Уж такая информация вряд ли будет под строжайшим запретом или подвязана к «опасным диалогам», на которые Ирминсуль и может поставить печати цензуры, мертвые боги — это просто некому не нужная история, а история, как известно, пишется выжившими и никому особо не интересна, кроме кучки заучек из Академии.

Пеший поход до города занял больше часа, пришлось сбавить ход: каждый шаг то и дело отдавался пульсацией в груди, физически там не было ни царапины, но фантомные ощущения от того, как рука Фанета пробила мне рёбра и ковырялась внутри, оказались на редкость мерзкими. К воротам Мондштадта я подошёл уже в глубоких сумерках и выглядел как ходячая пережёванная пища.

Рыцари Ордо Фавониус, дежурившие на посту, при моем появлении вытянулись по струнке, один из них споткнулся о собственную алебарду и едва не влетел лбом в напарника, в тот же момент глаза у обоих были по пятаку, еще бы — местная живая легенда, гроза Академии и покоритель Бездны, плетется по мосту с лицом серийного убийцы на выходном.

Я глубоко вздохнул, морщась от фантомной боли, ладно, руки в ноги и вперед, к телепорту, сейчас главное — тихо и без лишнего шума добраться до портала и свалить в Сумеру, лишь бы этот зеленый бард-алкоголик не примчался на запах моего паршивого настроения…

Накаркал.

Стоило мне только свернуть в переулок, ведущий к площади как прямо с черепичной крыши, знакомый свист, резкий порыв ветра взметнул пыль под ногами, и прямо передо мной, приземлившись в супергеройскую позу, материализовался Венти.

— Та-да-а-ам! А кто это у нас тут такой хмурый гуляет по ночному городу? — он выпрямился, отряхивая свой плащ, и лучезарно улыбнулся. — Я почувствовал возмущение ветров! И, о боги, братишка, выглядишь ты так, словно тебя прожевали, выплюнули, а потом снова прожевали!

Я остановился, медленно закрыл глаза и досчитал до трех.

— Исчезни, — произнес я, не открывая глаз. — У меня нет сил ни бить тебя, ни слушать.

Но Венти, естественно, и не подумал исчезать, он подошел ближе, его улыбка слегка померкла, а бирюзовые глаза цепко прошлись по моей фигуре, задержавшись на груди — ровно там, где зияла фантомная дыра.

— Ого… — бард присвистнул, и в его голосе прорезались серьезные нотки. — А вот это уже не шутки, от тебя фонит чужеродной пустотой, что даже мне стало зябко, с кем ты успел сцепиться в лесу? С драконом? С вестником Бездны? Или… — он прищурился. — С кем-то похуже?

Я выставил руку вперед, уперся ладонью прямо в его грудь и физически отодвинул с дороги, как назойливого чёрта и пошёл дальше, мне нужно было к светящемуся впереди порталу.

— Ладно, ладно, мой любимый Сошедший, — затараторил Венти, семеня следом и заглядывая мне в лицо. — Я понял, в чужое не лезть, под кожу не лезть, душу не беребить! А хоть куда идешь-то, скажешь?

— В Сумеру хочу вернуться, — сухо бросил я, не сбавляя шага. — Мне нужно залезть в их архивы Академии, кое-что там найти.

— Фу-у-у, — бард театрально сморщил нос. — После моих скучных рассказов тебе еще какие-то пыльные бумажки интересны? Да там же сплошная бюрократия и плесень!

— Заинтересовался резко историей войн, — я усмехнулся, глядя прямо перед собой. — Буду теперь историком, специализирующимся на древних конфликтах Тейвата, душа горит, мочи нет, хочу знать всё, а теперь всё, иди отсюда, не мешай.

Как бы не так, отлепить от себя эту пиявку было сложнее, чем отмыть смолу с рук.

