Со звезд в тернии

Когда Василий добрался до места, то был несколько удивлен. Секретный институт с ничего не говорящим названием «НИИ оптимизации процессов» находился не в самом Новосибирске, а в двух сотнях километров от него, в небольшом закрытом городке. Правда, оборудованном по высшему разряду, и представляющим собой островок цивилизации посреди сибирской тайги, в который вела одна единственная дорога. Посторонних здесь не было. Но Рогозина встретили прямо на вокзале и отвезли в расположение института, где предоставили номер в шикарной гостинице. Сегодня велели отдыхать, а завтра в восемь быть готовым. Предстоит встреча с куратором, который полностью введет нового сотрудника в курс дела.

Василий предполагал, что встреча с местным начальством состоится без особых препонов. Ведь при входе на территорию института и так драконовский пропускной режим. Однако, пока добрались с сопровождающим до нужного кабинета, на четырех постах у обоих проверяли документы, сканировали отпечатки пальцев и сетчатку глаз, куда-то докладывали, и лишь потом пропускали. Видя такие меры секретности, Василий заподозрил, что сунул голову туда, откуда выхода нет. Разве что на тот свет. Но теперь поздно менять решение. Не факт, что ему позволят спрыгнуть с поезда после того, как он узнал, чем занимается этот «НИИ оптимизации процессов», и попал на его территорию. Что бы там ни говорил профессор Логачев о возможности отказа, но капитан Космодесанта хорошо знал, что иногда гораздо проще и надежнее зачистить самого секретоносителя, начавшего создавать проблемы, чем надеяться на данную им подписку о неразглашении. Поэтому, будем играть дальше теми картами, которые раздала Судьба.

В скромно обставленном кабинете, куда провели Рогозина, его ждал незнакомый человек в штатском, оказавшийся его куратором, который будет работать с ним постоянно. Куратор представился, как Маевский Владимир Вольфович, да только Василий ему не поверил. Со здешним уровнем секретности глупо было бы ожидать, что сотрудники будут светить своими настоящими именами перед человеком, который еще не стал своим. И не факт, что станет. Но Василий принял правила игры. И когда куратор уточнил некоторые моменты его прежней службы, на предложение задать интересующие вопросы попросил поподробнее рассказать о том, что ему предстоит делать. Ответ куратора его удивил.

— Ваша кандидатура, Василий Иванович, была выбрана в том числе и потому, что у Вас имеется очень редкое сочетание двух непохожих друг на друга талантов. Вы не только прекрасный пилот, в совершенстве управляющий аэрокосмическими машинами, и имеющий богатый и успешный опыт полетов в атмосфере на малых и сверхмалых высотах. Что в данный момент и требуется. Но Вы также хороший диверсант, способный длительное время в одиночку эффективно действовать на территории противника, покрытой лесным массивом. Как у Вас с историей?

— Да, в общем-то… В объеме курса средней школы. Плюс курс истории космонавтики в училище. Но Вас, как я понимаю, интересует гораздо более ранний исторический период?

