Все первокурсники собрались в просторном зале для занятий. Это был не обычный учебный класс, а особое помещение: стены здесь были выложены тёмно‑серым камнем, испещрённым светящимися руническими узорами, которые мягко пульсировали в такт дыханию зала. Пол покрывал толстый слой специального песка — он гасил лишние всплески силы и не давал магии бесконтрольно растекаться по академии. В центре стояли невысокие постаменты из чёрного мрамора — на них студенты должны были формировать свои чары.

Первокурсники стояли в кругу, сосредоточенно закрыв глаза и пытаясь сконцентрировать внутреннюю энергию. Атмосфера была напряжённой — каждый чувствовал важность момента, будто сейчас решалось, достоин ли он носить звание ученика магической академии. Кто‑то нервно сглатывал, кто‑то стискивал кулаки, а кто‑то, наоборот, старался дышать как можно тише, чтобы не спугнуть ту самую искру силы.

Преподаватель, высокий мужчина с седыми висками и внимательными серыми глазами, медленно обходил круг, наблюдая за стараниями студентов. Его мантия тихо шелестела, и этот звук странным образом успокаивал одних и заставлял ещё сильнее нервничать других.

Внезапно воздух наполнился мерцанием — у Валеры и Вали в руках появились красивые водные шары, переливающиеся всеми оттенками синего, от почти прозрачного до глубокого сапфирового. Шары плавно вращались, не теряя формы, и даже казалось, что внутри них танцуют крошечные серебристые искры. У Димы и Илюхи вспыхнули огненные шарики — они не обжигали, но излучали приятное тепло и пульсировали, как живые сердца. Рядом с ними такие же аккуратные огоньки появились у Даши и Глаши: их пламя было ровным, послушным, словно приручённым.

Ксюша, собрав всю волю в кулак, наконец смогла создать маленький водяной шарик. Но он оказался слишком неустойчивым — дрожал, как желе на трясущейся тарелке, и рассыпался на тысячи брызг, едва успев сформироваться. Брызги разлетелись во все стороны, словно маленькие водяные бомбочки, и окатили стоявших рядом студентов.

— Ой… простите! — вскрикнула Ксюша, отступая на шаг и вытирая мокрые руки о мантию. Её щёки пылали то ли от напряжения, то ли от стыда.

Рядом кто‑то фыркнул, кто‑то тихо хихикнул, и Ксюша тут же вскинула голову, сверкнув глазами:

— Ну да, очень смешно!

Преподаватель мягко поднял руку, призывая к тишине, и подошёл к Ксюше.

— Не торопись, — спокойно сказал он. — Вода не любит суеты. Она откликается на спокойствие и уверенность. Попробуй снова, но на этот раз не пытайся удержать её силой. Позволь ей быть.

Ксюша кивнула, стиснула зубы и снова сосредоточилась. На этот раз шар получился чуть крупнее, но стоило ей чуть‑чуть ослабить внимание, как он снова взорвался брызгами, окатив её саму с головы до ног.

— Да что ж такое! — прошипела Ксюша, топнув ногой. — Я же чувствую её! Она прямо здесь, внутри, течёт, как река! Почему я не могу её удержать?!

Аня же вместо ожидаемого водяного шара создала крошечную льдинку. Она получилась удивительно красивой — прозрачной, с тонкими серебристыми прожилками, похожими на морозные узоры на окне. Но для задания этого было недостаточно. Когда огненные студенты увидели это, они не смогли сдержать насмешливых возгласов.

— Лёд? Серьёзно?

— Может, ей лучше в морозилку, а не на занятия?

Аня опустила глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она смотрела, как её маленькая льдинка медленно тает, роняя капли на пол, и чувствовала себя совершенно бесполезной. Каждая капля казалась ей упрёком: «Ты не такая, как все. Ты дефектная».

Занятие подошло к концу, но для Ани оно оставило горький осадок. Она старалась не показывать, как сильно её задели чужие слова, но внутри всё дрожало.

Ксюша, заметив состояние сестры, подошла к ней и крепко обняла, даже не обращая внимания на то, что сама до сих пор была мокрой:

— Эй, ты чего расстроилась? Подумаешь, не получилось с первого раза! У всех бывает.