— А… а как же я?! — Венти забежал вперед, пятясь спиной и размахивая руками. — Опять уйдешь? Спроси у меня, я же всё знаю! Может, даже лучше этих сморщенных мудрецов! Если тебе не скучно, расскажу всё в красках! Услышишь из первых уст, так сказать! Моя история — это хе-хе, три тысячи лет непрерывного опыта! Триста элементелем, а две тысячи шестьсот в качестве архонта.

Я резко остановился, венти, не ожидавший торможения, едва не влетел мне в грудь, но вовремя затормозил, балансируя на пятках, я посмотрел на него сверху вниз, прямо в его беззаботные глаза, и задал один-единственный вопрос, лишенным всяких эмоций голосом:

— Скольких Архонтов ты убил во время войны?

Барбатос замер, до этого активно жестикулирующие руки безвольно повисли вдоль тела, рот так и остался полуоткрытым в незаконченной улыбке, его дурашливость, и образ пьяного менестреля слетел с него в одну секунду.

— Э-э-э… — он нервно сглотнул, и его глаза забегали. — А чего сразу вилкой в глаз? С чего вдруг такой специфический интерес именно к Войне Архонтов? Это же дела давно минувших дней…

— Душа горит, я же сказал, — процедил я, делая шаг к нему и нависая. — Так ты ответишь? или катись отсюда кабанчиком к своей таверне и не лезь в мои дела.

— Ну… ну, блин, о таком не вспоминают без выпивки! — Венти попытался натянуть привычную маску дурачка, нервно дернув плечом. — Я же как этот… ветеран с ПТСР! Без хорошего одуванчикового вина язык на такие темы не развязывается, сам понимаешь!

Я молча развернулся, всем своим видом показывая, что спектакль окончен и я ухожу, но сделать и шага не успел — мои пальцы обхватила дрожащая рук, я скосил взгляд через плечо. На Венти не было лица, напускная веселость стекла, глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. Было физически видно, что каждое слово дается ему через внутреннюю силу, продираясь сквозь века закопанной глубоко внутри вины.

— Ладно… ладно, хорошо, — его голос сорвался на сиплый шепот, а ветер вокруг нас тревожно завыл. — Много, больше меня убил только Чжун Ли, и поверь, я делал это не от хорошей жизни… Мой регион, после смерти Декабриана и падения его барьера, был взят в плотное кольцо. Боги-соседи, которые веками боялись сурового Бога Бурь, увидели, что его больше нет, а на троне сидит какой-то мелкий дух-элементаль, они решились на массированное вторжение, с желанием разорвать Мондштадт на куски.

Он сглотнул, его пальцы на моем запястье сжались ещё сильнее.

— Это была их самая большая и последняя ошибка… Тридцать… может, сорок, я перестал считать после двадцатого, столько Архонтов и мелких божеств погибло от моих рук, разорванные моими ветрами. Это… это то, что ты хотел услышать? Ты доволен?

— Более чем, — твердо ответил я.

— И… и, Странник, — Венти вдруг всхлипнул, я с легким шоком увидел, как по его щеке скатилась крупная слеза. — Я это никому и никогда не рассказывал… Ни Джинн, ни Дилюку, никому, а тебе рассказал, потому что… потому что ты — это ты, мой Брат по ветру, тот, кто несет подобную скрытую тяжесть, понимаешь?

Вот тебе и фокусы, за одну минуту довел тысячелетнего Архонта до истерики и слез, эм… Кхм, кхм, ситуация вышла из-под контроля, но, с другой стороны, это был идеальный рычаг. Я высвободил свою руку из его хватки и опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне глаз, я посмотрел прямо в его заплаканное лицо.

— Хочешь загладить вину? — спокойно спросил я.

— … — он шмыгнул носом, непонимающе глядя на меня.

— Покажи мне, где в твоем регионе находятся статуи павших Архонтов, мы пойдем туда, положишь что-нибудь к их подножиям, цветы, вино — неважно, выговоришься им, поверь, станет легче.