— Совершенно верно. Касательно вашего предстоящего задания. Нас интересует период первой половины двадцатого века. А это уже преданья старины глубокой, как сказал знаменитый поэт. Именно тогда началось зарождение авиации, а о полетах в космос еще только мечтали. Но это все технические детали. Я дам Вам все доступные материалы для ознакомления, почитаете и посмотрите на досуге. А сейчас конкретно о вашем задании. В 1917 году Германская Империя, в ходе Первой мировой войны, предприняла попытку доставить необходимое снабжение своим войскам, сражающимся против англичан и португальцев в юго-восточной части Африки. Там до войны была германская колония. Для этой цели был выбран дирижабль, или, как их тогда называли немцы, цеппелин L-59, которому предстояло совершить полет в один конец. После доставки груза возвращение не предусматривалось. По ряду причин полет был прерван, и дирижабль вернулся обратно, немного не долетев до пункта назначения. Само по себе это было выдающимся достижением как в техническом плане, так и в действиях экипажа. Но его постарались засекретить, поскольку шла война. Что предстоит сделать лично Вам. Как уже говорилось, отправиться в прошлое в своем биологическом теле Вы не можете. Наука пока еще не дошла до этого. Но мы можем отправить ваш разум в тело древнего аборигена, а его разум на время выполнения миссии поместить в ваше. Так сказать, произвести обмен. После завершения миссии снова поменяем вас местами. Время миссии в целом не ограничено, но постарайтесь уложиться в запланированные сроки. Мы поменяем Вас местами с командиром дирижабля — капитан-лейтенантом Людвигом Бокхольтом. И Вам предстоит сделать то, что не удалось сделать Бохкольту. А именно — довести L-59 до цели, и выполнить таким образом приказ немецкого командования. Доставить необходимые грузы немецким войскам в Африке. На этом ваша основная миссия заканчивается…

Маевский продолжал рассказывать, но Василий, как ему часто удавалось, делал два разных дела одновременно. Поддерживал беседу, проявляя максимум интереса и уточняя детали, а сам напряженно думал. Людвиг… Капитан-цур-зее… А Людвиг Бокхольт во время полета был всего лишь капитан-лейтенантом…

Как выяснилось из дальнейшего рассказа Маевского, капитан-лейтенант Людвиг Бокхольт погиб в апреле 1918 года, вскоре после возвращения из этого африканского вояжа. Его цеппелин L-59, успешно совершивший перелет через половину африканского континента и обратно, упал в воды Средиземного моря. Гибель воздушного корабля, объятого пламенем, наблюдали с немецкой подводной лодки, случайно оказавшейся поблизости. Из двадцати одного члена экипажа L-59не спасся никто. Ни англичане, ни французы, ни итальянцы не заявляли о своей причастности к этому случаю. Варианты произошедшего выдвигались разные, но истинная причина гибели L-59 так и осталась неизвестной.

Вечером, знакомясь с предоставленными материалами, Василий не ограничился только ими, а как следует покопался в инфосети. Странный сон перед встречей с профессором Логачевым, с очень яркими и хорошо запомнившимися подробностями, не давал покоя. Людвиг… Капитан-цур-зее… А Людвиг Бокхольт не успел им стать… И человек с коротко подстриженными усиками… Поиск вскоре позволил найти фото этого человека, оставившего заметный след в истории. Первый и последний рейхсканцлер Третьего Рейха — Адольф Гитлер…

