лейк подошел к машине спереди, встал на колено и отогнул номерной знак снизу, опять согнул его обратно и несколько раз повторил эту операцию. Чтобы согнуть алюминиевую пластину пополам, особые усилия не нужны.

Это самый быстрый способ снять номер с машины. Никаких инструментов не требуется. Многократное сгибание и разгибание пластины в продольном направлении позволяет увеличить крепежные отверстия в ней. Лейк откинулся назад и сдернул почти сломавшийся пополам номер прямо с головок винтов, которые остались торчать из бампера.

Десять секунд.

Готово дело.

Я закончил залепливать листовками ветровое стекло, а Лейк принялся за задний номерной знак.

Десять секунд спустя, втихаря спустив номера Сакса в ливневую канализацию, мы направились в «Старбакс», расположенный по соседству с домом Элли. Лейк потребовал зеленый чай. Я заказал кофе и достал из кармана брюк несколько свернутых в трубочку купюр, чтобы расплатиться с кассиршей.

– С вас одиннадцать семьдесят пять. Простите, но у нас оплата только картами, – сказала она.

Я полез в задний карман и вспомнил, что оставил нормальный лопатник в другом костюме.

– У тебя есть с собой какие-то карты? – спросил я у Лейка.

– Скажи спасибо, что я не забыл надеть носки, – ответил он.

– Пожалуйста, позвольте мне, – вмешался какой-то малый, стоящий в очереди позади меня. На нем были солнцезащитные очки и шляпа вроде панамы. Он поднес телефон к платежному терминалу, и тот коротко пискнул.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал я, вытащил из кармана двадцатку и протянул ему.

Он лишь отмахнулся.

– Пожалуйста, я настаиваю!

– Да все нормально. В любом случае у меня нет мелочи, – ответил малый в черных очках.

– Не беспокойтесь на этот счет. Пожалуйста, возьмите, и спасибо за вашу доброту.

Он улыбнулся, кивнул и взял деньги.

Многие годы Нью-Йорк пользовался дурной репутацией. В отношении некоторых районов города и метро это справедливо и до сих пор. Большинство людей не понимают, что величайшим городом в мире его делают не архитектура или история, а люди.

Официантка поставила наши напитки на стойку. Мы нашли свободный столик.

– А что, черт возьми, это такое – зеленый чай? – спросил я.

– Теперь, стоило об этом подумать, понятия не имею, – отозвался Лейк.

– Это типа как чайные листья и что-то еще? Вроде мяты? Ты-то должен это знать!

– Вообще-то, даже отдаленно не представляю. Нет, это не мята. Иначе это был бы мятный чай. Никогда раньше об этом не задумывался. Он и вправду зеленый. Должно быть, полезный для здоровья.

– Пахнет ужасно.

– Тогда определенно полезный.

Лейк поподробней рассказал мне об их утренних похождениях с Блок. В совете по делам ветеранов были не слишком-то расположены помочь им разыскать Джозефа Новака – того бездомного, который помог Элли, когда она вышла на улицу, где ее вырвало и она потеряла сознание. Кто-то из тамошних волонтеров сказал, что они передадут сообщение Джо Новаку, но какой-либо дополнительной информацией снабжать не стал.

Через несколько минут после моего звонка на номер «311» подъехала патрульная машина полиции Нью-Йорка, которая остановилась позади серебристого «Тауруса». Из нее вылез патрульный, осмотрел оставленный в запретной зоне автомобиль и нажал на тангенту рации. Если б имелись номерные знаки и он пробил их по радио, быстро выяснилось бы, что это служебная машина полиции Нью-Йорка. Но эта, оставленная в зоне действия знака «Остановка запрещена», была без номеров и, судя по количеству рекламных листовок на лобовом стекле, наверняка простояла там уже некоторое время.

Еще три минуты – и появился эвакуатор.

Я достал свой телефон и отправил Гарри сообщение. Он стоял возле окна квартиры Элли – присматривал за улицей и поддерживал разговор с Саксом, пока Блок не спеша собирала вещи. А когда увидел, что машину Сакса цепляют к эвакуатору, улучил момент, чтобы указать на это детективу. Это оставляло нам достаточный промежуток времени, чтобы проникнуть внутрь и как следует все осмотреть.

Таков был план.

Мы поднялись со своих мест, вышли из кофейни и встали спиной к дому Элли, футах в десяти от дверей.

Детектив Сакс выбежал из здания, размахивая руками и пытаясь привлечь внимание водителя эвакуатора, который уже пристегивал стропы к колесам «Тауруса». Я метнулся вбок, поймал дверь, прежде чем она успела закрыться, и мы с Лейком проскользнули внутрь, вызвали лифт и поднялись на этаж, где находилась квартира Элли.

Гарри поджидал нас у лифта.

– Чего так долго? – буркнул он.

– Прости. Как все прошло?

– Сакс – фанат бейсбола. А я ни черта не смыслю в бейсболе. Это был натуральный ад. Блок пришлось сделать вид, будто она ищет какую-то сумочку, которую никак не может найти. Нам лучше пошевеливаться. У меня сложилось впечатление, что он уже что-то заподозрил.

Блок вышла из спальни, сбросила с плеча спортивную сумку и натянула латексные перчатки.

– Никаких пятен крови я не заметила. Квартира выглядит совершенно нормально, за исключением спальни. С кровати снят матрас, но и там я не заметила ни крови, ни каких-то следов насилия, – сообщила она.

– Давайте закроем все окна и посмотрим как следует, – предложил Лейк.

Мы с Гарри задернули шторы на кухне и в гостиной, а затем обошли все комнаты, закрывая занавески и жалюзи, чтобы в квартире стало как можно темнее.

