«Ну, нет… я буду бороться. Я буду… Я…» И сладкий сон после трудной ночи охватил меня. Потянулась пеленою тьма египетская… и в ней будто бы я… не то с мечом, не то со стетоскопом. Иду… борюсь… В глуши. Но не один.» ©

(С) М. А. Булгаков — «Записки юного врача»

Он очутился в безграничном пространстве, где не было ни верха, ни низа, ни даже времени. Со всех сторон его обступала тьма. Тьма была словно живой — казалось, что она слепо ощупывает тело и мысли, шевелится под кожей, проникает в кровь и растекается по венам и артериям. Тьма пронзала каждую клетку его тела, тьма была здесь почти всемогущей — но при этом неторопливой, обстоятельной, она словно бы пробовала свою очередную жертву на вкус, перед тем, как поглотить её без следа, стерев из реальности.

И всё же — он скорее ощутил это, чем увидел в привычном понимании — тьма не была абсолютной. То тут, то там в ней проступали светящиеся точки, маленькие звёздочки, переливающиеся всеми мыслимыми и немыслимыми цветами.

И каждая эта точка была отдельной Вселенной.

«Мой юный друг» — вклинился в его мысли насмешливый женский голос, спасая от подступившего было безумия — «Надеюсь, теперь ты мне веришь?»

Он попытался закричать — и вдруг с ужасом понял, что не может издать ни звука.

***

Эхо заливистого смеха стихло вскоре после того, как группа молодых студенток скрылась за углом. Марк проводил их завистливым взглядом и вздохнул. Он поймал себя на мысли, что завидует первокурсникам. Учиться ему никогда не нравилось — зато все прелести прекрасной в своей молодости и свободе студенческой жизни он любил и ценил.

Жаль, что для него эта жизнь подошла к концу.

Марк снова вздохнул, и нерешительно взялся за ручку массивной двери, надпись на которой гласила: «Деканат лечебного факультета Иркутского государственного медицинского университета».

Помедлив ещё несколько секунд, Марк наконец собрался с духом и, распахнув дверь, вошёл в кабинет.

Пухлый лысоватый мужчина в костюме, сидящий напротив окна за обширным письменным столом, поднял голову, близоруко прищурившись. Узнав вошедшего, он расплылся в широченной улыбке.

Марк почувствовал, как сердце его похолодело, а затем замерло и опустилось куда-то в район живота. Он по опыту знал, что эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Здравствуйте, Виталий Арнольдович!

Мужчина с шумом отодвинул кресло, и встал из-за стола. Не переставая улыбаться, он промолвил:

— Здравствуй, здравствуй, Вяземский! Поздравляю со сдачей диплома! Тройка — тоже оценка, не правда ли? Зачем пожаловал?

Марк подумал о том, стоит ли реагировать на шпильку в свою сторону — и решил, что время сейчас не подходящее. Вместо этого он произнес, стараясь говорить как можно увереннее:

— Виталий Арнольдович… Вот, собственно, в чем дело… Мне сказали, что информация про место отработки у вас. Я и зашёл… узнать хотел, куда пошлют.

Виталий Арнольдович сдвинул брови и закивал.

— Ну да, ну да. Понимаю. Ты же у нас на целевом от Минздрава учился. Куда пошлют — это ты хорошо сказал, Вяземский! Но ты не переживай, я за тебя замолвил словечко — ты у меня поедешь в райское место…

Марк почувствовал, как в нем закипает злость. Старый хрен всё же решил ему отомстить — этого он и боялся.

Его собеседник, тем временем, выдвинув один из ящиков стола, начал в нем озабоченно копаться, приговаривая:

— Ох, и попил ты мне кровушки, Вяземский, за эти шесть лет! И не только мне, но и всему деканату! Если бы не твой отец, давно бы вылетел ты из ВУЗа как пробка из бутылки с шампанским. Ну ничего, кто старое помянет, тому глаз вон — верно? Я уж для тебя расстарался… Вот!

Он достал папку с документами и сунул её Марку в руки.

— Пантелеевка!

— Пантелеевка? — переспросил Марк убитым голосом. Похоже, всё было ещё хуже, чем он ожидал. — Это что? Посёлок городского типа?