Мне нужен был железобетонный повод, чтобы он сам, добровольно отвел меня к этим мертвым камням, а тут подвернулась такая возможность, и мне польза — пообщаюсь с мертвыми богами в обход всего в этом мире, и ему, может быть, действительно станет легче, глядишь, и бухать меньше будет.

Венти замер, переваривая мое предложение, он вытер слезы тыльной стороной ладони, и в его глазах мелькнула робкая надежда, и сразу же мы пошли. Причем Венти, к моему искреннему охуе… удивлению, по пути начал доставать из каких-то дупел, расщелин и кустов бутылки с вином, ашалеть просто — у пропойцы по всему Мондштадту были раскиданы стратегические нычки с бухлом, а он при этом постоянно, с максимально жалобным видом, клянчил деньги у Дилюка, у меня, у случайных прохожих! Гений скама, ничего не скажешь.

В общем, снарядились мы знатно, прямо на православную Радоницу — с выпивкой и скорбными лицами, привел он меня, как ни странно, к тому самому месту, откуда я начал свой путь и где уже успел пообщаться с камнем. Венти подошел к ней, прищурился, в секунду уловив остаточный фон моей Анемо-ауры на чистом камне, но промолчал.

Я же сделал вид, что очень увлеченно разглядываю светящиеся в ночи грибы, пока бард реально прощался, он открыл бутылку, полил немного вина на каменные ладони, всхлипнул и начал сбивчиво бормотать: «Зачем ты тогда напал… мы же могли договориться… спи спокойно…» и всё в таком духе, наблюдать за этим было странно, но, кажется, ему и правда становилось легче.

Пока мы шли ко второй точке, Венти выдал мне еще порцию исторической базы, оказалось, что Мондштадт далеко не всегда был таким цельным государством, сейчас-то это единый регион, но в период с 2500 до 2000 лет назад, почти пять веков подряд, земли убитых Архонтов постепенно присоединялись к владениям Барбатоса. Венти кокал их как варежки, а затем забирал осиротевшие территории под свою защиту, люди, потерявшие своих богов, обретали нового покровителя и меньше страдали от хаоса войны. Со временем границы стерлись, культуры смешались, и сейчас всё это — один большой, свободный Мондштадт, настоящая история, написанная войнами и ветром.

Вторая статуя находилась в каких-то густых джунглевых зарослях на окраине региона, куда не ступала нога нормального человека, выглядела она в разы хуже первой — потрескавшаяся, обросшая толстым слоем колючего кустарника и въевшейся грязи, и это уже была фигура девушки.

Венти тяжело вздохнул, сжимая в руках очередную бутылку.

— Первый был Архонтом Навигации… — тихо произнес он. — А это — Архонт Лета…

— Лета? — я удивленно поднял бровь. — У периодов года тоже были свои Архонты?

— Они были у каждого месяца и сезона… — бард опустил взгляд. — К сожалению, в той мясорубке пали все до единого, слишком слабые.

Я подошел к этой заброшенной статуе, раздумывая, как бы вывести её на разговор, в прошлый раз мертвый бог заговорил со мной по собственному желанию, возможно, триггером стало именно проявление уважения?

Может… Очистить статую? Хммм, попытка не пытка.

Я выдохнул, концентрируя Анемо-энергию на кончиках пальцев, бирюзовые потоки ветра превратились в тончайшие, вибрирующие лезвия, я провел рукой сверху вниз, срезая многовековой слой грязи, мха и колючих лоз, обнажая изящные изгибы каменного платья и лицо забытой богини.

Я орудовал ветряными лезвиями уже с небольшим, но уверенным опытом, приобретенным на предыдущей статуе, Венти, отставив бутылку в сторону, молча присоединился ко мне за компанию, помогая сдувать каменную крошку и сухую листву, на полный уход за изваянием у нас ушло всего-то минуты три. Теперь передо мной стояла чистая, аккуратная фигура девушки в легком платье, чьи черты лица были навсегда стерты эрозией.

