Координаты были получены буквально через пару минут, к моему приятному удивлению, Руккхадевата выдала мне информацию не только по местному региону, а вообще по всем известным Тейвату захоронениям и руинам. Книжные черви из Академии очень ценили такие исторические объекты, дотошно изучали их, конспектировали каждую трещинку и наносили на подробнейшие карты.

То, что мне было нужно, оказалось у меня в руках: увесистый тубус с картами, на которых красными чернилами было отмечено около двадцати статуй забытых богов разной степени сохранности и ипостаси. Точно таких же как и в Мондштадте. Я вышел из кабинета, затем из Храма, а после и из самой Академии, не глядя ни на кого, ученые, стражники, студенты — все они слились для меня в одну не имеющую значения декорацию, местный цирк с его интригами остался позади.

Спустившись к основанию древа, я глубоко вдохнул влажный сумерский воздух и активировал Анемо. Воздух вокруг меня сжался, и я ускорился в десятки раз, столица Сумеру, джунгли, реки — всё это исчезло из виду за считанные секунды, превратившись в зелено-коричневое пятно под ногами. Первая точка на карте находилась на границе с пустыней, там, где зелень обрывалась, уступая место пескам пустыни.

Я с приземлился посреди полузасыпанных руин, ударная волна от моего падения подняла в воздух тонны песка и пыли, расчищая площадь, когда пыль осела, я увидел её: статуя неизвестного божества, наполовину ушедшая в дюну, к которой я подошёл. Девушка на статуе Архонта Пищи была разговорчивой, я без прикрас вывалил ей весь свой план: про Ирминсуль, про Фанета, про то, что мне нужна батарейка, чтобы пробить дыру в мироздании и свалить домой. Она внимательно выслушала, тяжело вздохнула, и… наотрез отказалась помогать.

Я не стал настаивать, после кринжового опыта с Архонтом Любви в Мондштадте, выполнять чьи-то предсмертные прихоти или снова целовать холодный камень в щеку я совершенно не собирался. Вторая статуя, наполовину погребенная под барханом, придерживалась того же мнения, как и третья, четвертая и пятая.

Тянуть общий замысел и расписывать каждую встречу не имело смысла, местные мертвые боги оказались куда более консервативными и привязанными к своему клочку земли, чем мондштадтские. Многие просто боялись гнева Селестии даже после своей смерти, другие не хотели участвовать в разрушении устоев. По итогу, из двадцати отмеченных на карте статуй, ко мне присоединились лишь три.

Один был каким-то древним божеством песчаных бурь, которому просто осточертело лежать в забвении, вторая оказалась богиней засухи, жаждавшей хоть напоследок выплеснуть свою ярость. А третий вообще не представился, просто молча влился в меня потоком энергии. Но и на этом спасибо, лишняя сила всегда к добру, особенно когда собираешься бросить вызов местному демиургу. Я сжал кулак, воздух вокруг дрогнул. Это был мой предел за которым начиналось полное небытие. Пятнадцать сгустков сплелись в один уровень. Даже перестав быть человеком и мутировав в чистейшего элементаля Анемо, я теперь отчетливо видел внутреннее строение своей собственной оболочки.

И она разваливалась на куски.

Тонкая сеть светящихся разломов покрывала изнутри мои руки, грудь, подобное было у Люмин, когда она выходила за пределы своих возможностей, но сейчас все было иным. Чем дольше сила находилась во мне, тем быстрее она разъедала внутреннюю структуру, мой элементальный сосуд умирал. Был шанс, что я выживу, лишившись оболочки, превратившись в бестелесный сгусток мыслей, который просто разнесет по Тейвату вольными ветрами, но кого это сейчас волновало?

Сильнее стать я уже физически не мог, любая лишняя капля энергии просто разорвала бы меня. Я поднял голову и перевел взгляд на небо, где парил этот проклятый кусок камня. Она была видна с любой точки Тейвата, напоминания о том, кто здесь хозяин. Я провел рукой по лицу, стирая несуществующий пот, и криво усмехнулся.

Я сделал шаг, нога ступила на спрессованный поток Анемо-энергии. Я сделал второй шаг, поднимаясь выше, затем третий, по невидимой лестнице, я начал свой подъем в небеса, прямо к зависшему острову.

Система хранила гробовое молчание ровно до того момента, пока я не приблизился вплотную к барьеру, окружавшему парящий остров. Это был монолитный купол из концентрированного божественного закона, который не пропускал ни смертных, ни богов. Кроме самого Фанета и его ручных Теней, никто не имел права ступать на эту территорию.