Неожиданное открытие поразило Василия. Но ведь этого не было в истории! Того, что он видел в своем сне. Хотя, с другой стороны, сон — это просто сон. И он не обязан соответствовать реальности. А его задача, как «хронозасланца», — успешно выполнить свою миссию, благополучно вернуться и не задавать лишних вопросов. О чем ему прозрачно намекнули, едва он попытался выяснить, а зачем вообще это надо? Запихивать его в тело древнего человека с целью довести начатое до конца? Какой в этом смысл? Можно подумать, что если L-59 доставит свой груз по назначению, это все изменит. Германия Первую мировую войну и так однозначно проиграет. И даже сотня цеппелинов, посланная в Африку, не спасет положение. Да и с какой радости они должны помогать Германской Империи, которая воевала против Российской Империи, и со временем полностью деградировала, превратившись в подпевал англосаксов в Альянсе? Но… Это не его уровень. Кто его знает, какие глубинные цели преследует этот проект. А его задача, как непосредственного исполнителя, делать то, что скажут. От сих до сих. Импровизация допускается, но в строго гомеопатических дозах. Чтобы это не вызвало глобальных изменений в истории. О чем ему не уставали повторять. Правда, каким образом давние события могут повлиять на сегодняшние реалии, Василий так и не понял. А попытка куратора объяснить формирование хронологических процессов выглядела такой заумью, что еще больше его запутала. Куратор быстро это понял, поэтому предложил не трогать высокие материи, а сосредоточиться на том, что непосредственно потребуется для выполнения миссии. Которая делилась на два этапа. Первый и основной — доставить груз по назначению в целом виде. Если ситуация станет складываться неблагоприятно для «хронозасланца», можно в любой момент «катапультироваться». То есть, подать сигнал на эвакуацию, и его вытащат обратно. В свое время и в свое тело. Во всяком случае, обещали. Если же эвакуация не потребуется, то после завершения миссии можно задержаться на день-два. Собрать максимум возможной информации, и лишь потом подать запрос на эвакуацию. Оставаться в прошлом дольше нежелательно, поскольку постоянное поддержание канала хронопробоя в открытом режиме требует прорву энергии и значительных затрат. А если «НИИ оптимизации процессов» будет тянуть финансовые и материальные ресурсы, как пылесос, без какой-либо заметной отдачи, то его могут просто разогнать. Если же закрыть канал, то связь с «хронозасланцем» будет потеряна, и эвакуация в любой момент станет невозможной. За время до следующего включения может произойти все, что угодно, а терять такой дорогостоящий «инструмент» все же накладно. Далеко не всякий человек подходит для этой роли. Поэтому первая отправка в прошлое — своего рода тест на профпригодность. Задание подбирается несложное, не требующее много времени для его выполнения, и с постоянно включенным каналом хронопробоя для срочной эвакуации. Если новичок успешно справляется с заданием, то становится постоянным сотрудником института с целой кучей плюшек. Следующие задания будут сложнее и длительнее, а канал хронопробоя включается по четкому графику, который надо учитывать. Если же не справился… Насчет этого куратор ответил очень обтекаемо и туманно. Умный поймет, а дураки до последнего этапа отбора просто не доходят…

Выглядит все красиво и убедительно. Да только, в капитане Рогозине снова зашевелился Партизан. Слишком все красиво и слишком убедительно. И еще непонятен один момент. Почему для перемещения в прошлое требуется именно добровольное согласие кандидата? Какая разница для аппаратуры переноса, кого забрасывать во тьму прошедших веков? Как она определяет, кто идет на это добровольно, кто добровольно-принудительно, а кто под угрозой смертной казни, когда выбор невелик? Куратор по этому поводу ничего вразумительного не сказал. А из того, что сказал, ничего понять было нельзя.

Ладно. Поглядим, что дальше будет. Пока, во всяком случае, ничего негативного не случилось. Поэтому надо сосредоточиться на том, чтобы организаторы проекта не пожалели о своем выборе. Ибо очень не хочется переходить из категории полезный сотрудник в категорию бесполезный секретоноситель.

Следующий месяц был занят тем, что Рогозин не только знакомился с историческими материалами, но и оттачивал свое умение эксплуатировать древнюю технику на виртуальных тренажерах с ускоренным режимом обучения. Иллюзия погружения в заданную историческую эпоху была стопроцентная. Даже с нужными тактильными ощущениями. Капитану Космодесанта, совсем недавно пилотировавшему десантные корабли в космосе и в атмосфере, пришлось в совершенстве освоить управление немецким цеппелином образца 1917 года. Хоть у него после переноса и должны сохраниться все навыки, какие имел Людвиг Бокхольт, но тут лучше не рисковать. Это было то, что необходимо для выполнения миссии. А также по своей инициативе освоил пилотирование древних самолетов с воздушным винтом, управление мотоциклами, легковыми и грузовыми автомобилями с двигателями внутреннего сгорания. Но это хотя бы не выбивалось из привычной картины сегодняшнего дня. А вот то, что Василий захотел попрактиковаться еще и в верховой езде, удивило всех. Для этого никаких виртуальных тренажеров предусмотрено не было, пришлось учиться «в живую». Благо, такая возможность тоже имелась. Конечно, хорошим кавалеристом за такой короткий срок он не стал. Но хотя бы получил необходимые навыки в обращении с лошадьми. И мог худо-бедно добраться верхом из точки А в точку Б. Хоть и выглядел при этом, «как собака на заборе», со слов тренера, но мог. Начальство мешать не стало. Мало ли, как сложатся обстоятельства в ходе выполнения задания. Может и пригодится умение водить древний грузовик с чадящим мотором и скоростью немногим больше, чем у велосипеда. Или пилотировать древний летательный аппарат из тряпок и палок с пародией на авиадвигатель. Или на лошадке через африканский буш добираться. Все сподручнее, чем на своих двоих.

