Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. ©

Евангелие от Марка, глава 8, стих 35.

Взгляд Марка скользнул по груди священника. Ни крови, ни тем более сквозной дыры там не наблюдалось.

— Теперь я понимаю, почему ты так легко был готов пожертвовать собой.

Священник покачал головой.

— Даже если бы я действительно мог умереть, я всё равно отдал бы свою жизнь за ближнего своего.

Марк прищурился.

— Вот только ты не способен умереть… снова. Верно? Почему же ты сразу мне не рассказал?

— Потому что до некоторых вещей лучше дойти своим умом, — спокойно промолвил отец Пётр. — Ну подумай сам, как бы ты отреагировал несколько дней назад, скажи я тебе, что я мёртв? В лучшем случае, счёл бы что я сумасшедший. И после этого открытия, поспешил бы уйти от греха подальше… И, скорее всего, сгинул бы один в лесу. Либо окончательно забыл бы всё и лишился собственной личности, либо попал бы в лапы Егды. А так… Я хотя бы мог за тобой приглядывать.

Марк прикоснулся к плечу священника. Оно было теплым и вполне себе реальным.

— Я понимаю, — мягко произнёс Марк. — Я благодарен, правда. За всё.

Отец Пётр улыбнулся.

— Мне приятно это слышать. Хотя, скажу честно, мой друг, я ожидал, что у тебя будет куда больше вопросов.

— Теперь я многое понял, — объяснил Марк. — Сегодня ночью мне приснился сон.

В глазах священника промелькнуло удивление.

«Он не понял, что я имею ввиду» — подумал Марк. «Странно. А, впрочем…»

— Как ты умер? — произнёс он вслух. — Я имею ввиду, по-настоящему?

— Я ведь уже говорил. Меня расстреляли. И, признаюсь честно, в последние секунды я испытывал отнюдь не христианскую любовь к своим убийцам. Возможно, поэтому, я и очутился здесь, вместо более достойного посмертия.

— Хочешь сказать, что это место — ад?

— Нет. Никакой это не ад, не рай, и даже не чистилище, в которое верят католики. Сперва я не мог понять, но пробыв здесь какое-то время, осознал, что это вообще не загробный мир. Это место, оно… Как бы это сказать… то ли зависло между миром мёртвых и миром живых, то ли существует сразу в двух мирах — точно не знаю. Оно словно вне пространства и вне времени. Иногда мне кажется, что всё дрожит и вот-вот развеется подобно туману, что я слышу вокруг чьи-то голоса, вижу дрожащие тени, но через мгновение это чувство проходит, словно мираж, и я вновь осознаю себя запертым в этой странной клетке, отрезанной от всего мироздания. Егда использует это странное место чтобы пить силы из несчастных душ, заточенных здесь. Некоторых она выпивает досуха — в основном, тех, кого остальные, отчаявшись, приносят ей в жертву. Впрочем, рано или поздно все мы разделим эту судьбу.

Священник замолчал, и несколько минут ничто не нарушало тишины, кроме шелеста ветвей в потоках ветра. Марк размышлял.

— Клетки, — произнёс он наконец. — Любые клетки можно открыть. Конечно, если у тебя есть ключ.

Снова воцарилось молчание.

— Услышав о твоём прибытии, я сперва не поверил. — Произнёс вдруг отец Пётр. — Нет, новички здесь бывают, но такие, как ты, огромная редкость — до тебя был только один. Вернее, одна. Ты понимаешь, о ком я, верно?

Марк кивнул.

— Как я и говорил тебе ранее, ты самый обыкновенный парнишка, никакой не герой и не избранный. Вот только, в отличие от всех нас… Ты живой. Я почувствовал это безошибочно, когда впервые встретил тебя. Понимаешь… Умершие могут чувствовать присутствие жизни. Что-то вроде фантомной боли.

— Именно поэтому ты так переживал за меня и за Эльзу? Потому что у нас есть шанс выбраться отсюда, раз уж мы пока ещё живы?

— Наверняка я этого не знаю, — серьёзно подтвердил отец Пётр. — Но полагаю, что такой шанс есть. Кроме того, между вами есть связь, и, хотя я до конца и не понимаю её природы, чутьё подсказывает мне, что эта связь имеет большое значение.

Некоторое время они молчали, а затем Марк промолвил:

— Кажется, теперь я понимаю, что мне делать.

— Так, значит, ты всё же пойдёшь к Егде? Ты вернёшь ей перстень в обмен на свою жизнь и жизнь Эльзы?

Марк посмотрел в глаза своему собеседнику.