— Лучше! Это деревня. На севере области. Далеко, далеко на севере. Природа, воздух… места живописные! Речка рядом. Осенью грибы, ягоды… Красота, одним словом.

Виталий Арнольдович заговорщицки подмигнул.

— Конечно, ты можешь не ехать. Но тогда тебе придётся вернуть все деньги, потраченные государством на твое, так сказать, обучение. И заплатить штраф. Но это мелочь. Куда обиднее, что пари ты проиграешь.

«Он и про пари знает». Марк почувствовал, как в нем вновь шевельнулась злость. Но показывать её было нельзя — не сейчас и не здесь.

В конце концов, отработка длится всего три года — а это не так уж много. Три года в деревне — а после безбедная и беззаботная жизнь.

— Спасибо вам. — Марк крепко сжал папку в руках и, развернувшись, бросил через плечо: — Спасибо и всего доброго.

— Отцу привет! — крикнул ему вслед Виталий Арнольдович, но Марк уже не слушал его. Дверь хлопнула за его спиной, отделяя новый этап жизни от старого.

Он ещё не знал, что этот новый этап перевернёт всю его жизнь и изменит её до неузнаваемости.

***

Солнце постепенно клонилось к закату, озаряя лес прощальными красноватыми лучами. Эльза устало брела по едва заметной тропинке, то и дело уворачиваясь от ветвей деревьев, которые под действием резких порывов ветра так и норовили ударить по лицу. Её походные сапоги время от времени хлюпали, утопая в очередной луже, а земля вокруг порой предательски начинала колыхаться — местность здесь была болотистая.

Выйдя на относительно сухую полянку посреди топи, девушка села на пенек и устало закрыла глаза. Прислушалась — ни звука, только обычный лесной шум, надоедливое жужжание мошкары да завывания крепнущего ветра, сопровождающиеся шелестом и скрипом гнущихся деревьев.

«Уже третий день» — отрешённо подумала Эльза. «Неужели всё бесполезно?»

Она почувствовала, как душу охватывает отчаяние, а к горлу подкатывает комок слёз. Стиснув зубы, Эльза сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь, и прошептала, стараясь подавить в голосе дрожь:

— Ну уж нет. Я не сдамся. Буду искать, пока не найду, или пока сама не сгину!

Встав с пня, девушка набрала полную грудь пахнущего мхом и прелыми листьями воздуха и прокричала, стараясь чтобы голос звучал как можно громче:

— Катя! Кааатяяяяя! Ауууу! Я здееесь! Я тебя найду! Я тебя не брошуууу!..

Однако ответа не последовало. Тёмная громада леса молчала.

Эльза оглянулась вокруг. Её внимание привлёк блеск воды слева — судя по всему, небольшое озерцо или бочага.

Бочага — это хорошо. Такие места обычно и предпочитают русалки.

Эльза осторожно приблизилась к краю омута, и наклонилась к мутной воде, почти веря в то, что с другой стороны водной поверхности увидит знакомое Катино лицо — но увидела лишь собственное едва различимое отражение.

В этот момент ветер вдруг стих и всё вокруг смолкло. Словно откуда-то из-под земли раздался нарастающий гул на границе слышимости, который пронизал своей вибрацией всё вокруг: и лес, и каждое живое существо в нём.

Эльза стремительно выпрямилась во весь рост, даже на цыпочки привстала, и с тревогой посмотрела в сторону Запада, но ничего не увидела в небе над горизонтом, кроме последних лучей догорающего Солнца, уже почти скрывшегося из глаз.

— Кажется, в этот раз пронесло — медленно произнесла она вслух.

Внезапный гул умолк без следа, но в Эльзе он вызвал перемену — она почувствовала, что мысли её странным образом прояснились. Вновь оглянувшись по сторонам, она заметила, что местность вокруг слегка изменилась. Взгляд девушки остановился на массивной высохшей коряге неподалёку. Коряга выглядела знакомой, как будто она уже видела её сегодня, и не раз.

Эльза нахмурилась. Всё обстояло так, словно последние несколько часов она ходит кругами, и притом сама того не замечает. Неужто кто-то глаза отводит?

Зажмурившись, она энергично помотала головой. Иногда это помогало снять морок, но когда Эльза открыла глаза, то сразу поняла — в этот раз трюк не сработал.

