Внезапно в дверь тихо постучали. Анна растерялась. Ксюша недавно ушла на озеро с Саней.

«Неужели что‑то забыла?» — спросила Анна, открывая дверь, и ахнула.

На пороге стоял Макс — такой, каким она иногда видела его в мечтах: чуть взъерошенные волосы, лёгкая улыбка, в глазах — эта привычная искорка, от которой у Анны каждый раз внутри что‑то поджималось и одновременно расправлялось, будто крылья, которые только учились летать.

— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — загадочно сказал он и, не дожидаясь приглашения, шагнул в комнату и зачем‑то закрыл дверь на замок.

Анна от неожиданности отступила на шаг, и в груди у неё всё сжалось от странного предчувствия — то ли тревоги, то ли восторга, который она тут же попыталась загнать подальше. Сердце застучало быстрее, и этот стук отдавался даже в пальцах.

Макс двинулся ей навстречу. Он начал медленно расстёгивать олимпийку.

— Ты что делаешь? — испуганно вскрикнула Анна и попятилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок, а щёки тут же заливает жар. Ей вдруг стало невыносимо тесно в собственной комнате, будто стены пододвинулись ближе.

Макс продолжал расстёгивать кофту. Анна зажмурилась, будто пыталась отгородиться от непонятной ситуации, и на секунду ей показалось, что время растянулось, замерло, и в этой тишине слышно только её собственное дыхание — неровное, сбивчивое.

Когда она открыла глаза, то увидела, что парень достаёт из‑за пазухи деревянную коробку.

— Шахматы? — удивилась Анна, и напряжение в груди вдруг лопнуло, как туго натянутая струна, сменившись облегчением — и тут же новой неловкостью, потому что она всё ещё стояла, раскрасневшаяся, будто её поймали на чём‑то тайном.

— Сыграем? — улыбнулся Макс, и в его глазах заплясали искорки. — Или ты чего‑то другого ждала?

— Ничего я не ждала, — Анна покраснела ещё сильнее и опустила взгляд, будто в полу можно было найти правильные слова. — Я и играть‑то особо не умею, — начала оправдываться она, чувствуя себя неловко и одновременно глупо: ведь она сама столько раз в мыслях звала его сюда, а теперь, когда он пришёл, слова рассыпались, и она никак не могла их собрать.

— Ну и прекрасно. Я тоже не умею, — спокойно сказал Макс, положил коробку на стол и стал раскладывать фигурки, будто это было самое обычное дело на свете.

«Ну что же ты тормозишь, — говорила себе девушка, стискивая пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь. — Сама же хотела, чтоб он пришёл. Давно бы уже привыкла к его шуточкам». Но привыкнуть никак не получалось: он вечно заставал её врасплох и радовался этому, как ребёнок, которому удаётся каждый раз придумывать новую весёлую шалость. И от этого Анна одновременно злилась на себя и улыбалась где‑то глубоко внутри.

— Ты будешь играть или ждёшь, что я дальше начну раздеваться? — спросил Макс, вырывая её из размышлений, и Анна снова вспыхнула, но в этот раз в ней шевельнулось что‑то ещё — лёгкое озорство, почти вызов: «Я могу с этим справиться. Я могу просто сыграть в шахматы с другом».

Девушка подошла к столу и села рядом, стараясь дышать ровно и не смотреть на Макса слишком долго, потому что стоило задержать на нём взгляд чуть дольше, и мысли снова начинали путаться.

* * *

— Ну вот, а говорила, что играть не умеешь. Первую же партию меня выиграла, — засмеялся Макс и заново расставил шахматы, будто даже проигрыш его только подзадоривал. — Давай теперь на желание?

— Ну не знаю… — запереживала Анна. Её сердце забилось чаще, и ей вдруг стало страшно от собственной смелости и от того, как легко всё может выйти из‑под контроля. Она хотела и одновременно боялась этой игры, где на кону не просто фигурки, а что‑то чуть большее, едва уловимое.

— Только если заранее обговорим эти желания, чтобы знать, на что играю, — решительно добавила она, поднимая взгляд и встречаясь с его глазами, чтобы он понял: это её граница, и она не готова её переступать.

— Ты всегда пытаешься всё контролировать? — удивился парень. В его глазах мелькнул озорной огонёк, но без насмешки — скорее с интересом, будто он разглядывал что‑то новое и очень ему нравившееся.

— Да, но не всегда получается, — тихо вздохнула Анна, признаваясь в этом не столько ему, сколько себе самой: она столько всего пыталась удержать в порядке — мысли, чувства, слова, а они всё равно ускользали, как вода сквозь пальцы.

— Может, иногда стоит просто расслабиться и отпустить ситуацию?

«Ага, расслабиться тут, когда рядом сидит такой кареглазый красавчик, и каждое его слово звучит так, будто он знает о тебе чуть больше, чем ты сама готова признать», — подумала девушка и замотала головой, прогоняя эти мысли, как надоедливых мотыльков. — Буду играть только на то, что договорились заранее.

— Да ладно, всё равно ты выиграешь, так что загадывай.

Анна немного помолчала, собираясь с мыслями, и вдруг почувствовала, как в груди расправляется что‑то лёгкое, почти детское: она может загадать что‑то простое, обычное, и это будет её маленький островок безопасности в этой странной, волнующей игре.

— Хочу три метра ткани, я потом покажу, какую. Это подойдёт? — спросила она, глядя на него чуть внимательнее, будто проверяя, примет ли он эту её маленькую просьбу такой, какая она есть.

— Подойдёт, — парень рассмеялся, и от этого смеха напряжение в комнате будто растворилось, стало легче дышать.

— А ты что загадываешь? — неуверенно спросила девушка, уже заранее зная, что ответ ей не понравится, но всё равно спрашивая, потому что любопытство и страх всегда шли у неё рука об руку.

— Поцелуй, — промурлыкал Макс.

— Что? — щёки девушки вспыхнули, и на мгновение ей показалось, что она сейчас вскочит и выбежит из комнаты, лишь бы не чувствовать этот жар, эту неловкость, эту странную смесь радости и паники. — Какой поцелуй? Мы же друзья!

— Ну тогда дружеский, — парень наклонился поближе, но не переступил невидимую черту, будто специально давал ей время привыкнуть к этой идее. — В щёчку.

Девушка отпрянула, потом сделала круг по комнате, будто проверяя реальность: «Да, это всё ещё моя комната. Да, это Макс. Да, мы играем в шахматы». И наконец остановилась, посмотрела на него и согласилась:

— Только в щёчку, без всяких пошлых штучек.

Вторую партию Анна опять выиграла и быстро написала на листочке, какую ткань ей купить, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло победы — не над Максом, а над собственной неуверенностью.

— Давай ещё раз сыграем, — попросил парень, и в его голосе было столько предвкушения, что Анна невольно улыбнулась.

— Но уже отбой через полчаса.

— Успеем, — он быстро расставил чёрные фигуры, девушка — белые. Через несколько минут Анна поняла, что Макс её обыграл: он поставил мат белому королю всего за несколько ходов, и сделал это так легко, будто всё заранее просчитал, а она даже не заметила ловушки.

— Но как? — удивилась девушка, и в этом удивлении не было обиды — только искреннее восхищение тем, как ловко он всё провернул.

— Ну всё, я побегу. Перенесём на завтра исполнение всех желаний, — сказал он, послал Анне воздушный поцелуй и, что‑то тихо напевая, вышел из комнаты.