Первые сутки в теле Гиллиана Грим учился ходить.

Ноги не слушались. Две, не четыре: высокие, тонкие относительно тела, заканчивающиеся чем-то плоским, без когтей. Каждый шаг требовал осознанного усилия: поднять, перенести вес, опустить, не упасть. Тридцатиметровое тело раскачивалось, как башня на ветру. Грим врезался в окаменевший ствол, повёл плечом, ствол треснул и рассыпался каменной крошкой. Отшатнулся, наступил на что-то мелкое (хлюпнуло под подошвой), чуть не рухнул. Выровнялся. Снова шаг. Снова качнулся. Снова выровнялся.

Руки. Длинные, свисающие ниже колен, с пальцами, которых он не чувствовал по отдельности. Сжать кулак получалось. Пошевелить одним пальцем нет. Грубая моторика вместо тонкой. Как боксёрские перчатки на руках хирурга. Грим попробовал схватить обломок ствола, лежащий на полу. Пальцы не обхватили: соскользнули, смяли камень в крошку. Слишком много силы, слишком мало контроля.

Хвоста нет. Грим чувствовал его отсутствие как ампутацию: фантомное ощущение, мышцы у основания позвоночника сокращались, пытаясь двинуть то, чего не было. Хвост-кнут, навершие-булава, удар с оттягом. Главное оружие. Всё это осталось в теле ящера, а тела ящера больше нет.

[Зарывание] не работало. Подумал «вниз», и ничего. Навык мигал серым в интерфейсе. Недоступен. Тело слишком большое, слишком тяжёлое. Песок, который принимал ящера, не примет тридцатиметровое нечто. Засада, бегство, разведка: три применения одного навыка, все три потеряны. Грим ощутил потерю острее, чем потерю хвоста.

Серо. Раскрыл пасть (огромную, за маской), начал копить. Энергия формировалась не между зубов. В центре маски, за лбом, в точке, которая пульсировала при зарядке. Объём заряда несравним с ящером: Грим чувствовал, что один выстрел снесёт каменный ствол. Но контроль нулевой. Попробовал: сгусток формировался криво, потянулся влево, и Грим разрядил его в потолок. Красная вспышка осветила каменные своды, осыпался щебень. Три Гиллиана в радиусе повернули головы (повернули? у них нет шеи, маска просто сместилась на градус) и продолжили бродить.

Есть. Грим наклонился к скоплению мелких hollow у основания ствола. Тридцать метров вниз, осторожно: равновесие плыло, и если потеряет, рухнет всем весом. Раскрыл пасть. Поглощение работало иначе: не зубы рвут, а энергия втягивает. Как вдох: открыл рот, и мелкий hollow просто... втянулся. Растворился на пути. Странно. Эффективно. Безлично.

[+14 ОО][Голод: 46:12:07]

И новый голос в голове. Мелкий, писклявый, испуганный. Ещё один. Каждое поглощение добавляло голос. Мелкие, слабые, фоновые. Но складывались. Сто двадцать восемь. Сто двадцать девять. Шум нарастал с каждым приёмом пищи. Есть нужно, чтобы таймер не дотикал. Есть нельзя, чтобы голоса не задавили. Ловушка.

Попробовал поглотить Гиллиана. Безликого, из стада, бредущего мимо. Подошёл вплотную. Раскрыл пасть, потянулся энергией. Ничего. Энергия скользнула по чужой мантии тьмы и вернулась обратно, как отражение от стены. Равный. Ранг B, как и он. Поглощение работало на тех, кто слабее: разница в силе открывала дверь. Равный эту дверь не открывал. Чтобы сожрать Гиллиана, нужно сначала убить. А убить тридцатиметрового исполина, когда собственное тело слушается через раз, это вопрос не силы, а самоубийства.

Грим отступил. Безликий не заметил. Продолжил бредить.

Пока мелкие. Пока фарм. Пока привыкание к телу, которое не его, но будет его, если он продержится.

Всё это время голоса не замолкали.

Говорили постоянно. Не все 127 разом: большинство бормотали фоном, неразборчиво, как толпа за стеной. Но пятеро выделялись из шума. Бывшие D-ранговые. Помнили себя, помнили силу, помнили зубы Грима на горле. Говорили чётко, по очереди и одновременно.

Первый, бычий. Тяжёлый голос, медленный, давящий:

«Ты не хищник. Ты падальщик. Нырял в песок, бил из-за спины. Ни одного честного боя.»

Второй, паучий. Быстрый, суетливый:

«Система тебе помогает. Без неё ты ничто. Без цифр и окон сдох бы в первый день.»

Третий, с клешнями. Спокойный, рассудительный. Самый опасный:

«У тебя даже памяти нет. Мы хотя бы помним, кем были. Ты пустая оболочка. Может, Грим это не ты. Может, Грим это система. А ты просто шум.»

Четвёртый и пятый вклинивались в паузы, подхватывали, развивали. Координация. Один давит, другой добивает.