Вот и настал этот день. Последний инструктаж, после чего отправились в святая святых института — операционный зал, где находилась установка перемещения во времени. Технический персонал был на местах, ждали только самого виновника торжества. Василий уже собирался лечь в камеру переноса, но его остановил куратор.

— Подождите минутку, Василий Иванович. Между нами, не для протокола. Не пытайтесь геройствовать и импровизировать сверх меры. Ваша задача — довести до конца то, что начал Бокхольт. Ничего больше. Конечную точку маршрута, куда ушли немецкие части Леттов-Форбека, Вы знаете. Поэтому долго искать их не придется. Все понятно?

— Да.

— Тогда, удачи! Возвращайтесь с победой!

Василий лег в камеру, представлявшую из себя длинный пенал, и прозрачная крышка закрылась над ним. Пошел последний отсчет перед переносом. Он должен оказаться в теле капитан-лейтенанта Людвига Бокхольта в момент, когда его цеппелин L-59 уже стартует с болгарской авиабазы в Ямболе и направится на юг, в сторону Африки. Во время полета произойдет авария с одним из двигателей, что не помещает цеппелину продолжить полет, но создаст проблемы в работе радиостанции. Уже над Африкой будет получен приказ возвращаться обратно, и с этого момента ход Истории изменится. Командир L-59 продолжит полет, чтобы доставить груз по назначению. В конце концов, он мог этот приказ просто не получить, поскольку радиостанция работала с сильными перебоями и только на прием. Либо счесть этот приказ дезинформацией противника. В любом случае, выкрутиться можно. Тем более, весь экипаж L-59 горел желанием продолжать полет и уговаривал командира не возвращаться. Но Людвиг Бокхольт принял решение вернуться, чтобы через четыре месяца погибнуть вместе со своим кораблем и со всем экипажем. Как знать, если бы он этого не сделал, то может и уцелел бы. И стал национальным героем в Германии. А так случилось то, что случилось. Выдающийся полет L-59, который с полным правом можно было назвать подвигом, на долгое время оказался незаслуженно забытым…

Сознание провалилось в темноту, но тут же вынырнуло обратно. Василий в первый момент ничего не понял. Снизу быстро приближалась земля. Он находился в гондоле цеппелина, и знал, что L-57 совершает испытательный полет на авиабазу Ютеборг… Какой еще L-57?! Ведь полет в Африку совершил L-59! А L-57 потерпел аварию во время четвертого испытательного полета и был полностью разрушен! Именно поэтому срочным порядком завершили постройку L-59 и отправили его в Африку!

Ладно, самокопанием можно заняться позже. А сейчас срочно сбросить балласт и уйти вверх, чтобы не получилось удара о землю!

L-57 медленно, как бы не хотя, прекратил снижение и стал набирать высоту. Порывы ветра нещадно раскачивали и бросали из стороны в сторону воздушный корабль, но с каждой секундой он уходил все выше и выше, подальше от земли. Выдалась спокойная минута, поэтому теперь можно все обдумать без спешки…