Но ответа не последовало, ни привета, ни шепота в голове, неразговорчивая попалась. Я мысленно пожал плечами, протянул руку и по-свойски похлопал статую по каменному плечу — благо, она была не слишком вычурной и большой, примерно моего роста, мы с названным братом переглянулись и уже решили уходить, разворачиваясь к тропе.

— Спасибо…

Голос прозвучал мягко, как шелест сухой травы в жаркий июльский полдень, я остановился и обернулся, венти же, словно вообще ничего не слышал, сделал еще пару шагов, прежде чем заметить, что я отстал. Ограничение Ирминсуля? Или это очередная уникальная фишка Сошедшего — слышать голоса мертвых богов, чья частота уже давно ушла из этого мира?

— Не можешь мне помочь? — сразу, без лишних расшаркиваний мысленно спросил я, глядя прямо на безликий камень.

— …? — в моей голове, прозвучало вибрирующее удивление.

— Мне нужны ответы, — я мысленно транслировал ей всё то же самое, что до этого вывалил Архонту Навигации, конечно, она ничего этого не знала. Её сознание угасло до того, как она бы что-то поняла и вкусила суть интриги. Венти тем временем опешил, увидев, что я замер столбом и молча пялюсь на статую, его мозг сообразил, что к чему — он решил, что это минута молчания в честь павшей, бард тихо подошел, встал рядом со мной, покорно закрыл глаза и склонил голову, прижимая к груди свой берет.

— С такой информацией я не могу помочь тебе, иномирец… — с грустью прошелестела Архонт Лета в моей голове. — Мой взор был обращен лишь к своей сути, но я могу помочь тебе с возможной силой, тебе нужна сила?

— Пригодилась бы, — честно признался я, в битве с проекцией Фанета я понимал, что моего нынешнего развития хватит разве что на то, чтобы красиво умереть в битве с настоящим Фанетом.

— Неси волю падших... — голос богини стал чуть громче. — Я могу отдать тебе свои остатки, и тогда я наконец смогу уйти на покой, растворившись в вечности.

— Какова цена? — подозрительность въелась в меня намертво, бесплатный сыр в Тейвате бывает только в мышеловках Селестии. — Что я буду должен тебе за эту силу?

— Цена… — статуя издала звук, похожий на горький смешок. — Какую цену могут требовать мертвые у живых? Мне не нужны твои жертвы чужак, мое время давно истекло, а народ, молившийся мне о теплом солнце и богатом урожае, давно забыл мое имя, растворившись в истории Мондштадта и приняв ветра Барбатоса.

Камень засветился.

— Живи, Сошедший, и не позволь смерти сделать с тобой то, что она сделала с нами.

В следующее мгновение из камня прямо в мою ладонь хлынул поток энергии, это не было похоже на Анемо-элемент, эта сила ощущалась как тягучее жидкое золото, энергия потекла по моим венам, смешиваясь с бирюзовым светом внутри меня, успокаивая фантомную бол.

Я судорожно выдохнул, чувствуя, как расширяется мой внутренний резервуар, Венти рядом со мной вдруг распахнул глаза и резко отшатнулся от статуи, его взгляд метнулся ко мне. Он не слышал слов, но, как Архонт, не мог не почувствовать этот выброс энергии.

— Э-э-э… Что? Что это сейчас было? — Венти захлопал глазами, глядя то на мою светящуюся руку, то на застывший камень.

— Прощение, я думаю, — ответил я с абсолютно серьезным лицом. — Она нас услышала, и приняла твои извинения.

— Чего?! — бард отшатнулся едва не споткнувшись о корень. — Да она же двадцать два века как мертва! Её даже в Ирминсуле нет, чтобы общаться! Или ты… ты что, видишь призраков?! А-а-а-а-а!

Он картинно схватился за голову, я не выдержал, и шагнул вперед, давая ему звонкий подзатыльник.

