Через три дня он научился ждать.

Не терпению. Терпение требует решения, а он до решений ещё не дорос. Тело запомнило проще: бросаться первым больно, ждать сытно. Мышцы усвоили формулу быстрее, чем голова.

Сейчас он лежал в ложбине между двумя кварцевыми деревьями, вжавшись брюхом в песок. Серо-зелёная чешуя на белом фоне работала неплохо. Тень от стекловидных стволов ломала контур, и если не двигаться, если дышать ровно и медленно, можно сойти за камень. За ещё один ком песка среди тысяч. Хвост вытянут, прижат. Глаза открыты.

В тридцати шагах двое hollow, мелких, рангом E, похожих на облезлых псов без кожи, грызлись из-за обрывка чужой маски. Он наблюдал полчаса. Изучил их: мелкий, с обломанным клыком, скалился и отступал. Крупнее, с костяным гребнем на голове, напирал, вцеплялся, рычал. Мельче всегда сдаётся. Крупнее всегда расслабляется после победы. На три секунды, на пять. Хватит.

Клык попятился. Скуля, поджав то, что у него было вместо хвоста, отступил за кварцевый столб. Победитель наклонился к добыче. Челюсти раскрылись. Внимание вниз.

Он рванулся.

Лапы вбивались в песок, выбрасывая белые фонтанчики. Тридцать шагов за три секунды. Гребень на черепе жертвы хрустнул под его зубами раньше, чем та подняла голову. Треск, тонкий, керамический: маска раскололась от затылка к переносице. Вес тела вбил hollow мордой в песок. Хвост по позвоночнику, с оттягом, навершие между третьим и четвёртым позвонком. Конвульсия. Тишина.

[+8 ОО]

Повернулся к мелкому. Тот замер в десяти шагах. Четыре глаза на одной стороне головы бегали, зрачки сужались и расширялись. Решал: бежать или драться.

Бежать было бы умно.

Мелкий бросился. Прыжок: короткие лапы, вытянутое тело, челюсти раскрыты. Глупо. Предсказуемо. Хвост в прыжке, навстречу. Навершие в маску, точно между глаз. Треск. Мелкий кувыркнулся в песок, вскочил шатаясь, кровь из трещины в маске заливала левую пару глаз. Получил серо в морду. Не полноценный выстрел: огрызок, скопившийся за полсекунды. Слабый, но в упор, в треснувшую маску, в щель. Вспышка. Жар. Запах палёного хитина.

Мелкий упал. Задёргался. Затих.

[+5 ОО]

Двое за десять секунд. Неделю назад он едва пережил одного равного.

Сожрал обоих. Быстро, привычно. Челюсти работали на автомате. Тела растворялись, энергия текла в дыру. Дыра принимала. Дыра всегда принимала.

Три дня и десятки мелких охот. Мир раскрывался не картой, а ощущениями.

Песок забивался в каждую царапину и холодил ранки, которые регенерация ещё не затянула. Ночь здесь стояла вечная, но холод распределялся неравномерно. У скал теплее: из расщелин шёл сухой тёплый воздух, будто что-то дышало глубоко под камнем. Мелкие hollow тянулись к этим точкам, грелись, как ящерицы, выставляя бока навстречу теплу. Удобные места для засады: приходи, ложись за валун, жди, когда очередная тварь припрётся погреться. Корми голод.

Кварцевые деревья не были деревьями. Стекловидные столбы, прозрачные, торчащие из песка россыпями. Он понял это, когда загнал добычу в рощу и промахнулся хвостом. Навершие попало в ствол, и тот рассыпался звонким дождём, засыпав и его, и жертву осколками. Осколки впились в чешую, мелкие, острые, как битое стекло. Хрупкие. Бесполезные как укрытие. Но что-то в них мерцало, пульсировало слабо, как угасающий пульс. Энергия? Не съедобная. Он пробовал лизнуть. Ничего.

