Зимой силуэт Манхэттена, подсвеченный огромной луной, – один из красивейших видов на всем свете.

Логан стоял в одном из лучших мест, откуда можно было любоваться этим видом.

Не на крыше Рокфеллеровского центра.

Не на смотровой площадке Эмпайр-стейт-билдинг.

Логан стоял в полнейшей темноте, окруженный тремя миллионами мертвецов.

На холме, среди надгробий кладбища под названием Кэлвэри[20] в Маспете, что в Куинсе, окутанный облачками пара от собственного дыхания, он любовался раскинувшейся перед ним картиной, которую являл собой остров Манхэттен. Электрическое свечение городских башен рябью растекалось по поверхности Ист-Ривер – словно звездный свет, запертый глубоко под тонированным стеклом. Надгробия, мавзолеи, памятники и статуи окружали Логана со всех сторон, время от времени то тут, то там улавливая отблески света, отчего на миг представлялись ему миниатюрным отражением города – как будто все эти надгробия были крошечными зданиями, а Логан – темным великаном среди них.

Этот нью-йоркский некрополь открылся еще в 1848 году: католическое кладбище, первой на котором, согласно документам тех лет, была похоронена женщина по имени Эстер Эннис, ирландка из бедной семьи, – как гласила людская молва, умершая от несчастной любви.

Эпидемии холеры, гриппа и туберкулеза быстро заполнили пространство, которое впоследствии стало первым участком кладбища. Половина из тех, кто был похоронен здесь в те годы, были детьми из бедных ирландских семей. Это одно из крупнейших кладбищ в мире, и захоронения до сих пор осуществляются в самых разных его уголках. Это место последнего упокоения звезд эстрады, героев войны, гангстеров и обычных жителей Нью-Йорка.

Прежде чем вернуться к своему делу, Логан затаил дыхание, прислушался и бесшумно повернулся на триста шестьдесят градусов, оглядывая этот уголок кладбища, – высматривая что-нибудь, что могло хоть отдаленно походить на свет ручного фонаря. В связи с недавними актами вандализма и обычной проблемой с юнцами, которые пробирались сюда втихаря выпить пивка и употребить кое-что посерьезней, служба безопасности кладбища активизировала свою деятельность. Три недели назад ночной сторож, сидящий в своей маленькой будке у ворот кладбища, до рассвета смотрел ролики на «Ютьюбе». А на следующий день кто-то из родственников усопших пожаловался на поваленные надгробия и бардак, который молодежь оставила после себя, что побудило охранников организовать регулярное патрулирование. Логану потребовалось некоторое время, чтобы ознакомиться с расписанием и маршрутами таких обходов. В эту часть кладбища редко кто заглядывал в любое время суток, и Логан еще не видел поблизости от этого участка после одиннадцати вечера ни одного из подобных патрульных. Во время своих разведывательных вылазок в четверти мили к востоку он наткнулся на множество пустых пивных банок, раскиданных среди скопления больших плоских каменных надгробий и затейливо изукрашенных статуй на семейном участке каких-то нью-йоркских богатеев – идеального местечка для малолеток, решивших без помех побаловаться пивком или чем покрепче. На этом проблемном месте и сосредоточили свое внимание сторожа. Достаточно далеко от Логана и его делишек на кладбище.

Он был осторожным человеком. Собирал данные, планировал, проверял и перепроверял. И хоть и знал, что может спокойно заниматься своим делом, все же предпочел не рисковать.

Вокруг было темно и тихо, и Логан по-прежнему оставался с мертвецами один на один.

Обеими руками подхватив с земли складную лопату военного образца, он поднял ее высоко над головой, выгнув спину, после чего наклонился вперед, согнувшись в поясе, пока середина черенка не коснулась лодыжек.

Выдохнул.

Еще раз поднял руки с лопатой, потягивая позвоночник.

Опять выдохнул.

Логан пробыл на кладбище уже час, вначале перекинув все свое снаряжение через железную ограду, а затем готовясь к раскопкам. Рядом с могилой были расстелены три куска синтетического брезента, и при помощи кирки и садовой лопатки он уже наметил место раскопок – прямоугольник размером сорок на пятьдесят пять дюймов. Это был довольно рискованный шаг. Логан не стал раскапывать участок захоронения по всей длине, поскольку крышка металлического гроба под ним состояла из двух отдельных частей – чтобы во время прощальной церемонии была видна только верхняя половина тела усопшего. По фотографиям, выложенным скорбящими в соцсетях, он сразу понял, какого типа гроб использовался для похорон.