— Прости меня, я виноват перед тобой, — произнёс он с печалью в голосе — Не спрашивай почему — просто поверь. Как поверь и в то, что я сделаю всё, чтобы загладить свою вину. Прости — и прощай. Больше я не нуждаюсь в твоей помощи, и вряд ли мы свидимся вновь. Надеюсь, тебе всё же удастся упокоиться с миром.

Священник медленно кивнул — и растаял в воздухе без следа.

Улыбнувшись, Марк легко и быстро поднялся на ноги, подхватив рюкзак и ружьё. Он ощущал во всем теле невероятный прилив энергии.

Достав перстень из кармана, он надел его на палец — и вдруг заметил, что рисунок резьбы на нём изменился. Вместо змея, пожирающего собственный хвост, теперь красовалось изображение филина, раскинувшего крылья.

***

Он карабкался по склону холма, придерживаясь за ветви с трудом пробивающихся через каменистую почву деревьев, ловко перепрыгивая с камня на камень и стараясь не смотреть вниз.

Ему не нужно было волноваться о направлении движения — он знал, что выйдет именно туда, куда нужно.

Он знал, кого встретит там, знал, что его ожидают. Единственное, чего он не знал — сможет ли пережить испытание, что ждёт его у подножия Врат.

В том, что испытание будет, он не сомневался — в конце концов, это справедливо.

На сердце было спокойно — он был готов принять любой исход.

***

Когда он добрался до вершины, то обнаружил, что знакомый пейзаж почти не изменился. Через узкий, едва заметный ручеек, по-прежнему был перекинут каменный мостик, над которым клубилось легкое облачко тумана, переливающееся всеми оттенками фиолетового и лилового.

На другой стороне поросшей высокой травой поляны по-прежнему стояла покосившаяся избушка, а возле неё — деревянная клетка, которую он часто видел в своих вещих снах.

Правда, теперь клетка была открыта и пуста.

А неподалеку от клетки в воздухе, примерно в полуметре от поверхности земли, зависла Эльза.

Её тело было объято полупрозрачной светящейся дымкой. Растрепавшиеся волосы, вздёрнутые руки, которыми она словно пыталась защититься, перекошенное в гримасе ужаса лицо и широко раскрытые глаза — всё застыло без малейшего движения, словно объёмная фотография.

Было непонятно, находится ли она в сознании.

Марк смотрел на неё, и его сердце наполнялось болью и гневом.

Он шагнул вперёд, и в этот момент дверь избушки со скрипом растворилась.

Немолодая женщина, стоявшая в дверном проёме, ласково улыбалась.

***

— Ну здравствуй, мой милый! — Её тон был доброжелательным, хотя и чуть насмешливым. — Ты всё-таки пришёл. Приятно видеть, что ты воспитанный юноша, который имеет привычку возвращать долги. Ты принёс то, что принадлежит мне?

Марк вздохнул. Несколько секунд он стоял без движения, затем сбросил с плеч рюкзак, быстрым, плавным, движением сорвал с плеча ружьё, данное ему Демьяном, и, прицелившись, выстрелил в голову своей собеседнице.

Головы Егды взорвалась, словно гнилой арбуз. Кровавые ошмётки забрызгали всё вокруг в радиусе двух метров, окрасили красным поросшие мхом стены избушки и высокую примятую траву.

Обезглавленное тело пошатнулось и рухнуло на колени. Из обезображенного горла вырвался странный булькающий звук.

Некоторое время ничего не происходило, но затем свет вдруг померк, и всё вокруг залил густой светящийся туман, взявшийся невесть откуда.

Подхваченный невидимым ветром, туман собрался вокруг коленопреклонённого тела Егды, закрутился вихрем, становясь всё плотнее и съёживаясь.

Егда вновь поднялась на ноги. Её облик теперь был иным — тело почти не изменилось, разве что стало выглядеть менее естественно, словно искусно выполненная восковая кукла, а вот голова… Вместо головы над окровавленной шеей собралось облако плотного, необычайно сконцентрированного тумана, который всё время находился в движении. Порой в нём вырисовывались очертания вытянутого, худого лица, обрамлённого колышущимися длинными молочно-белыми волосами, но спустя мгновения светящееся туманное месиво вновь лишалось всякой формы, и только два холодных льдисто-голубых огня непрерывно горели на месте глаз, и казалось, будто от их зловещего, исполненного ненависти взгляда ничто не в силах укрыться.

— Зачем ты это сделал? Хотел убить меня, мальчик?

Шипящий низкий голос нельзя было признать не мужским, ни женским — казалось, что он принадлежит существу, которое лишь пытается имитировать человеческую речь, не особо при этом стараясь. Он доносился отовсюду, звучал в голове, вплетался в мысли.