Стабильность: 43%. Колебалась. Каждый убедительный аргумент сбивал на процент-два. Грим пытался не слушать, но голоса звучали изнутри. Из того же места, где формировались его собственные мысли. Отделить свои слова от чужих было как отделить одну воду от другой в стакане.

Бродил по Лесу Менос, натыкаясь на стволы, обходя стада Гиллиан. Безликие, безмолвные. У них тоже голоса внутри? Или голоса их уже сожрали, и то, что бродит, это не личность, а сумма?

«Вот именно,» сказал третий. «Сумма. Ты тоже станешь суммой. Вопрос времени. Каждый из нас тянет в свою сторону, и когда-нибудь ты рассыплешься. Не больно. Просто перестанешь быть.»

Стабильность: 41%.

Бычий: «Отдай. Отдай и не мучайся.»

39%.

И тогда Грим потерял контроль.

Не полностью. На две секунды. Правая рука дёрнулась, поднялась, потянулась к ближайшему Гиллиану. Не его движение: чужое желание, пробившееся через помехи. Кто-то из сотни с лишним хотел жрать, хотел набрать массу, хотел стать тем, кто командует. Пальцы сомкнулись на чёрной мантии другого исполина. Грим почувствовал чужую энергию через ладонь: тяжёлую, тёплую, живую. Рука начала тянуть.

Грим рванул обратно. Пальцы разжались с задержкой, с сопротивлением. Как будто кто-то внутри держал рычаги и не хотел отпускать.

Левая нога сделала шаг вперёд. Не его шаг. Тяжёлый, уверенный, чужой. Второй шаг. Тоже не его. Тело двигалось само, и Грим был пассажиром, наблюдающим из-за стекла, как его ноги несут его туда, куда он не хотел. Третий шаг. Четвёртый. К Гиллиану, к стаду, к массе.

Правая рука снова поднялась. Пальцы раскрылись, потянулись. Кто-то внутри хотел коснуться, схватить, влиться. Раствориться в стаде. Стать частью. Перестать быть одним.

38%.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: стабильность критическая][Ниже 30%: необратимая потеря идентичности][Рекомендация: восстановить контроль]

Восемь процентов до конца. Восемь, и он растворится. Безликая маска, бессмысленные шаги, вечное блуждание. Навсегда.

Грим перестал смотреть наружу. Обратился внутрь.

Ментальное пространство: темнота, и в ней точки света. Сотни. Каждая чужое сознание. Большинство мелкие, тусклые. Пятеро крупных, ярких, пульсирующих.

И он. Тоже точка.

Третий, с клешнями, стоял ближе всех. Свет ровный, уверенный. Не кричал:

«Зачем бороться? Нет прошлого, нет цели. Отпусти.»

Ни слова лжи. Грим не помнил прошлого. Не имел цели, кроме голода.

За что бороться?

36%.

«За что?» повторил третий.

Грим молчал. Искал ответ. Не слова: ощущения.

Первый день. Белый песок, чёрное небо, чужие зубы на хребте. Боль, от которой мир начался. Хвост, о котором не знал. Серо, ушедший не туда. Двенадцать ОО.

Четвёртый день. Звуки, не ложившиеся на глотку ящера. «Рааа». «Тссс». «Грр-и-м». Рычание, ставшее словом. Никто не давал ему имя. Он взял сам.

Змей. Сорок один процент. Мог бежать. Выбрал драться. Серо в рану, голова разлетелась. Чёрная полоса на боку, цена и трофей.

Стая. Двадцать три процента. Мог уйти. Остался. Нырнул в песок, развёл врагов, додавил зубами.

За что? За каждый выбор, который был его. За имя, взятое в мире, где имена не нужны. За каждое «да», когда можно было «нет».

Грим шагнул к свету третьего и сжал. Не кулаком. Присутствием. Весом всего, что пережил. Весом имени.

Третий сопротивлялся. Давил: вот ты лежишь в песке, изодранный. Жрёшь падаль. Трясёшься в нише.

Грим принял. Да. Лежал. Жрал. Трясся. И встал. И пожрал ещё. И перестал трястись. Каждый раз вставал. В этом разница. Не в силе, не в системе. В том, что он встаёт.

Свет третьего побледнел. Уплыл вглубь, туда, где голоса становятся шёпотом.

Стабильность: 38% → 46% → 52%.

Остальные четверо замолчали. Почувствовали.

Грим открыл глаза. Стоял посреди Леса, гигантский, неподвижный. Голоса тише. Четверо ярких не лезли. Пока.

[Квест: Удержать себя][Условие: стабильность выше 50% в течение 72 часов][Награда: фиксированный минимум стабильности 50%][Штраф за провал: стабильность -15%]

Семьдесят два часа. Три дня, за которые 126 голосов будут пытаться сломать. Четверо ярких теперь знают, что он умеет давить. Адаптируются.

Грим сжал оба кулака. Без задержки, без помех. Его кулаки.

Начали.