Включив светодиодный налобный фонарик, прикрепленный к его черной вязаной шапочке, Логан решительно воткнул лопату в холодную землю. Навалился на нее ногой, после чего аккуратно поддел ею кусок дерна и сгрузил его на первый брезент.

Эта могила находилась под ветвями высокого дерева, ствол которого располагался футах в десяти от него. И все же ветви над головой частично закрывали темное небо.

Час тридцать ночи.

Логан уже прикинул, что на раскопки у него уйдет часа три.

Продолжая орудовать лопатой, он то и дело брался за кирку, следя за тем, чтобы края и стенки ямы оставались ровными. Выяснилось, что работать с включенным налобным фонариком нереально – приходилось постоянно останавливаться и прихлопывать мотыльков, летящих на свет прямо у него перед лицом. Так что трудился он в темноте. Первый час пролетел быстро, и на ближайшем брезенте уже выросла горка примерно из четырехсот фунтов верхнего слоя почвы.

Логан выпил воды из прихваченной с собой бутылки, размял плечи. Спину ему заливал пот, быстро становящийся на ночном холодке ледяным, отчего чесались многочисленные шрамы.

Некоторые раны так никогда и не заживают.

Земля из следующего слоя почвы, более темного оттенка, полетела на второй брезент. Была она столь же рыхлой, как и в верхнем слое, хоть и основательно пронизана путаницей корней. Еще час, и даже специальных рабочих перчаток с мягкими подушечками уже не хватало, чтобы защитить его мозолистые ладони, которые начали местами кровоточить.

Логану нравились эти мозоли, бугрящиеся под каждым из пальцев. Он заработал их, проведя тысячи часов с гантелями, штангой и гирями. Это, а также силовые упражнения с собственным весом, которые он выполнял ежедневно, снабдили его мощным и крепким телом. Гибким, ловким и невероятно сильным. У него были телосложение гимнаста и выносливость атлета.

Каждое утро Логан принимал ледяную ванну. Полностью погружался в нее на три минуты. И настолько привык к этому, что даже не чувствовал холода. Затем девяносто минут тренировки. Все это принесло свои плоды.

Второй слой почвы уже почти полностью покрыл второй брезент.

Еще пару глотков воды. Главное – не допустить обезвоживания.

Последний слой оказался самым твердым, в основном глинистым. К тому времени, как был нагружен и третий брезент, было уже почти три часа ночи, и плечи и спина у Логана приятно болели, а мышцы налились кровью.

Далеко не все могилы имеют шестифутовую глубину, невзирая на расхожую поговорку. Эта оказалась около четырех. Нормативные документы, регулирующие глубину захоронений, варьируются от штата к штату. Уже при глубине в три фута большинство падальщиков и диких животных не способны учуять труп и не пытаются докопаться до него.

Подобравшись почти к самой крышке гроба, Логан взял большую пластиковую лопату-совок – вроде тех, что используют для уборки снега. Он не хотел повредить гроб. Было крайне важно, чтобы его работа осталась незамеченной.

Руками в перчатках счистив тонкий слой земли с тускло поблескивающего стального гроба, он потянулся к его левой стороне, нащупывая пальцами задвижку. Большинство металлических гробов запираются попросту таким вот образом. Если таковой не окажется, понадобится ключ – скорее всего, обычный шестигранник. Если он не сможет найти замочную скважину с этой стороны, придется прекратить раскопки и вернуться на следующую ночь, чтобы выкопать весь гроб целиком.

Пальцы не без труда пролезли между краем гроба и земляной стенкой.

И вот она, защелка.

Выбравшись из могилы, Логан достал свою кожаную сумку, которую повесил на могильную плиту, и открыл. Внутри лежала поясная сумочка, которую он прицепил поверх брючного ремня. Сняв перчатки, расстегнул ее.

Иметь дело с разлагающимся телом – совсем не то, как это выглядит в кино. Он видел сцены, в которых коронеры[21] наносили на верхнюю губу мазь от насморка на основе ментола, камфары и эвкалипта, чтобы заглушить вонь. Логан уже как-то это пробовал. Без толку. Вообще-то даже был уверен, что от этого запах стал только хуже. Эта мазь открывала носовые пазухи, отчего любые ароматы становились лишь заметней.

Вместо этого он распечатал обычную медицинскую маску – у него дома все еще хранилась коробка с ними, оставшаяся после пандемии ковида. Сняв пластиковую упаковку, Логан повесил маску на запястье, после чего достал из сумки маленькую бутылочку с мятным маслом. Отвинтил крышку и капнул полдюжины капель на голубую ткань, после чего запечатал флакон, убрал его обратно в сумку и надел маску.