— Нет. Я знаю, что так тебя не убить. Сомневаюсь, что тебя вообще возможно убить.

— Тогда зачем?

Марк слегка пожал плечами.

— Сложно сказать. Наверное, я хотел выместить злость. А ещё напомнить себе, кто — или, вернее, что стоит сейчас передо мной. Ты не человек, не мужчина, не женщина, не живая, не мёртвая — ты просто чудовище. Для тебя нет разницы между жизнью и смертью, ты не знаешь жалости, и я не желаю забывать об этом ни на секунду, не хочу обманываться тем человеческим обликом, который ты сочла нужным для меня создать.

Раздавшийся в его голове рокот напоминал смех. Весьма отдалённо.

— Было время, когда ты разговаривал со мной иначе, мальчик. Ты готов был молить. Ты готов был преклоняться. Ты не помнишь? Другое место, другое время, другое имя… И другая жизнь. Но не будем об этом, мой милый. Я спрошу в последний раз: ты принёс то, что моё по праву?

Марк медленно поднял руку к груди. Золотой перстень, найденный в развалинах древнего Аркаима, засветился ярким, солнечным золотом.

— Ты лжёшь, — спокойно произнёс он. — Здесь нет ничего, что принадлежит тебе по праву — и я это докажу.

С этими словами он быстро повернул перстень на пальце.

Врата за его спиной вспыхнули лиловым огнём, и в следующую секунду в небо устремился столп ярчайшего света.

***

Тьма объяла его. Он слышал свой собственный постепенно угасающий пульс, своё хриплое, рваное дыхание.

А ещё он ощущал чужое присутствие. Это могло означать только одно — ритуал удался.

— Ты позвал меня, и вот я здесь. — Голос был странным, слишком низким и совершенно нечеловеческим. — Что тебе нужно?

— Я хочу жить. — Он не произнёс этого вслух, но здесь и сами мысли вполне годились для общения.

— Ты и так жив.

— Ненадолго. Я болен, и скоро умру.

— Какая разница? Твоё существование на этом не закончится. Ты призвал меня с помощью Ключа, а значит, не можешь этого не понимать.

На секунду на него вновь нахлынули сомнения. Сможет ли это существо из Мира-между-Мирами понять его? Сможет ли помочь?

И если сможет, не слишком ли опрометчиво будет прибегнуть к подобной помощи?

— Я пока не готов оставить мир живых. Всю свою жизнь я жил мечтами, которым не суждено было сбыться. Я потратил эту жизнь зря… Но я хочу второй шанс. Не просто исцелиться — я хочу изменить свою судьбу, стать тем, кем не являюсь. Хочу начать сначала.

Звук, который он услышал в ответ, отдалённо напоминал смех.

— Мне никогда не понять людей. Впрочем, это неважно. Куда важнее, что ты готов отдать за мою помощь? То, о чем ты просишь, сделать будет не просто. Новая жизнь, новая судьба… За это мне будет недостаточно одной твоей души. За подобное я потребую по меньшей мере сто душ. Сможешь ли ты дать их мне?

— Нет. Но в придачу к своей душе я отдам тебе Ключ.

Его захлестнуло волной такой злобной жадности и предвкушения, что он ощутил прилив отвращения.

— С ним я смогу открыть Врата между Мирами, — призванное существо, казалось размышляло. — С ним я смогу создать… Хорошо! Ты предложил достойную цену. Я выполню свою часть сделки.

— Когда? Неужели, прямо сейчас?

Он ощутил дрожь, распространяющуюся по его телу.

— К чему тянуть? Тебе осталось недолго, а если ты умрёшь, выполнить твоё желание будет уже невозможно.

— Я бы хотел попрощаться с… — он вдруг осёкся, осознав, что не может вспомнить имени своей жены, той единственной, кого он ценил в своей ненавистной жизни.

Жизни, которой так или иначе подошёл конец.

— Чтобы обрести новую судьбу, тебе придётся выбрать новое имя. Поразмысли о нём, пока от твоего прежнего «Я» ещё что-то осталось.

«Новое имя? Имя… Может быть… Да! Как же мы хотели назвать сына? Кажется… Марк…»

Эта мысль была последней перед тем, как тьма заполнила его черепную коробку погасив последние остатки сознания.

***

— Значит, ты всё вспомнил. — В голосе, звучащем в его голове, нельзя было различить эмоций, но Марку всё же казалось, что он слышит в нём тень мрачного удовлетворения пополам со злобой — Тем лучше, мой мальчик. Мы заключили сделку, и пришло время тебе заплатить оговорённую цену.