Что ж, значит придётся использовать то, чему её научила Яга, несмотря на то, что делать этого вовсе не хочется.

Сложив пальцы обеих рук в сложном знаке, низким голосом нараспев она произнесла несколько слов, чувствуя, как с каждым звуком сердце её замирает. Никому не стоит произносить эти слова, рождённые в ином, чужом мире. Не стоит им звучать в мире людей. Эльза невольно почувствовала вину.

Однако слова подействовали. Высохшую корягу внезапно охватило синее пламя, она вдруг обрела способность двигаться и стала судорожно крутиться и извиваться, издавая едва слышный писк, полный боли, безуспешно пытаясь сбить призрачный огонь.

Леший. Ну что ж, это многое объясняет.

Девушка взмахнула ладонью и пламя исчезло. «Коряга», промедлив немного, неуклюже поднялась на выросшие вдруг ноги-ветви, и виновато посмотрела ей в глаза своими маленькими коричневыми глазками.

Эльза скрестила руки на груди.

— Ну, и зачем ты меня по лесу водишь? Морок зачем на меня навёл?

Леший издал виноватый тихий писк.

— Ах, да что ты? Обо мне значит, заботишься? От опасности хотел уберечь? Думал, что я ко Вратам собралась? Да хоть бы и ко Вратам! Мне Катю найти нужно, понимаешь, ты, деревяшка иссохшая? Я ради неё хоть ко Вратам, хоть к Яге, хоть…

Вновь раздался гул, но на сей раз куда громче и сильнее. Леший сжался от страха. Эльза взглянула в сторону заходящего Солнца и нахмурилась. Небо на Западе отчетливо приобрело лиловый оттенок.

Леший прижался к её ноге и умоляюще запищал. Эльза вздохнула.

— Да, пожалуй, ты прав — с сожалением произнесла девушка. — Теперь уж мне её не найти. Не сегодня. А оставаться здесь опасно, нам лучше запереться где-нибудь до того, как совсем стемнеет. Что ж, ничего не поделаешь, придётся возвращаться. Проводишь меня до дома?

Леший обрадованно закивал и протянул ей руку-ветвь. Эльза сжала его покрытую корой ладонь и, повернувшись в сторону тропинки, промолвила:

— Ну, хорошо, пошли домой. В Пантелеевку.

***

Старенький уазик медленно полз по грунтовой дороге, оставляя за собой целую тучу пыли. Марк сидел на переднем сиденье рядом с водителем, и с любопытством смотрел в окно, за которым накрапывал мелкий дождик. Даже несмотря на то, что Солнце уже почти село, и темнота стремительно окутывала всё вокруг, нельзя было не отметить красивый пейзаж — блестящую гладь реки, вдоль которой тянулась дорога и невысокие, покрытые еловым лесом холмы на другом берегу.

— Красиво у вас здесь, как я погляжу — произнёс Марк, обращаясь к водителю.

Водитель по имени Анатолий с готовностью кивнул.

— Это правда, места здесь хорошие.

С Анатолием Марк познакомился всего час назад, в райцентре. До Пантелеевки, как выяснилось, автобусы не ходили — но Марка это не смутило. У него никогда не возникало проблем в общении с людьми, и он был уверен, что быстро найдёт кого-нибудь из местных, кто согласится его подвезти, тем более что деревня от райцентра находилась недалеко, всего-то километрах в тридцати.

Но, как ни странно, желающих подвезти Марка не было. Все, к кому он обращался, узнав место назначения качали головой и уходили. Все, за исключением Анатолия, который хоть и с неохотой, но за небольшую сумму всё же согласился помочь.

— Да, места здесь хорошие — повторил Анатолий, лихо объезжая яму. — И грибы есть, и ягода, и рыбы много. Ну и природа… одно слово, красотища. К нам даже однажды один художник приезжал, пейзажист. Пейзажи искал. Вот только одного я понять не могу, зачем ты в Пантелеевку суёшься? Говорю я тебе, проклята эта деревня. И вся земля окрест неё тоже проклята.

Марк вздохнул. Эту шарманку его собеседник заводил уже не в первый раз, и Марк начал подозревать, что этими глупыми сплетнями он не просто скрашивает дорогу, но и пытается набить себе цену, чтобы вытянуть из попутчика ещё несколько сотен рублей.