Первой мыслью было разнести эту преграду Но… ломать барьер и тем самым играть на руку Бездне? Ну уж нет, спасибо. Даже на тайном собрании Архонтов было принято весьма прагматичное решение: лишь отрезать Селестию от Тейвата, но не уничтожать её физически. Как ни крути, а этот пафосный кусок камня служил гигантским бактерицидным светильником — его свет и аура эффективно отгоняли разную скверну и тварей из Бездны, избавляться от такого бесплатного очистителя атмосферы было бы сущим кощунством.

Я завис в воздухе, прикидывая, как аккуратно проковырять здесь дырку, как по расписанию перед глазами вспыхнуло системное сообщение в красном окошке:

Добро пожаловать

Непроницаемый барьер разошелся в стороны пропуская меня внутрь, я молча скользнул в образовавшуюся брешь, и купол за моей спиной тут же сомкнулся. Мои ботинки коснулись отполированного до зеркального блеска пола, я осмотрелся по сторонам, впитывая атмосферу обители богов. Монументальное сооружение, спору нет, очень красиво. Классический стиль древнегреческих храмов, белоснежные мраморные колонны, изящные арки и портики, всё это великолепие было щедро увито золотыми лозами и диковинными цветами.

Но за всем этим пафосным антуражем скрывалась пустота, здесь не было ощущения жизни. Все это выражалось в стерильной красоте гробницы, ожидающей своего хозяина. Я покрепче сжал кулаки, медленно зашагал по мраморной аллее прямо к главному дворцу.

Я прошел по мраморной аллее до местного аналога дворца римского императора, двери здесь были под стать архитектуре — рассчитанные на великанов, я без труда толкнул их одной рукой. Тяжелые створки беззвучно разошлись, пропуская меня в огромный залитый светом зал. Антураж полностью соответствовал тронному залу слетевшего с катушек императора: колонны, золото, фрески на потолке.

Я перевел взгляд в дальний конец зала, там, на возвышении в шелковых пуховиках и подушках, восседала до боли знакомая фигура. Она лениво кушала виноград с золотой ветви, у кого-то здесь был явный фетиш на древнегреческую культуру. Может, это существо изначально оттуда и сбежало?

Я медленно подошел ближе, девушка откусила сочную ягоду от крупной грозди и изящно провела пальчиком по своим губам, стирая каплю сока.

— Слишком быстро ты пришел, — протянула она с интонацией ленивой кошки. — И даже без своей жалкой поддержки, как мило… Прямо как я и просила. Может, ты всё-таки влюбился в мои божественные формы? Не виню, я бы сама влюбилась в такую совершенную оболочку.

Я остановился у подножия трона.

— …

— Молчишь? — она картинно надула губки. — Нечего сказать? В прошлый раз ты был куда более разговорчивым и дерзким. Что-то не так? Ой… — её глаза притворно округлились в насмешливом испуге. — Неужели ты узнал что-то интересное про свой драгоценный мир? Координаты… Да? Ну и как тебе пейзаж за краем Ирминсуля?

— Пустовато, — сухо, без единой эмоции констатировал я.

— А как ты думал? — она звонко рассмеялась и подмигнула мне. — Твоего дома не существует, и ты это наконец-то понял, да… Обманула я тебя, жестоко обманула. Бедный, бедный маленький Сошедший, бедный сирота с липовыми воспоминаниями.

Она отбросила ветку винограда на золотое блюдо и подалась вперед, опираясь подбородком на кулачок, в её глазах плясали садистские огоньки.

— Я тебя создала, кусок ты мяса, а ты так паршиво ко мне относишься! Я же твоя настоящая мама… Разве ты не рад видеть ту самую семью, которую так отчаянно искал и к которой пытался попасть? К братику, который так любил играть в «Геншин», к любящим папе и маме… Эх… Как же несправедливо поимела тебя судьба, да? Все предали, все обманули…

Она встала с трона, поправляя складки своего платья, и медленно спустилась на пару ступеней.

— Знаешь, сколько я закидывала сюда народу из других миров до тебя? И все они дохли, как мухи, даже не начав нормально развиваться. И тогда я поняла… Что нужно кардинально менять тактику, ведь лучше меня творца нет никого в этом мироздании. И я запустила «Проект Один», чтобы создать себе идеального, мотивированного противника, я написала для тебя историю с загрузила в твою пустую оболочку такую слезливую муть, что мне самой было смешно до колик! «Игра», какой-то другой мир под названием «Земля»… Боже, какая дешевая драма!

Я стоял неподвижно, глядя на неё мертвыми глазами.