— Ай! За что?! — возмутился он, потирая макушку. — Призраки — это страшно!

— Ты сам, по сути, призрак, идиот, — вздохнул я. — Ты буквально дух-элементаль, вселившийся в облик своего мертвого друга, понимаешь иронию?

— Угу… — Венти почесал щеку, переваривая эту мысль. — Знаешь, теперь мне почему-то стало еще страшнее…

Он высунул язык, дурашливо хихикнул и умчался по тропинке вперед, обгоняя меня, рефлексирующий Венти ушел, вернулся старый добрый зеленый паразит. Мелькнула мысль побыть гнидой и снова напомнить ему о его кровавом прошлом, чтобы сбить эту неуместную спесь, но я решил оставить его в покое, пусть бесится, так с ним хотя бы привычнее. Дальше мы пошли искать остальные изваяния забытых богов, это превратилось в какую-то рутину, мы находили статую, я её очищал, Венти стоял рядом с закрытыми глазами, изображая скорбь, а я пытался наладить ментальный контакт.

Многие из них действительно окончательно истлели, не оставив ничего, но примерно половина откликнулась, в итоге я принял остаточную волю и энергию примерно от двенадцати павших Архонтов, сила внутри меня уплотнялась, приобретая странные оттенки, я определенно стал в разы сильнее, но вот в плане информации это был полный провал, никто из них не знал ничего толкового о мироустройстве за пределами их эпохи. Я уже начал разочаровываться в этой затее, когда мы набрели на очередную статую, она находилась в живописном гроте, скрытом за водопадом, камень был оплетен окаменевшими лозами, на которых когда-то, видимо, цвели розы.

Это была Архонт Любви.

Забавно, мой младший брат доказывал мне по лору, что Царица из Снежной — это местная Мать Тереза, Архонт Любви, которая разочаровалась в мире, а оказалось, нет, настоящая Архонт Любви была отдельным божеством и покоилась здесь, под Мондштадтом.

Как и всегда, я стоял неподвижно, Венти рядом послушно отсчитывал свою минуту молчания.

— Ты в вечных скитаниях, чужак, а твое сердце абсолютно пустое... — пропел в моей голове нежный голос.

— Да, я мертв внутри, — по факту дела отозвался я. — Давайте пропустим психоанализ.

— Но ты можешь вернуть эту искру! — голос богини стал воодушевленным, как у матёрой свахи. — Жениться тебе нужно, милок! Найти ту самую, что растопит этот лед!

— Спасибо, откажусь, у меня другие приоритеты, — я мысленно закатил глаза. — Ты говорила, что знаешь, как Сошедшему вернуться в свой родной мир, это правда, или ты просто издеваешься надо мной от скуки?

Статуя замолчала на пару секунд.

— Нет… Я правда это знаю, я видела, как ткани миров соприкасаются, когда любишь по-настоящему…

— Так говори, — я напрягся, чувствуя, что наконец-то нащупал золотую жилу.

— Но я не скажу тебе ни слова, — хихикнула мертвая богиня. — Пока ты не признаешься мне, кто тебе нравится! Ну же, открой свое сердце! Кто та счастливица?

Я уставивился на кусок камня, и чувствовал, как у меня дергается веко, божество любви шантажирует меня, требуя рассказать ей о моих романтических предпочтениях, как школьница на ночевке, этот мир точно проклят.

— В этом мире я асексуал, — возразил я, глядя на замшелый камень с таким лицом живодёра. — Вопросы есть?

— Это невозможно! — возмущенно ахнул голос в моей голове, если бы статуя могла топать ножкой, она бы это сделала. — Не говори такие страшные, обидные слова! Это бьет по моей самооценке как воплощению истинной любви! В каждом сердце есть место для бабочек!

— Ты мертва, — напомнил я ей непреложный физический факт. — Какая к черту самооценка?