То, что он находится в теле капитан-лейтенанта Людвига Бокхольта, Василий понял сразу. Значит, перенос прошел успешно. И теперь надо думать и говорить, как Людвиг Бокхольт. Иначе аборигены заподозрят неладное. Память прежнего хозяина тела хлынула в мозг сплошным потоком, и он едва не выругался. Ведь говорил этим идиотам, что погода плохая, и полет лучше отложить! Так нет же, нужно срочно! Каждый день важен! Ну а то, что L-57 расхреначило в хлам в результате такой спешки, и пришлось пожарным порядком достраивать L-59, это вроде бы как и ничего. Но теперь, хвала Всевышнему, обошлось. Подождут на высоте, пока ветер стихнет, и потом можно садиться. Все же, управлять цеппелином он неплохо научился, поэтому грубых ошибок допускать не должен. И надо срочно убираться с территории Германии. Мало ли, кого нелегкая принесет. Все же, быть подальше от начальства, и от его мудрых указаний, это мечта любого офицера в любой исторической эпохе.

Но это заботы несколько отдаленного будущего. А теперь бы выяснить, почему допущена такая грубая ошибка во времени переноса? Ведь ему говорили, что перенос пройдет уже после вылета с авиабазы Ямбол в Болгарии. А тут вовсе не Болгария, а Германия. Какой-то сбой в работе аппаратуры? Подавать запрос на эвакуацию преждевременно, поскольку никакой опасности пока нет. А если это не сбой в работе аппаратуры, тогда что? Специально устроили ему подлянку? Но зачем? Хотели проверить, не запаникует ли новичок, и сможет ли выкрутиться из нештатной ситуации? А что, вполне в духе этой конторы. И спросить об этом никак нельзя, поскольку нормальной двусторонней связи у него нет. Эти ученые умники могут наблюдать за окружающей обстановкой с помощью его зрения, о чем говорит светящийся значок работы канала хронопробоя на тактическом экране, который он может вызвать перед собой с помощью отправленного вместе с ним искусственного интеллекта. Но вот связаться для уточнения каких-либо вопросов нельзя. Только подать запрос на эвакуацию. Что значит признать свое поражение. Не дождетесь, господа хорошие. Капитан Рогозин… Вернее, капитан-лейтенант Бокхольт продолжает выполнять задание с учетом вновь открывшихся обстоятельств…

— Герр, капитан-лейтенант, как Вы догадались, что сейчас будет шквал?! Вы гляньте, что внизу творится!!!

Вопрос старшего офицера оторвал от размышлений.

— Даже не знаю… Интуиция подсказала, что если срочно не уйдем вверх, то можем врезаться в землю. Как видите, не ошибся…

Немецкий язык никаких затруднений не вызвал. Память прежнего хозяина тела оказалась в полном распоряжении хронопутешественника. Интересно, как там сейчас настоящий Людвиг Бокхольт себя чувствует? Ясно, что охренел от такого выверта судьбы. Но психика у парня крепкая, слететь с катушек не должен. Память ему потом сотрут и о попадании в будущее он ничего не вспомнит. Когда вернется обратно, какое-то время ничего не поймет, удивляясь рассказам своих сослуживцев. Как он умудрился такое сотворить. Но если не захочет прослыть сумасшедшим, симулирует потерю памяти в результате удара по голове, или чего-то подобного. Так что, выкрутится…

А внизу творилось что-то страшное. Сильный ветер поднимал тучи пыли и нес по летному полю незакрепленные предметы. Неудивительно, что в прошлой версии истории этот полет L-57 оказался последним. Как еще люди не погибли… Но теперь он на такую авантюру не пойдет. Если погода неблагоприятная, пошлет всех, кому надо «срочно», по известному адресу. Хоть англичане и редкостные свиньи, но все же есть у них хорошее правило — «Safety first!». То есть, безопасность на первом месте! Вот из этого и будем исходить…