— …

— Эх… скучный ты, — она разочарованно вздохнула. — Я же с тобой говорю, распинаюсь тут! У тебя что, даже нет вопросов? Вот, например, как я привязала твою ауру к какому-то несуществующему миру, чтобы ты как ищейка искал координаты? Этот грандиозный план я выстраивала и полировала пять тысяч лет! И всё прошло даже лучше, чем я могла мечтать. Я бы могла подождать ещё столько же, я же вечная, но не стала.

Она скрестила руки на груди, её лицо на секунду стало серьезным.

— Хотя, признаюсь, ты меня знатно напугал, выйдя в Запределье и умудрился встретиться с Пожирателем Душ. Знаешь, как я испугалась в тот момент? Пять тысяч лет кропотливой работы — и всё в топку из-за того, что ты решил сунуть нос за край Акаши! Когда план так идеально пошел… Знаешь, как было бы обидно потерять свою любимую игрушку?

— …

— Эх… что, правда ни одного вопроса? — Фанет вздохнула, всплеснув руками. — А как же твои драгоценные воспоминания? Твоя личность? Я же в твою пустую головушку загрузила ошметки памяти других неудачников, которые померли до тебя. Они, правда, тоже были Сошедшими, но вот беда — их хрупкие сосуды не выдерживали местной ауры, и они все лопались, превращаясь в облако кровавых брызг при первом же вдохе! Я просто собрала их жалкие мыслишки, как пазл, и слепила из них твою «Землю».

— Ты лжешь, — мой голос прозвучал без единой ноты гнева или отчаяния. — Вы все здесь лжёте, манипулируете или используете, пока я сам не проверю, я не остановлюсь.

— Но ты же сам видел, что там, за краем, одна лишь пустота и голодные твари! — она искренне возмутилась моей непробиваемости. — Это ли не абсолютное доказательство моей правоты?

— Ха-ха-ха-ха… — я запрокинул голову и сухо посмеялся. — Может, хватит нести эту унылую чушь и мы наконец начнем то, ради чего я сюда пришел?

Она спустилась с последней ступени, подошла ко мне вплотную, почти касаясь моей груди, и посмотрела снизу вверх своими сияющими глазами.

— Ладно, может, я и обманываю, — она лукаво улыбнулась, понизив голос до интимного шепота. — Только ты сам сможешь узнать всё, что нужно, если выживешь, а лучше… просто поверь мне. Лучше пока сдайся, стень ещё сильнее, а пока иди обратно к своей Руккхадевате, она тебя обнимет, успокоит, вы поженитесь, наплодите детей, как в тех забавных вероятностях, а после…

ВЗМАХ

Никаких предупреждений, глаза Фанет расширились до неестественных размеров, когда в моей руке из ниоткуда соткался клинок из гиперконцентрированного Анемо, я провел им снизу вверх, высвобождая мощь пятнадцати мертвых богов и мою собственную в одном-единственном ударе.

Плотнейший поток ураганного лезвия врезался в неё, время для меня замедлилось, позволяя насладиться каждой миллисекундой этого акта. Сначала ветер с визгом содрал с неё белоснежную кожу, обнажая пульсирующее мясо, в следующее мгновение давление разорвало и распылило её внутренние органы, превращая их в кровавый туман, который тут же подхватило потоком. И, наконец, кости — божественный скелет с хрустом разлетелся на микроскопические осколки, не выдержав кинетической мощи.

Всё это заняло меньше секунды, от её физической оболочки не осталось даже влажного пятна — она была стерта из реальности на субатомном уровне, атака на этом не остановилась.

Высвобожденная энергия Анемо, пробив Фанет, устремилась дальше, расширяясь и снося всё на своем пути, колонны, трон, мраморные полы — всё это испарялось, ударная волна врезалась во внутреннюю сторону барьера, окружавшего остров.

Вся Селестия содрогнулась от чудовищного резонанса, купол вспыхнул, полностью поглощая удар, и остров в небесах над Тейватом засиял в тысячи раз ярче полуденного солнца, ослепляя любого, кто в этот момент осмелился бы поднять взгляд к облакам.

Как только ослепительная вспышка начала угасать, оставляя после себя лишь и расплавленный мрамор, лишенный всяких эмоций голос раздался прямо у меня за спиной.

— Ты стер мою физическую оболочку… с одного удара?

Я повернулся, и уставился на то, что появилось на месте уничтоженного трона, это больше не была высокомерная девчонка в древнегреческих тряпках, передо мной парило нечто совершенно иное. Желто гуманоидное существо, сотканное из первозданного света, у него не было ни лица, ни глаз, ни рта, ни ушей, ни одежды, ни волос, ни пола. Просто гладкая фигура, от которой исходило давление.