— А ведь точно! Я и забыла, ха-ха-ха! — её смех прозвенел колокольчиками, абсолютно не соответствуя статусу трагически павшего божества.

Я просто стоял и молчал, что я мог еще сказать? Ничего, до меня начало медленно, но верно доходить, что ни хрена эта каменная сваха не знает, ни про мультивселенную, ни про возвращение домой. Она просто тянула время, наслаждаясь редким вниманием, пустая трата времени и моих нервных клеток, я уже хотел развернуться и уйти, оставив её куковать в этом гроте еще на пару тысячелетий.

— Тогда я сама буду тебя любить! — внезапно выдала она с энтузиазмом. — Да! Это мой священный долг как Архонта Любви! Раз уж ты такой колючий ежик, я растоплю твое сердце своей благодатью! Ну давай, давай, поцелуй статую в щечку! Закрепим наш духовный союз!

Я медленно моргнул.

— Ты издеваешься? — мысленно процедил я. — Предлагаешь мне лобызать грязный булыжник?

— Я не булыжник, а изваяние любви! — парировала она. — Один поцелуйчик, жалко что ли? А я тебе за это свою энергию отдам! Ну же, чмокни меня!

Я покосился на Венти, бард всё так же стоял с закрытыми глазами и скорбной миной, честно отрабатывая свою минуту молчания, он не слышал ни единого слова из этого абсурдного ментального диалога, я представил, как это будет выглядеть со стороны: стою, молчу, а потом вдруг целую кусок камня, венти же потом тысячу лет будет это припоминать.

Но… энергия, еще одна порция божественной силы мне бы не помешала.

Я свистом выдохнул, проклиная тот день, когда вообще согласился на этот тур по кладбищу Архонтов, подавив рвотный рефлекс и остатки гордости, я подался вперед, прицелился в то место на безликой каменной голове, где, по идее, должна была быть щека, и быстро прикоснулся губами к холодному камню.

Венти резко распахнул глаза, его челюсть с тихим стуком отвисла.

— Э-э-э… Братишка… — бард попятился, выставив перед собой руки, словно защищаясь от маньяка. — Я, конечно, понимаю, что одиночество — штука тяжелая, но… ты что, только что поцеловал мертвого Архонта любви?!

— Это… — я медленно отстранился от статуи, вытирая губы тыльной стороной ладони. — М-м-м, всё из-за великого парада планет в созвездии Ориона, влияние геомагнитной бури этого чокнутого мира, ну и я, как видишь, в том числе немного тронулся умом на фоне стресса, исключительно научное обоснование, ничего личного.

Венти скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.

— Знаешь, — протянул он с ехидной улыбочкой, — может, тебе и правда стоит принять то предложение Руккхадеваты? Она женщина мудрая, спокойная, травками всякими успокаивающими напоит… А что? Я лично очень даже за! Хочу себе в родственники Великую Властительницу Сумеру! Ты только подумай, какие это открывает дипломатические и алкогольные перспективы! Бесплатный импорт лучшего вина из тропических фруктов!

Архонт Любви к тому моменту уже благополучно растворилась в небытии, отдав мне свою энергию, и, слава богам, больше не комментировала этот цирк, а вот зеленый черт напротив меня нагло подмигнул, сводя всё к очередной шутке.

Моя нога дернулась быстрее, чем я сам успел это осознать, усиленный энергией тринадцати божеств, мой удар был молниеносным, носок ботинка смачно впечатался Венти куда-то в район голени, бард ошалело пискнул, подпрыгнул на одной ноге и схватился за ушибленное место, он даже не успел заметить замаха.

— Ай! — взвыл он, прыгая вокруг меня. — Ничего себе ты быстрый! С каких это пор ты двигаешься быстрее ветра?!

— Я же сказал, — невозмутимо ответил я, отряхивая штанину. — Это всё рефлексия и остаточные спазмы из-за парада планет, научный факт.