— Но у всех получилось, а у меня только лёд… — тихо проговорила Аня, стараясь не дать голосу дрогнуть.

— И что? Зато какой красивый! — Ксюша попыталась подбодрить сестру, встряхнув её за плечи. — Невероятно красивый! Неизвестно, что у них было на первом занятии. Мы с тобой крутые волшебницы! Выше нос! Нас ждут новые магические открытия!

Преподаватель, наблюдавший за девушками, тихо добавил:

— Не стоит сравнивать себя с другими. Каждая стихия уникальна по‑своему. Ваша сила проявилась именно так, как должно было быть. Не пытайтесь быть кем‑то другим — станьте лучшими в том, что вам дано.

Эти слова немного успокоили Аню, но тревога всё ещё жила в её сердце. Она не могла избавиться от мысли, что её способность — это какой‑то дефект, а не дар. Её грызли сомнения. Она сравнивала себя с другими, и это сравнение было безжалостно, как ледяной ветер, обнажающий все недостатки.

Но девушка была из упрямых, словно скала, противостоящая натиску волн. Она старалась изо всех сил, постоянно тренировалась, учила наизусть все заклинания, словно молитвы, но всё равно не могла запустить нормальный ручей из воды. Единственное, что у неё получалось, — это охлаждать горячую воду. Больше ни у кого не получалось менять температуру, но Ане казалось, что это какая‑то мелочь, недостойная звания настоящей магии.

На следующих тренировках Аня снова и снова пыталась создать водяной поток. Она закрывала глаза, представляла, как вода течёт сквозь её пальцы, послушная и гладкая, как шёлк. Но вместо этого получались лишь тонкие струйки, которые тут же замерзали, превращаясь в хрустальные кинжалы разочарования. Они падали на песок и разбивались на тысячи осколков, каждый из которых словно шептал: «У тебя не выйдет».

Преподаватель дал задание: сформировать из воды фигуру в виде капли, которая не растечётся и не замёрзнет. Аня старалась так, что у неё задрожали руки. Капля начала формироваться, она была почти идеальной… и тут же покрылась тонкой коркой льда.

— Опять… — прошептала Аня, глядя на неё, как на приговор.

Ксюша тем временем продолжала бороться со своей стихией. Её водные капли то становились слишком тяжёлыми и падали, расплёскиваясь по полу, то взрывались, как миниатюрные гейзеры, окатывая всех вокруг.

— Я не могу! — крикнула Ксюша, швырнув в сторону свою недоделка — Она меня не слушается! Я чувствую её, но не могу удержать!

— Спокойствие, — повторял преподаватель, подходя к ней. — Вода — это не враг. Она не хочет тебе навредить. Она просто ждёт, когда ты научишься с ней разговаривать.

Но Ксюша не слушала. Она злилась на себя, на магию, на весь мир. Её эмоции только усиливали хаос: чем сильнее она злилась, тем непредсказуемее становилась вода.

Аня наблюдала за сестрой и чувствовала, как в груди разрастается тяжёлое чувство вины. «Если бы не я, Ксюша не была бы такой взвинченной. Если бы у меня всё получалось, она бы не переживала». Эти мысли кружились в голове, как метель, и не давали дышать.

После тренировки Аня осталась в зале одна. Она села на холодный пол, прислонившись спиной к стене, и смотрела, как рунические узоры на камне медленно тускнеют, словно засыпая вместе с залом. В руках она держала маленькую льдинку — ту самую, которая всегда получалась у неё лучше всего. Аня крутила её, разглядывая тонкие узоры внутри, и вдруг поняла: эта льдинка — не ошибка. Она была идеальной, хрупкой, но настоящей.

«Может быть, я не дефектная, — прошептала она, глядя на льдинку, как на единственное доказательство своей магии. — Может быть, мне просто нужно найти свой путь».

Но сомнения не уходили. Они прятались в уголках сознания, холодные и настойчивые, и ждали момента, когда Аня снова попытается сделать что‑то «как все». И тогда ледяной ветер снова пробирался под кожу, напоминая, что она другая. И что быть другой — это тоже испытание.