Лейк перебросил Блок некий предмет, который поначалу показался мне чем-то вроде толстой пластиковой пластины около двух футов длиной. Она нажала на нее снизу, и противоположная сторона пластины засветилась ярким сиреневым светом. Отойдя в угол комнаты, Блок принялась водить этим лучом про полу. У Лейка был точно такой же ультрафиолетовый светильник, и он начал с кухни, подсвечивая его едва видимым лучом рабочие поверхности и пол.

Им не потребовалось много времени, чтобы осмотреть обе комнаты. Еще меньше времени ушло на проверку ванной.

Гарри молча наблюдал за происходящим. Хотя в квартире было темно, я все равно мог достаточно хорошо видеть. В этом месте не было абсолютно ничего примечательного. По меркам Манхэттена, это была действительно очень приличная квартира, и ежемесячная аренда наверняка стоила уйму денег. Но, похоже, здесь не имелось никаких признаков того, что в этом месте менее недели назад были убиты два человека.

– Только кое-какие засветки в сливном отверстии раковины. Совсем незначительные. Джеймс, видать, порезался, когда брился. Давайте осмотрим спальню, – предложил Лейк.

Когда они перешли в спальню, я закрыл за ними дверь. Затем мы с Гарри открыли жалюзи и занавески на кухне, в гостиной и ванной. Выглянув на улицу, я увидел, что Сакс все еще лается с водителем эвакуатора и копом в форме. Он был выше званием, чем патрульный, который мог приказать шоферюге отцепить автомобиль. Но, судя по всему, тот не собирался этого делать. «Таурус» был все еще на полпути к платформе эвакуатора. Дальше по откинутому пандусу не поднимался, но и не спускался обратно. Эвакуаторщикам, как правило, на все эти крики глубоко начхать.

– Нам лучше пошевеливаться, – поторопил я.

Потом отошел от окна и следом за Гарри двинулся в спальню.

Лейк направил луч своего фонаря на матрас. Там виднелись какие-то пятнышки, но совсем немного. Ультрафиолетовые лучи в нужном диапазоне выявляют все виды пятен, которые не видны невооруженным глазом. Кровь, бактерии и другие жидкости организма становятся видимыми, потому что не отражают свет. Лейк обработал несколько пятен каким-то спреем, приложил к ним ватную палочку и затем поместил ее в пластиковую пробирку.

Блок стояла на коленях на полу возле двуспальной кровати, нацелив луч фонаря на большое пятно размером с суповую тарелку, видимое на деревянном полу только в ультрафиолетовом свете. Было странно наблюдать, как что-то вдруг материализуется в этом сиреневом луче, а затем исчезает, стоит тому сдвинуться вбок. Это пятно выглядело не таким темным, как участок на матрасе, который осматривал Лейк.

Блок взяла образец тем же методом, что и Лейк: собрала материал на ватную палочку, а затем поместила ее в запечатанную пластиковую пробирку. Все это предстояло отправить Реймонду, судебному эксперту по ДНК из местной лаборатории, который частенько брал у нее работу, выполняя ее быстро и качественно.

– Мы закончили, – наконец объявила Блок.

Гарри раздвинул шторы. Я побежал обратно в гостиную и выглянул в окно, из которого открывался наилучший вид на улицу внизу.

«Таурус» опять стоял на прежнем месте. Патрульная машина полиции Нью-Йорка и эвакуатор уже уехали.

– Сакс возвращается. Надо по-быстрому сваливать отсюда, – предупредил я.

Лейк забрал у Блок пробирки для улик и фонарь и убрал их в свою сумку, после чего мы с ним выскочили из квартиры, пробежали по коридору, мимо лифта и через дверь, ведущую на лестничную клетку. Спустившись на этаж, замедлили шаг и не спеша двинулись вниз.

– Похоже, здесь хорошо прибрались. Что думаешь? – спросил я.

– Никогда еще не видел на месте убийства чего-то подобного.

– Могли копы намеренно порушить место преступления? Унесли даже все постельные принадлежности…

– Это вещественное доказательство, которое может быть предъявлено в суде. Мы не знаем, как были убиты жертвы, но, по крайней мере, знаем, как они не были убиты. Их не застрелили и не зарезали, и они не умерли от травм, нанесенных каким-то тупым предметом. Слишком уж мало крови.

– А что насчет того места, которое Блок обнаружила на полу?

– Это была не кровь – по крайней мере, насколько я могу судить. В ультрафиолетовом свете кровь выглядит как черная дыра. Это пятно было гораздо бледнее. Скорее всего, это место скопления каких-то биологических жидкостей и бактерий.

Кивнув, я сказал:

– Тогда мы знаем, как они умерли.

Лейк остановился на лестничной площадке и повернулся ко мне.

– И как же?

– Пятно на полу, скорей всего, – это следы рвоты. Я предполагаю, что Джеймс и Харриет были отравлены, как и Элли.

Тут у меня в кармане загудел телефон. На дисплее высветилось «КРИСТИНА». Я ткнул на «Ответить».

– Привет, ты как? – спросил я.

– Просто изумительно… Насколько я понимаю, ты полностью проигнорировал все, что я тебе тогда сказала, и поперся к Кроссу домой, чтобы отыметь его по полной программе?

– Я и пальцем его не трогал! Его навестили Блок с Лейком, и ситуация малость вышла из-под контроля. Сожалею, но, может, это послужит парню уроком.

– Это и вправду послужило ему хорошим уроком! Меня только что выпустили из отдела полиции. Он утверждает, будто я заплатила кому-то, чтобы его избили. Меня задержали и долго мурыжили в допросной. Он сейчас получает судебный запрет против нас. Не делай нам больше никаких одолжений!