— Как ты это сделал? — голос звучал прямо в моей голове, резонируя с остатками моего разрушающегося сознания. Безликая сущность чуть склонила свою гладкую голову. — Эти пятнацать аур мертвых богов, что ты впитал, не стоят и ломаного гроша, а твоя новая сила Архонта Ветра — тоже мусор против моих законов. Но всё же… Что с тобой произошло в Запределье? Пока я не видела, что ты там сделал, чтобы выдать такой уровень аннигиляции?

Я лениво взмахнул Анемо-мечом, стряхивая с него невидимую кровь, и посмотрел на эту светящуюся безликую хрень, моя батарейка для прыжка домой.

— С кем ты заключил контракт в Пустоте? — сущность сделала шаг ко мне, её голос стал более требовательным. — С Системой? С Гарааком? С Ормалой? Кто из Пожирателей дал тебе эту силу в обмен на твою душу? Говори…

Я криво усмехнулся, чувствуя, как трещины на моей собственной элементальной оболочке начинают светиться всё ярче, грозя разорвать меня на части в любую секунду.

— Не твое дело, мамуля, — мило сказал я, сжимая рукоять меча. — Считай, что я просто съел много шпината.

Оно замолчало, безликая маска успела пристально изучить каждую микротрещину в моей ауре.

— И всё-таки… — голос Фанета лишился вопросительных интонаций, сменившись констатацией факта, пространство вокруг желтой фигуры начало искажаться, порождая сотни золотых копий и фракталов. — Ты превзошел мои ожидания, интересно… Как долго твой сосуд выдержит этот перегруз.

Мы дёрнулись друг на друга: Две вспышки, бирюзовая и золотая, смазались в пространстве, перемещаясь из стороны в сторону со скоростью, недоступной глазу. Я отправил в него веер тончайших нитей-разрезов — спрессованный до состояния мономолекулярной нити. Фанет уклонился от моего взмаха мечом, а я в тот же миг выгнулся дугой, пропуская над собой луч чистого света, который прожег дыру в остатках дворца.

— Изменение закона: Нулевой урон, — безэмоционально произнесло существо.

Мой следующий удар клинком, с размаху впечатался в плечо Фанета, лезвие прошло сквозь него, оставив рябь, я ударил голограмму.

— Твоя кинетическая энергия обнулена в радиусе моего присутствия, —

Сказал Фанет, занося руку для ответного удара.

Изменение законов физики? Жанра финальных боссов, но если ты обнуляешь урон от прямого контакта, значит, нужно бить тем, что уроном не считается. Я оттолкнулся от воздуха, двойным прыжок из слешеров, уплотнив Анемо под подошвами, и разорвал дистанции, фанет бросился следом.

Вместо того чтобы атаковать его, я атаковал пространство вокруг него, щелчок пальцами, десятки микро-сфер, которые я незаметно распылил во время наших уклонений, активировались. Вздух и эфир вокруг Фанета мгновенно схлопнулись, создавая зоны нуля. Золотое существо дернулось — закон «Нулевого урона» защищал его от внешнего воздействия, но не от того, что среды нет.

Его тело на долю секунды исказилось, потеряв опору в пространстве.

— Ошибка среды, — выдал Фанет, пытаясь переписать закон обратно.

— Поздно, — прошептал я.

Я применил трение, создав вокруг его золотой фигуры невидимый кокон из миллиардов микро-лезвий, я заставил их вращаться на околосветовой скорости. Золотая фигура вспыхнула, её контуры начали плавиться и идти рябью от невыносимого жара, сгенерированного внутри вакуумной ловушки.

— Хитро… — раздался голос в моей голове. — Использование косвенных факторов среды.

Из его груди вырвались сотни золотых цепей, игнорируя расстояние, они были уже возле меня, самонаводясь на мою трескающуюся ауру. Я крутанул меч, создавая перед собой плотный Анемо-щит в виде воронки, затягивающей цепи и перенаправляющей их траекторию в пол.

— Изменение законов: нулевой ветер, нулевая отдача, нулевая применимость, — монотонно, как заевшая пластинка, отчеканил Фанет.

Пространство вокруг него сжалось и тут же выпрямилось, он мгновенно переписал саму структуру реальности вокруг своей золотой оболочки, становясь абсолютно неуязвимым для любой концепции Тейвата. Мои микро-лезвия рассыпались безобидными искрами, а вакуум просто перестал существовать в его координатах, расстояние потеряло для него смысл — его законы действовали только на него, делая его богом.

— И куда же ты? Я только разогрелся, — хихикнул Фанет.