Марк покачал головой.

— Да, мы заключили сделку, но ты нарушила её условия, дьявольское отродье! — он кричал, но его голос всё равно с трудом пробивался через шум открытых Врат.

— Вот как? Разве ты не получил свой второй шанс, как того желал? Не моя вина, если новую жизнь ты растратил также бездарно, как и старую.

— Ты впутала в наши дела её! Ту единственную, которою я когда-либо любил! Её душу я тебе не обещал, и всё же ты притащила её сюда, в это проклятое место…

Снова раздался смех, подобный рокоту.

— Ты ошибся, мой милый. Она здесь по своей воле. Видишь ли, любовь — это великая сила. Любовь привела её ко мне, любовь заставила её отдаться в мои руки — только лишь ради призрачного шанса ещё раз увидеть тебя, неблагодарного мужа, что предпочёл сбежать вместо того, чтобы оставаться со своей женой и в радости, и в горе, до самой смерти, как он клялся когда-то. Ради этого шанса она пожертвовала своей душой, своей памятью — и теперь она принадлежит мне, как и ты. О, ты побледнел? Кажется, ты начинаешь понимать. Всю свою жизнь ты так хотел стать тем, кем тебе не суждено было стать, что эгоистично позабыл о тех, кто любит тебя таким, какой ты есть.

Несколько секунд Марк молчал, побледнев, стиснув кулаки.

— Я ненавижу тебя — произнёс он наконец. — Но ещё больше я ненавижу себя. Впрочем, сейчас это уже неважно. Вот как мы поступим… Я отдам тебе Ключ, но взамен ты отпустишь её, и всех несчастных, пленённых здесь.

— Ты итак мне его отдашь. — На сей раз голос прозвучал почти ласково. — У тебя нет иного выбора.

— Правда?

Судорожным движением Марк сорвал перстень с руки и шагнул к бушующим лиловым огнём Вратам.

— Что будет, если я брошу его во Врата, и тем самым сотру из этого мира?

— Это невозможно!

— Хочешь проверить?

Они стояли друг напротив друга, две застывшие фигуры, неотрывно следящие за каждым движением друг друга, ловящие каждый взгляд, каждое слово.

— Если ты сделаешь это, то обречёшь себя на ещё более страшное посмертие, чем-то, которое ждет тебя в моих руках. Последствия будут… Необратимыми.

Марк слегка пожал плечами.

— За всё приходится платить. Всё, что происходит сейчас — результат моих ошибок. Будет справедливо, если я наконец приму на себя ответственность за них.

Ответом ему было нечеловеческое шипение, полное ярости. На секунду ему показалось, что Егда бросится на него, но она осталась стоять на месте.

— Хорошо. Мы заключим новую сделку. Один раз ты уже отдал мне Ключ. Сделай это ещё раз, и я позволю всем пленникам этого места у йти — всем, кроме тебя. Мёртвые получат посмертие, которое заслуживают, а твоя жена вернётся к жизни, и всё, произошедшее здесь, покажется её не более, чем дурным сном. Но ты… Ты останешься. Или останется она. Ты должен выбрать!

«Что бы не случилось, помни о своей цели»

Глубоко вздохнув, Марк промолвил:

— Я согласен. Согласен остаться с тобой.

И, размахнувшись, бросил перстень в сторону Егды. Она ловко поймала его, и в следующий миг словно бы со всех сторон раздался её зловещий хохот.

Её фигура стала расти, форма менялась, черты сглаживались, и вскоре над поляной нависла тень, сохранившая лишь отдалённое сходство с человеком

Тень, сотканная из клубов плотного то ли дыма, то ли тумана, вобравшего в себя все оттенки серого и белого, запрокинула голову размером с овин к потускневшему небу и издала торжествующий вопль:

— Свершилось! Настало моё время! Скоро я распространю своё царство на оба мира, и слеплю из них свой! Возрадуйся, маленький человек: твоё желание исполнится! Я отпущу все души, запертые здесь — но это неважно, ведь скоро не будет ни жизни, не смерти, буду только я — и мои слуги, моя пища! И уж тогда, мы с тобой позабавимся на славу! Я…

Тень вдруг осеклась на полуслове. Из её груди вырвалось невнятное клокотание.

А в следующий миг кисть её правой руки взорвалась фонтаном золотистого света, озарившего всё вокруг подобно лучу Солнца.

Поток лилового огня, бьющего из Врат за спиной, на мгновение померк, а затем разгорелся ещё ярче, но теперь он искрился всеми оттенками золотого.

— Прежде, чем заключать сделки, — ровным голосом произнёс Марк, чуть растягивая слова. — Тебе следовало бы больше узнать о своей плате. Верно я говорю… Птица Гермеса?