Скалы: единственное укрытие. Ниши, пещерки, выемки, куда можно забиться и ждать, пока тело починится. Он нашёл одну между двух валунов, с узким входом, через который протискивался только он. Пометил камни у входа. Инстинкт, пришедший без приглашения. Другие hollow обходили стороной: запах чужой территории работал как невидимый забор.

Звуки. Пустыня была тихой между звуками. Далёкие вопли, скрежет, треск когтей по камню: вспышки шума в океане молчания. Он научился их читать. Высокий визг: мелочь, кто-то жрёт. Низкий рёв: крупное, опасное, держаться подальше. Внезапная тишина, когда затихает всё: самое страшное. Значит, рядом что-то, при виде чего замолкает весь мир.

На второй день он услышал такую тишину. Мир выключился. Ни визга, ни шороха, ни движения. Даже ветер, которого здесь и так не бывало, казалось, замер ещё сильнее. Он лежал в нише, вжавшись в камень, и ждал. Пять минут. Каждая секунда как минута. Потом что-то прошло далеко, за горизонтом. Рейацу, так система назвала это позже: чужое, огромное, давящее. Воздух стал тяжёлым, чешуя зудела, маска вибрировала мелкой дрожью. Инстинкт хищника не кричал «опасность»: он кричал «ничтожество». Ты мелкий. Ты никто. Лежи и не дыши.

Прошло. Мир включился обратно. Но он запомнил. Есть существа, при которых тишина единственный правильный ответ.

В затишье между охотами, забившись в нишу, он разбирался с интерфейсом.

[Сила: 7 (+1)][Прочность: 5][Скорость: 4][Рейацу: 3][Инстинкт: 4]

Каждый стат за конкретное. Сила: как больно бьёт. Прочность: сколько держит. Скорость: слабое место. Мелкие твари уворачивались от первого удара в двух случаях из трёх. Рейацу: связано с энергией, с серо, с тем гулом от сильных тварей. Инстинкт: чутьё. На четвёрке врёт через раз.

[Активные (2/2): Серо: Зародыш | Хвост-кнут][Пассивные (2/2): Железная Шкура I | Пожиратель I]

Четыре слота, все заняты. Менять можно вне боя, кулдаун час. В бою заблокировано. Выбирай заранее.

Серо. Тренировался осторожно, вдали от чужих глаз. Три попытки за три дня. Первая: сгусток вылетел вверх, взорвался в воздухе. Бесполезно. Красиво: красная вспышка на чёрном небе, как сигнальная ракета для мертвецов. Вторая: почти в цель, кварцевое дерево в двадцати шагах, мимо на метр, но взрыв задел ствол, и осколки разлетелись хрустальным дождём. Третья: попадание. Валун. Камень раскололся надвое, обломки разлетелись на три метра. Серьёзно. Пасть после каждого выстрела горела минут десять: дёсны, нёбо, корни зубов.

Нестабильно. Неточно. Медленно: две секунды зарядки, и каждая из них вечность с раскрытой пастью. Но когда попадает, ничто не бьёт так сильно.

Он попробовал задать системе вопрос. «Что ты?»

Ничего.

«Что я?»

[Запрос обрабатывается...][Отклонён]

Обработала. Поняла. Отклонила. Сознательный отказ. Пробовал ещё: «Где я?», «Что такое ОО?», «Почему я думаю, а они нет?» Тишина, тишина, тишина. Система отвечала на вопросы о навыках и статах. На всё остальное молчала. Функционально, без враждебности. Как стена, отражающая мяч.

Инструмент. Не собеседник.

На четвёртый день он заметил.

Внутренний монолог использовал местоимение «он». «Он выждал». «Он ударил». «Он сожрал». Третье лицо. Как будто рассказывал историю чужого существа. Смотрел на себя со стороны, отстранённо, без привязки, без тепла.

У тварей вокруг не было имён. Жук. Пёс. Многоножка. Что-то с щупальцами, что-то похожее на рыбу, плавающую в песке. Одинаковые внутри при всей разнице снаружи. Ни одна не останавливалась посреди охоты, чтобы подумать: «Кто я?»

Он останавливался. Он думал. Он задавал вопросы.