А исходить придется из того, что существующий на сегодняшний день метод взлета и посадки цеппелинов с последующей швартовкой для обслуживания и грузовых операций (придется именно так дирижабли называть, чтобы не смущать окружающих) не очень удобен. Он требует большое количество людей на земле, серьезную наземную инфраструктуру, и довольно таки большое свободное пространство. Что легко достигается в каком-нибудь цивилизованном месте Европы, но сложно обеспечить в Африке. Поэтому надо что-то придумать, чтобы посадка L-57 прошла безопасно. Лететь придется именно на нем, поскольку аварии удалось избежать, и гнать бешеными темпами достройку L-59 нет смысла. Прикинув, что можно сделать достаточно быстро и без заоблачных расходов, Людвиг (надо привыкать к новому имени, хотя бы на время миссии) остановился на более поздней конструкции, которая применялась после того, как дирижабли снова вернулись на просторы воздушного океана. Схема была довольно проста и применялась в условиях не оборудованных площадок в сибирской тайге и Арктике. В нижней части корпуса дирижабля крепилась лебедка с длинным тросом. Дирижабль выходил в нужную точку и зависал над ней на высоте в две — три сотни метров, стравливая трос, нижний конец которого крепили к массивному «якорю». В качестве якоря могло выступать, что угодно. Бетонный блок неподъемного веса, тяжелая единица гусеничной техники, или любой тяжелый хлам. После закрепления троса работой лебедки можно было обеспечить плавное снижение дирижабля, сохраняющего подъемную силу, до минимально безопасной высоты. А потом уже проводить окончательную швартовку, учитывая направление ветра. Несмотря на первоначальные возражения скептиков, схема оказалась вполне рабочей, и ее успешно применяли там, куда цивилизация еще не добралась. Что как раз и требуется для выполнения его миссии. Поскольку в месте посадки точно не будет ни хорошо подготовленной аэродромной команды, ни причальной мачты, ни даже достаточно большой свободной площадки. Поскольку из исторических материалов известно, что германские войска под командованием фон Леттов-Форбека были вынуждены покинуть равнину и отойти в горы, где посадка цеппелина связана с большим риском. Хорошо, если они успеют прибыть на место раньше. А если нет? Вот там новинка и пригодится. Ничего, подарит предкам ценную идею раньше времени. Все равно, они сами до нее додумаются. Да и никакого важного влияния на ход исторических событий она оказать не сможет, поскольку эра дирижаблей скоро закончится. И вернется гораздо позже, когда появится уже много других технических решений. Поэтому маленькое прогрессорство не известного широкой публике германского офицера в невысоком чине пройдет незамеченным. Это как раз и будет той небольшой импровизацией, о допустимости которой его предупредил куратор.

Удаляться далеко от базы Ютеборг не было смысла. Поэтому, зависнув над ней, и компенсируя снос от ветра работой двигателей (еще одно преимущество цеппелинов над самолетами), Людвиг дождался улучшения метеорологической обстановки. Лишь убедившись, что внизу все успокоилось, повел воздушный корабль на посадку. L-57 начал плавное снижение, и вскоре был надежно ошвартован к причальной мачте на летном поле. Теперь никакие порывы ветра ему не грозили.

Людвиг все делал автоматически. Прежняя память владельца тела удачно наложилась на навыки, полученные во время тренировок на виртуальном тренажере, поэтому никакого дискомфорта командир L-57 не испытывал, уверенно управляя воздушным гигантом. И лишь когда все закончилось, обратил внимание на удивленно-восторженные взгляды своих подчиненных. Старший офицер цеппелина, обер-лейтенант Генрих Ботт, высказался за всех.

— Герр капитан-лейтенант, это было нечто! Таких точно выверенных маневров, когда мы прошли буквально по грани, я еще не видел! Вы очень вовремя среагировали, когда еще обстановка не казалась опасной. А ведь еще немного, и шквал вмял бы нас в землю!

— Ну, не вмял же… Будем считать это максимально усложненной тренировкой перед нашей миссией. Надеюсь, что в Африке такой экстремальной ситуации не будет… О-о-о, похоже, у нас гости!