Снова спрыгнул в яму. Вместо того чтобы надеть грязные рабочие перчатки, натянул латексные – с толстыми ребристыми накладками на ладонях и пальцах для лучшего сцепления. Опять полез в свою дорожную сумку, вытащил шприц и засунул его под мягкий браслет на запястье. Восьмидюймовая игла для полостных инъекций была все еще закрыта защитным колпачком.

Пальцы вновь нащупали защелку. Набрав полные легкие воздуха, он открыл верхнюю половину крышки.

Запах сразу же ударил ему в нос, хотя маска была основательно пропитана маслом перечной мяты. Масло лишь немного притупило его, но не смогло перебить вонь разложения, которая наверняка уже проникла в самые волокна одежды и могла сохраняться там в течение нескольких дней, даже после стирки. Хотя Логан по-любому намеревался выбросить все, что на нем было сейчас надето.

На данном этапе работы ему нужно было хорошо видеть, и он включил налобный фонарик, луч которого упал на лицо трупа. Впалые щеки, запавшие глазные яблоки – веки были плотно зашиты, как и губы. Под истлевшей тонкой, как бумага, кожей проглядывали зубы.

Логан действовал быстро, сначала расстегнув пиджак мертвеца, а затем задрав рубашку. Под иссохшей кожей рельефно выступали ребра, что значительно облегчало предстоящую задачу. Вводить что-либо в вену было совершенно бессмысленно – кровоток давно прекратился. Насколько он знал, в кровеносных сосудах вообще не было крови, только жидкость для бальзамирования.

В воздухе стоял густой запах мертвечины. Логан не знал, в чем дело, в этом запахе или свете его фонарика – а может, и в том и другом одновременно, – но налетевшие мотыльки тучей кружились вокруг него, то и дело попадая в луч света и мельтеша перед глазами светлыми пятнышками, – одни были бледными, другие более яркими. Не обращая на них внимания, Логан сосредоточился на своей задаче.

Иглу он ввел между девятым и десятым позвоночно-хрящевыми ребрами, которые иначе еще именуются ложными. Печень – самый большой внутренний орган человеческого организма; Логан знал, что, если направить иглу под правильным углом и использовать эти ребра в качестве ориентира, он просто не может не попасть в печень.

Ввел он совсем немного. Примерно треть унции. Две чайные ложки. Этого было вполне достаточно.

После извлечения иглы крови не было. Логан надел обратно защитный колпачок, убрал шприц в поясную сумочку и поправил одежду на трупе. Закрыл крышку гроба, выключил налобный фонарик и выбрался на поверхность.

Засыпать могилу намного проще, чем ее раскапывать. К краю каждого куска синтетического брезента он заранее примотал прочную палку и, приподняв ее, мог высыпать бо́льшую часть земли обратно в яму. Этим Логан и занялся, проследив за тем, чтобы кучи рыхлой почвы и глины были возвращены на место в точности в том порядке, в каком были вынуты. Незадолго до этого прошел сильный дождь, что должно было помочь усадке разрытой могилы.

При помощи одного из инструментов выровняв верхний слой почвы, он вытащил из сумки рулон живого газона – точно таких же размеров, как и выкопанная им прямоугольная яма. Раскатал его, уложил в темный проем в земле. Оглядел окрестности, дабы убедиться, что никого из сторожей нет поблизости, а затем зажег фонарик для окончательного осмотра. На первый взгляд в глаза ничего не бросалось. Лишь при очень внимательном осмотре можно было бы заметить небольшую разницу в оттенке травы и составе почвы.

Логан выпрямился, выгнул спину и поднял руки, протянув ладони к кронам деревьев над головой. Это снова было мирное место упокоения мертвых.

Потом собрал свои инструменты, подхватил сумку, выключил фонарик и направился к ограде. Под ногами у него хрустели листья и ветки. С этим шумом он ничего не мог поделать, но предположил, что если только кто-нибудь не окажется совсем рядом, никто его не услышит. Быстрота в данный момент была важней соблюдения тишины. Глаза у него опять привыкли к темноте. Каждый шаг отдавался тупой болью в плечах и спине. Пусть даже он был в отличной физической форме, сегодняшняя работа была тяжелой. Приходилось действовать быстро.

Логан подумал, что ледяная ванна, за которой последует жаркая сауна, поможет ему быстро восстановиться.

А может, потом он позвонит Грейс, прекрасной девушке-бабочке из вагона метро…

Эти мысли бродили в его голове, пока он шел по миниатюрному городу из каменных надгробий. И тут их вдруг прогнал ослепительный свет, ударивший ему в лицо.