— Ага… конечно, — буркнул Венти, потирая ногу и обиженно глядя на меня снизу вверх. — Парад планет у него… А то, что ты втихаря слопал остаточные энергии тринадцати мертвых Архонтов, как пылесос, это, конечно, тут совершенно ни при чем.

Я замер, всё-таки этот алкоголик всё понял, за вновь появившейся маской дурачка скрывался тысячелетний бог, который прекрасно чувствовал каждое колебание стихий в своем регионе, но до этого момента он не проронил ни слова, позволяя мне собирать эту силу. Ветер в гроте внезапно стих, а венти опустил ногу, его дурашливое выражение лица испарилось, уступив место чему-то теплому и что редко можно было увидеть в его глазах.

— Но… — он тихо вздохнул, глядя на очищенную статую, а затем перевел взгляд на меня. — Спасибо тебе.

Я недоуменно нахмурился, не ожидая такой резкой смены настроения.

— Кажется, мне действительно стало легче, — его голос дрогнул, лишенный всякой театральности, он сделал шаг ко мне, неожиданно шагнул вплотную и по-настоящему обнял меня, уткнувшись носом куда-то мне в плечо. — Спасибо, Братик… за то, что пошел со мной.

Я стоял столбом, опешив от этого внезапного тактильного контакта, мои руки неловко зависли в воздухе, я хотел было снова его оттолкнуть, сказать какую-нибудь колкость, но… почему-то не стал, вместо этого я просто тяжело вздохнул и неуклюже, едва касаясь, похлопал этого зеленого идиота по спине. Я неловко похлопал его по спине еще пару раз, а затем всё-таки отлепил от себя, отодвинув на безопасное расстояние.

— Ладно, всё, отвянь, телячьи нежности закончились, — проворчал я, поправляя воротник. — Теперь куда? Где следующая точка нашего турне?

Венти шмыгнул носом, отступая на шаг и возвращая себе привычный беспечный вид.

— Всё, — он развел руками. — Больше нету, в моем регионе целых статуй больше не осталось, остальные либо стерты в пыль тысячелетиями, либо уничтожены во время формирования ландшафта, тебе нужно искать в других регионах.

Я посмотрел на него с легким прищуром.

— А ты, как тысячелетний бог, случайно не знаешь, где находятся остальные?

— К сожалению, нет, — бард виновато пожал плечами. — Я только за свой регион отвечаю, тут я знаю каждый камушек, а чужие территории — потемки. Тебе нужно поговорить с другими Архонтами, Ру… Ну, ты сам понимаешь, куда тебе нужно идти и с кем поговорить.

— К сожалению, да… — я тяжело вздохнул, мысленно представляя очередной разговор с Великой Властительницей. — Вызвать Двалина в качестве вип-такси или пойти порталом? Вот в чем вопрос…

— Лучше порталом, — посоветовал Венти, почесав затылок. — Двалин чуток устал после наших недавних трансконтинентальных перелетов по всему миру, пусть поспит, он и так натерпелся.

— Ну и ладно, значит, порталом, — кивнул я, принимая решение.

Снова в Сумеру, за ним нужно будет обязательно посетить самый воинственный регион — Натлан, там, где правит Пиро Архонт наверняка полегло немало древних божеств, а значит, и статуй там должно быть в избытке. А вот в Инадзуму к поехавшей кукухой Эи, Микото и в Фонтейн я возвращаться категорически не хотел. Хватит с меня молний в лицо и гильотины над головой, мы выбрались из грота и за час общения дошли до ближайшей путевой точки.

— Ну, бывай, Братишка, — Венти махнул мне рукой, стоя у края обрыва. — И если Руккхадевата всё-таки предложит тебе руку и сердце… я чур свидетель со стороны жениха!

— Пошел ты, — беззлобно бросил я, активируя телепорт.

Пространство мигнуло.

* * *

Новая глава, в честь выходы мой новой работы.:)

Архонт любви (Сваха всея Тейвата)