Анатолий, как видно, верно истолковал выражение лица Марка, поскольку насупился и вновь упрямо повторил:

— Проклята, проклята! Это все местные знают, никто туда не суётся. Там странные вещи творятся. И люди пропадают. Вот предшественник твой, тоже доктор, тоже по распределению приезжал — и тот пропал!

Марк не смог удержаться от скептической ухмылки.

— Что, вот прямо так взял и пропал? И даже полиция его найти не смогла?

— Э, да причём тут полиция? — Анатолий раздражённо махнул рукой. — Полиция в этом деле не поможет. Говорю же, проклята та деревня. Туда никто из местных и не обращался, в полицию-то. А родных у того доктора считай и не было, сирота.

Ну надо же, какая удобная история. Ведь так сразу и не проверишь.

— А ещё в лесах вокруг Пантелеевки звери странные водятся — увлечённо продолжал свой рассказ Анатолий. — Не звери, а, одно слово, чудовища. А откуда-то с холмов, которые за деревней, иногда в небо посреди ночи столп света устремляется, и такой яркий, со всей округи видать! А ещё НЛО летают…

— Какие ещё НЛО?

— Неопознанные летающие объекты — с готовностью пояснил Анатолий, после чего Марк окончательно убедился, что его разыгрывают.

Тем больше было его удивление, когда спустя пару минут машина остановилась у обочины.

— Выходи. — Анатолий повернулся вполоборота и посмотрел на своего пассажира в упор. — Я дальше не поеду. Тут два километра всего осталось, пешком дойдёшь.

— Под дождём? — Марк растерянно улыбнулся, надеясь, что это какая-то шутка. — С вещами? Мы же так не договаривались, ты чего? Обещал, что подбросишь…

— Я сказал, что подвезу. Я не говорил, что поеду до самой деревни.

Марк вышел из машины, хлопнув дверью. Анатолий последовал за ним, помог вытащить тяжелую хозяйственную сумку с пожитками из багажника.

— Я же говорил — произнес он слегка виновато, — Что местные туда не суются. Я — не исключение. Хочешь, обратно поедем? К себе домой тебя отвезу, в амбаре переночуешь, а утром на автобус и до города, а? Оно так лучше будет.

На секунду Марку захотелось последовать этому совету. Идти пешком под вечер по малознакомой местности, да ещё и под дождём, и с тяжёлой сумкой не было никакого желания. Однако на ум ему пришло ехидно улыбающееся лицо Виталия Арнольдовича и он, стиснув зубы, вырвал свою сумку и направился пешком по уходящей в сумерки грунтовой дороге, бросив на прощание:

— Машина твоя, не хочешь довезти, не надо. Сам доберусь, а ты катись к чёрту.

Ответом было молчание, а спустя несколько секунд Марк услышал удаляющийся шум двигателя, который вскоре затих, и он остался один.

***

Пантелеевка встретила его безлюдьем и пустыми глазницами окон в покосившихся избах, стоящих по обе стороны дороги и, по совместительству, единственной улицы в деревне. Лишь редкие дома обладали признаками того, что в них живут люди: лаем собак со двора да тусклым светом, пробивающимся через занавески.

Марк понятия не имел, как в такой дыре вообще сохранился собственный здравпункт, ведь его давно должны были закрыть в ходе нашумевшей реформы здравоохранения и последовавшей за ней оптимизации. Вероятно, виной всему была некая бюрократическая ошибка. Однако, он вынужден был признать, что Виталий Арнольдович расстарался на славу, когда искал это место.

Места для отработки хуже наверняка не было во всей необъятной России.

Марк медленно шёл по обочине дороги, аккуратно перешагивая лужи и свежие коровьи лепёшки и с трудом пытался различить в потёмках номера домов. Его временным жильём должен был стать дом под ничем не примечательным номером «двадцать один».

Какого же было его удивление, когда он увидел двадцать первый номер висящим на высокой деревянной ограде, за которой виднелся золочёный купол с крестом.

«Впрочем, ничего удивительного» — одёрнул себя Марк. — «Должно быть, в жильё для врача переделали одну из хозяйственных построек на церковном дворе. Однако, как туда войти?»

Ворота были наглухо закрыты — Марк убедился в этом, потянув за одну из массивных кованых рукояток. Крики и стук также не дали эффекта.