Искры, вырвавшиеся из ладони Егды, закружились и, слившись вместе, соткали из воздуха, наполненного светом, огромного филина. Раскинув крылья над поляной, он застыл на мгновение, напоминая статую, сделанную из золота, а затем посмотрел на Марка, вытянув шею. Глаза его вспыхнули ярчайшим огнём.

— Это лишь одно из множества моих имён. — Знакомый голос зазвучал в голове Марка. — Не думай, что оно даёт тебе власть надо мной — для меня оно ничто. Я помню бесчисленные эпохи, вереницы царей, блиставших когда-то властью и могуществом, а ныне забытых всеми. Прославленные герои бились за право обладать мной — но от сотворения мира я не принадлежу никому. Ибо я — Ключ от Великих Врат. Я — их Хранитель. Ни человек, ни демон не способен укротить меня. Но ты… Ты меня заинтересовал. Из всех, кто пытался владеть мной, ты — первый, кто сам был готов отвергнуть меня… Ты первый, кто был готов пожертвовать и могуществом, и жизнью, и своей собственной душой ради другого. Твой поступок впечатляет меня — и поэтому я исполню желание твоего сердца.

— Ты ведь уже знаешь, верно? — Марк почувствовал вдруг бесконечную усталость. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени — Ты знаешь, какого это желание? Ведь всё это время ты был рядом, правда? Наблюдал за мной…

Филин ничего не ответил, но глаза его засветились ещё ярче.

Жалкая тень, почти растворившаяся в этом свете, взвыла в бессильной нечеловеческой злобе. Казалось, что она готова броситься в бой, но вдруг подул холодный ветер, и она растаяла бесследно, подобно утреннему туману в первых лучах восходящего Солнца.

— Я хочу попрощаться с ней. — С трудом поднявшись на ноги, Марк, спотыкаясь, приблизился к Эльзе.

Освободившись от невидимых пут, девушка без чувств рухнула в его объятия.

Наклонившись к её лицу, Марк бережно поцеловал её губы.

— Знаю, когда ты проснёшься, всё это покажется тебе лишь полузабытым сном… И мои слова ты не вспомнишь. И всё же, я не могу не сказать то, что следовало сказать тебе ещё очень давно. Прошла целая жизнь… Прости, что недостаточно ценил то, что имел. Прости, что всё время пытался быть кем-то другим, вместо того, чтобы принять и ценить свою собственную судьбу. Ты — моя судьба…

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Марк обернулся. Рядом с Вратами он увидел сонм полупрозрачных, едва различимых фигур. Встретившись взглядом с одной из них, Марк кивнул.

Отец Пётр улыбнулся и кивнул в ответ.

— Моё время на исходе. Скоро я вновь пройду через Врата, и на сей раз уже без возврата. Но я больше не боюсь — ведь теперь у меня есть надежда. Я надеюсь, что однажды мы встретимся вновь — в другом месте, в другом времени… В другом мире.

Бережно опустив девушку наземь, он развернулся и твердым шагом пошёл ко Вратам. Лишь один раз он позволил себе обернуться, в тот момент, когда свет Врат уже почти поглотил его, за секунду до яркой вспышки, на мгновение затмившей само Солнце.

ЭПИЛОГ

Яркая вспышка на мгновение ослепила Марка. От неожиданности он выпустил руль велика, и тот с глухим звуком рухнул на дорогу.

Готовясь к худшему, мальчик попятился, выставив перед собой руки, словно защищаясь.

Но ничего не произошло. В смысле, вообще ничего.

Зрение потихоньку возвращалось к Марку. Перед ним предстали самые обычные развалины домов. Исчезли голоса, исчезли все прочие звуки, доносящиеся невесть откуда, исчезло странное ощущение, на мгновение поразившее его. Всё пропало, словно мираж, и проклятая деревня предстала перед ним пустой и скучной, словно давно обглоданный и обожжённый Солнцем скелет.

Солнце… Может быть, это оно было всему причиной? Может, всё дело в солнечном ударе? Интересно, входят ли в симптомы этого удара галлюцинации, заканчивающиеся вспышкой света?..

— Марк! Вот ты где! Ну ничего себе, куда умчался!

Голос друга вырвал его задумчивости. Подняв с земли свой «Урал», он направился к Серому, нетерпеливо ждавшему его на вершине холма.

— Ты знаешь, сколько уже времени? Поехали обратно, Марк! А то тётя Эльза опять тебя наругает!

Марк прибавил шаг. Серый прав — пора возвращаться домой.

К маме.