Дистанция исчезла, я даже не успел моргнуть, как его лишённая черт рука мертвой хваткой сомкнулась на моем лице. Меня оторвало от земли, и в следующую долю секунды мир превратился в кровавую карусель. Он впечатал меня в мраморный пол, остров содрогнулся. Раз. Два. Три. Четыре. Каждое впечатывание сопровождалось хрустом моей трескающейся элементальной оболочки, прыжок и его нога с разворота вбилась мне в ребра, моё тело откинуло, протащив по идеальному полу несколько десятков метров, пока я не замер.

Моя бирюзовая аура мигала, грозя погаснуть навсегда.

— Ау… Ты что, уже всё? — разочарованно протянул Фанет, плавно опускаясь на пол в паре шагов от меня. — Нету идей, как меня победить? В принципе, ты будешь абсолютно прав. Никто в этом мире и за его пределами не способен на это, я пришел сюда просто потому, что мне было невыносимо скучно. Мной были услышаны сказки про невероятно сильного Дракона-Короля, а на деле эта переросшая ящерица оказалась на два зуба. Только во второй раз, когда этот мир был преображен из грязи в то, что ты видишь сейчас, он вернулся, накачавшись силой Бездны… Но, признаю, ты уверенно занимаешь второе место по силе после него.

Фанет покачал безликой головой, давая вердикт сломанной игрушке.

— Что уже неплохо, пожил бы ты ещё веков тридцать, может, достиг бы его уровня и дал бы мне действительно хороший бой. А так… М-да… скука, уходи отсюда, ты мне больше не интересен.

Он равнодушно развернулся ко мне спиной и неспешно пошел прочь, щелкая пальцами, с каждым щелчком расплавленный мрамор, разрушенные колонны и испарившийся трон начали собираться заново, перематывая время для материи. Я лежал на полу, чувствуя, как моя Анемо-сущность распадается, но там, в глубине, за слоями ветров и чужих божественных аур, пульсировало то, что я принес из-за края Ирминсуля.

— Эй… куда ушел… — с булькающим звуком выдавил я, поднимаясь на дрожащих ногах.

Фанет замер, его рука с поднятыми для щелчка пальцами застыла в воздухе. Потому что аура, которая сейчас начала сочиться из моего разбитого тела, была точно не моей, и это был не Анемо, это вообще не принадлежало Тейвату. Воздух в Селестии ушел в минус пропитавшись ей, свет, исходивший от золотого тела Фанета, начал тускнеть, поглощаемый этой чернотой, которая расползалась от меня по мрамору.

На сияющее лицо Первозданного легла густая тень. Он механически повернулся ко мне. Я выпрямился, становясь, мои глаза больше не светились бирюзой — в них зияла та самая Пустота, что смотрела на меня за краем мироздания.

— Я… заберу тебя… — мой голос исказился, двоясь и вибрируя на частотах, — с собой… моя батарейка…

— С кем ты заключил сделку… — голос Фанета потерял свою божественную монотонность, в нём проскользнула едва уловимая, но совершенно отчетливая нота тревоги, свет вокруг него начал пульсировать, пытаясь отогнать наползающий мрак.

— А это важно? — я склонил голову набок. — Ты же так отчаянно хотел достойного противника… Ну, вот он я.

— Разве это не позор? — Фанет выпрямился, его золотая аура вспыхнула с новой силой, пытаясь подавить меня своим авторитетом. — Ты используешь даже не свои силы, ты притащил грязь из-за пределов системы! Тебя снова используют, глупый мальчишка! Ты решил стать марионеткой безмозглой твари из Пустоты ради призрачного шанса?!

— На войне все средства хороши… — я сделал шаг вперед, и под моим ботинком мрамор мгновенно почернел и рассыпался. — Я уже не жилец, моя оболочка сгорела, мне нечего терять. Но ты…

Я поднял руку, покрытую черной, клубящейся эктоплазмой, сквозь которую проглядывали последние искры умирающего Анемо.

— Ты — моя батарейка, и ты уйдешь вместе со мной.

Фанет не стал ждать.

— Изменение законов: Абсолютное Отторжение! Стирание концепции! — сказал он.

От него во все стороны ударила волна чистого, концентрированного созидания, это был свет, который формировал мир, он должен был стереть саму идею моего существования.

Волна врезалась в меня… и просто исчезла. Чернота, окутывающая мое тело, не отразила свет, законы Тейвата не работали на то, что пришло из места, где законов не существовало в принципе. Фанет отшатнулся, впервые за тысячелетия сделав шаг назад, и схватился за лицо. Когда он убрал руку, на его пустом лице с треском прорезалась неестественно широкая улыбка, а там, где должны были быть глаза, зияли две чёрные пробоины.

Он был рад.