Марк почувствовал растерянность и досаду. Не такого приёма он ожидал по приезду. Ноги, руки и все его тело болели, он промок под дождём — и абсолютно не горел желанием ночевать на улице. По всей видимости, выход был только один — идти по тем домам, что выглядят жилыми, и проситься на постой — хотя бы на одну ночь.

Но прежде чем он успел что-либо предпринять, его внимание привлек странный звук, низкий гул на самой границе слышимости, который разрастался и усиливался. Этот звук не был похож на что-либо слышанное им ранее. По какой-то необъяснимой причине, он вызывал в сердце тревогу.

Гул замолк также неожиданно, как и начался, оставив после себя странное чувство. На улице вдруг стало светлее. Подняв голову, Марк увидел, как на Западе в небе разгорается лиловое пламя.

«Странно. Конечно, широты здесь северные, но ведь не настолько, чтобы увидеть северное сияние!»

— А посильнее тянуть попробуйте — прервал его мысли хрипловатый грубый голос откуда-то из-за спины.

Вздрогнув, Марк стремительно обернулся. Всего в нескольких шагах от него (и как только он смог так близко подобраться незамеченным?) стоял мужчина лет пятидесяти, лысоватый, с длинной окладистой бородой, одетый в высокие сапоги, старые истертые холщовые штаны и длинный подранный плащ.

— Вы кто? — сердито спросил Марк, несколько раздосадованный выказанным невольно испугом. — Священник местный?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Демьян я. Живу тут недалеко — обернувшись, он показал рукой куда-то на противоположную сторону улицы. — Услышал, кто-то на улице шастает возле церкви старой, дай, думаю, схожу гляну. А священник наш давно уже исчез.

— Что? Куда исчез?

— Не знаю — равнодушно ответствовал Демьян. — В лесу сгинул, должно быть. Говорил я ему, не ходи ты мол к Красным холмам, на ту сторону реки, особенно на ночь глядя… Так ведь не слушал он меня, вот и сгинул. А вы, молодой человек, дверцу-то у ворот сильнее тяните, она и поддастся. Не заперты ворота, только рассохлись.

Взявшись обеими руками за рукоятку ворот, Марк резко дернул её на себя, и чуть не упал, потеряв равновесие, когда ворота вдруг со скрипом распахнулись.

Первое, что бросалось в глаза на церковном дворе — то, что весь он зарос крапивой. Было видно, что людей здесь не было уже давно. Сама церковь оказалась каменной, постройки, по всей видимости, весьма древней. Остальные здания на территории двора были деревянными. И церковь, и прочие строения выглядели запущенными, обветшавшими.

Продираясь сквозь крапиву, Марк вместе с сумкой прошёл во двор. В глаза ему бросилось двухэтажное деревянное здание с табличкой «Здравпункт». Здание покосилось, очевидно, что ему требовался серьёзный ремонт. Окна и дверь были заколочены.

— А вы, кстати, сами-то кто будете? — послышался голос Демьяна. — К нам сюда нечасто гости захаживают, ох нечасто.

— Я ваш новый доктор. По назначению сюда приехал — обернувшись в пол-оборота ответил Марк. — Вот, только, как я погляжу, со здравоохранением у вас тут полный бардак. Не понимаю, как предыдущий специалист ваш здравпункт до такого состояния довёл. Он что, тоже куда-то исчез?

— Нет, ну что вы — заулыбался Демьян. — Здесь он, в Пантелеевке. У меня дома живёт. Если хотите, и вы у меня останавливайтесь. Денег за постой не возьму, а вот если по хозяйству поможете, это я приму с радостью.

Оглянувшись ещё раз на покосившееся здание здравпункта, Марк вынужден был признать, что выбора у него нет, и ответил согласием. Его собеседник сразу засуетился, приговаривая:

— Ну, вот и славно! Вот и славно! А я как раз ужинать собрался, да и печку сегодня натопил, погреетесь. Пойдёмте скорее в дом, а то ночка сегодня, чувствую, будет не из легких, ох, не из лёгких!

Марк собирался было спросить Демьяна, что он имеет ввиду, но на него вдруг навалилась страшная усталость — сказывалось напряжение прошедшего дня. Поэтому он лишь кивнул, и направился вслед за Демьяном, стараясь не отставать.