И при этом: «он». Безличное. Пустое. Местоимение для предмета. Раздражало. Как песчинка под чешуёй. Ему нужно слово. Одно. Которое отделит его от жуков и псов. Не для них, им всё равно. Для себя. Чтобы внутренний голос перестал говорить «он» и начал говорить что-то.

Из пасти ящера слова выходили иначе, чем звучали в голове. Глотка длинная, узкая, сделанная для рёва, а не для речи. Гласные тянулись, согласные скрежетали, шипящие свистели между зубами.

«Рааа». Вибрация в горле, гул. Слишком мягко. Рассыпается в воздухе, не держится.

«Тссс». Пусто. Звук без веса.

«Кррр». Ближе. Рык, что-то хищное. Но не хватает конца, обрывается, как хвост без навершия.

«Гррр». Глубже. Гортанный, тяжёлый, как камень по камню. Вибрация от горла до грудной клетки, до дыры, которая откликнулась резонансом. Вот. Это его звук.

«Грр-и-м».

Грим.

Рычание, ставшее словом. Один слог. Без языка, без истории, без значения, кроме одного: это я. Не «он». Я. Грим.

[Идентификатор обновлён][Пользователь: Грим][Принято.]

Ничего не изменилось. Песок тот же, небо то же, голод тот же. Но он, теперь с именем, не тот же. У голода появилось лицо.

На пятый день Грим убил крупного.

Не D-ранг, до такого далеко. Здоровый E на пороге: тварь, похожая на горбатую жабу с костяными пластинами вместо кожи. Язык-хлыст бил на пять метров, покрытый шипами, как тёрка. Грим видел, как жаба охотилась: высунула язык из-за камня, обвила мелкого hollow за ногу, дёрнула, подтащила к пасти. Быстро, без суеты. Профессионально.

Выследил её у тёплой расщелины. Выждал, пока язык уйдёт в промах: стрельнула по тени на камне, промахнулась, язык втянулся обратно. Три секунды, пока перезаряжается.

Прыжок. Тридцать сантиметров над песком, всеми четырьмя лапами оттолкнулся, приземлился на загривок жабы. Зубы в горле, туда, где костяные пластины расходятся и видна серая кожа без защиты. Прокусил. Жаба дёрнулась, тяжёлая, в полтора раза больше него. Костяные пластины заскрежетали по его чешуе. Язык обвился вокруг хвоста, шипы впились, содрали одну чешуйку, вторую, кровь потекла по хвосту. Обожгло. Шипы драли чешую. Но Грим держал. Челюсти сжаты, задние лапы упёрты в песок, весь вес вперёд. Давить. Не отпускать. Тридцать секунд. Жаба перестала биться. Язык обмяк, размотался, упал на песок влажным шлепком.

[+11 ОО][Всего: 462/500]

Тридцать восемь. Сожрал жабу. Энергия в ней гуще, чем в мелких. Плотнее. Как мёд вместо воды. Дыра в груди на секунду перестала ныть. Не сытость. Пауза.

К вечеру добрал ещё двоих. Мелочь, привычная, на автомате.

[+9 ОО] [+8 ОО][Всего: 479/500]

[Достижение: «Первая кровь»][10 hollow поглощено][Награда: +1 Сила][Примечание: аппетиты растут]

Плюс один. Сила вошла как ток: быстро, точно, по всему телу. Мышцы уплотнились в челюстях, в плечах, в основании хвоста. Тонкая настройка, как если бы кто-то подтянул каждое сухожилие на четверть оборота.

Грим подошёл к кварцевому дереву на краю охотничьей зоны. Неделю назад бил по такому же. Царапина на стволе.

Ударил хвостом.

Ствол лопнул. Осколки разлетелись, зазвенели. На месте дерева пень и россыпь хрусталя. Лунный свет дробился в осколках, как в калейдоскопе.

Один балл. Разница между «царапаю» и «ломаю». Между жертвой и охотником.

Двадцать один до D. Грим развернулся на север. Там, за скалами, тени крупнее обычных.

Последняя мысль дня. Первая, которая начиналась не с «он».

Грим пошёл на север.