– Эй ты! Что ты тут шляешься в такое время?

Резко остановившись, Логан поднял левую руку, чтобы прикрыть глаза и скрыть лицо. В правой он держал кирку, мотыгу и лопату. Ручной фонарь сиял словно солнце – не удавалось разглядеть ничего, кроме смутных очертаний силуэта за ним. Логан повернулся, пытаясь спрятать за спину инструменты, которые держал в правой руке.

Луч фонаря упал ему на пояс, и всего на секунду Логан различил фигуру ночного сторожа – мужчины лет пятидесяти в темной униформе. Одну руку тот держал на поясе, но не на пистолете, а на рации.

Логан предпочел бы пистолет. Рация была куда опасней.

– Ты что, оглох? Какого черта ты тут забыл? – рявкнул охранник.

– Простите, я просто ищу, где бы переночевать, – отозвался Логан.

Охранник ничего не ответил. Он был примерно в десяти футах, и Логан начал сокращать это расстояние. Шажок за шажком.

– Всё в порядке, сэр. Если мне нельзя пристроиться где-нибудь здесь, я просто уйду. Не нужно вызывать полицию или кого-нибудь в этом роде. И вправду простите.

Еще один шаг к охраннику.

– Оставайтесь на месте, мистер, – скомандовал тот, сдергивая с пояса рацию.

Логан услышал треск застежки-липучки.

Увидел поднимающуюся руку с рацией.

Помимо силовых упражнений и тренировок на выносливость, он уделял пять часов в неделю тренировке мышечных волокон в верхней части тела и ногах, чтобы обрести способность сразу же развивать невероятную скорость при старте с места. Это были сложные упражнения на быстроту – такие же, какие каждый день практикуют олимпийские фехтовальщики, боксеры и спринтеры. Одно дело – уметь пробежать марафон или отжать от груди триста фунтов, но это нечто совсем другое. Это учит тело разгоняться с нуля до тридцати миль в час буквально в мгновение ока.

Логан, продолжая большим пальцем удерживать лопату, разжал пальцы, и все остальные инструменты выпали у него из руки. Сделав это, он резким движением прыгнул вперед, вскинув правую руку над головой.

Лопата метнулась вперед.

Охранник ругнулся было, отклоняясь назад и инстинктивно поднимая руки, чтобы защититься. Но у Логана были преимущество в высоте и инерция, и остановить его было уже невозможно.

Приземлившись, Логан резко опустил лопату, ощутив, как черенок задрожал от удара, когда железный штык вонзился в лицо охранника, словно лезвие ножа. От звука, с которым лопата рассекла плоть, сухожилия и кости, по коже у Логана пробежал холодок.

Сила удара мгновенно повергла охранника на землю, как будто на него обрушился тяжелый груз.

Вышло некрасиво и грязно. Все должно было сложиться совсем не так.

Удар лопаты размозжил голову охранника, но конечности у того все еще дергались.

Логан опустился на корточки рядом с телом.

– Что же нам с тобой теперь делать, друг мой? – прошептал он.

Мозг у него работал, как калькулятор. Что подумает полиция?

Что еще важнее – что ему самому хочется, чтобы подумала полиция?

Спрятав свое снаряжение за каким-то большим склепом, Логан со всех ног помчался обратно к тому семейному участку, до которого было где-то с четверть мили, и, все еще в перчатках, подобрал несколько выброшенных и раздавленных пивных банок. Вернулся к телу сторожа и разбросал их вокруг него, причем немного оставшегося в них пива вылил тому на грудь. Копам останется лишь предположить, что стычка с пьяными подростками просто вышла из-под контроля. И отследить ребятишек по отпечаткам пальцев и ДНК на пивных банках.

Оставшаяся проблема заключалась в том, что смертельная рана не соответствовала истории, которую хотел рассказать Логан.

Он встал рядом с мертвым охранником, приподнял правую ногу над землей и резко опустил ему на череп. Потом еще раз. И еще. И еще. Теперь уже след от удара лопатой был практически незаметен.

Земля была твердой из-за низкой температуры, но он все равно опасался, что мог оставить на месте раскопа какие-то следы. Впрочем, сильный дождь поможет их скрыть.

Логану оставалось лишь положиться на то, что полиция поступит точно так же, как обычно и поступает в подобных случаях, – использует имеющиеся данные, чтобы прийти к простейшему логическому выводу.

Стандартная полицейская процедура – вот что привело его этой ночью на кладбище. Вот почему он и выкопал труп.

Стандартная процедура дознания, практикуемая полицией Нью-Йорка.

Лучший страховой полис в мире.