Из подъехавшего автомобиля выходит морской офицер и направляется к причальной мачте. Память Людвига Бокхольта тут же подсказывает — фрегаттен-капитан Петер Штрассер. Командир дивизиона морских цеппелинов. Раз начальство пожаловало лично, значит вылетать придется как можно скорее, приложив к этому все силы. Ибо задерживаться на территории Германии новый Людвиг Бокхольт не хотел. Все же, это его первый опыт переноса в другое тело. Могут вылезти какие-нибудь мелочи, привлекающие внимание. А миссия и так уже пошла не по плану…

Спустившись на землю, Людвиг доложил о завершении испытательного полета, но Штрассер лишь махнул рукой.

— Я все видел. И весьма впечатлен таким своевременным маневром, капитан-лейтенант. Если бы Вы вовремя не среагировали, аварии не избежать. Каково ваше мнение? Цеппелин готов к полету в Африку? Не буду повторять, что это очень важно.

— В целом готов, герр фрегаттен-капитан. Но я прошу установить дополнительную лебедку с тросом. Много времени это не займет. Да и вес не такой уж большой.

— Какую лебедку?

— Давайте пройдем в штаб, я нарисую эскиз…

Рассмотрев на бумаге предложение Людвига, Штрассер засомневался. Зачем это надо? Ведь цеппелин и так способен совершить посадку в заданной точке. Но командир L-57, обладающий послезнанием, был весьма настойчив. Да, в тихую погоду и на достаточно большой свободной площадке это реально. А если надо совершить посадку в горах, при резких порывах ветра переменных направлений, да еще и величина свободной площадки не намного больше самого цеппелина? Аргументы оказались достаточно убедительны и начальство, скрепя сердце, согласилось. Лучше потерять день-другой, но гарантированно доставить груз в целости и сохранности. Чем сэкономить день-другой и рисковать размазать этот груз по земле вместе с цеппелином и его экипажем.

Следующие два дня прошли в авральном режиме. Представители инженерной службы авиабазы, изучив хотелки Людвига, подумали, посовещались, но пришли к выводу, что подобное возможно. Нашли подходящую лебедку и установили в нижней части корпуса цеппелина в таком месте, чтобы при порывах ветра он не рыскал из стороны в сторону. Конечно, расчеты были на уровне «пальцем в небо», а как поведет себя нештатная конструкция в реале, оставалось только гадать. Но, в любом случае, это была хоть какая-то подстраховка. Наряду с дооборудованием L-57 начали привозить предназначенный для Африки груз. Глядя на гору доставленного барахла, Людвиг сначала даже не поверил, что все это поместится на борт. И уж тем более невероятно, что после этого цеппелин сможет подняться в воздух. Однако, исторические факты говорили об обратном. Людвига и его командира Петера Штрассера мягко, но очень настойчиво подгоняли из Берлина, давая понять, что операции «Китайский вопрос» (как назвали этот авантюрный полет в Африку) придается очень большое значение на самом высоком уровне. Сам кайзер Вильгельм Второй и начальник Имперского военно-морского штаба адмирал Хольцендорф интересовались, как идет подготовка. Разумеется, после такой вводной персонал авиабазы Ютеборг работал в «турборежиме» и мечтал, чтобы этот L-57, доставивший столько хлопот, свалил отсюда побыстрее.

Впрочем, здесь желания командира L-57, его непосредственного начальника и персонала авиабазы Ютеборг полностью совпадали. И вот наконец, спустя два дня после испытательного полета, едва не ставшего последним для L-57, самый крупный на сегодняшний день цеппелин наконец-то поднялся в небо и взял курс на Ямбол — авиабазу в Болгарии. Которая, несмотря на помощь России в освобождении от власти Османской империи, очень часто оказывалась во враждебном России лагере. Поэтому отношение к «братушкам» у Людвига, хорошо знавшего историю, было соответствующее.

Но сейчас у него другая задача, и надо всячески выказывать свое благорасположение к «братушкам», не помнившим добра. Хорошо, что недолго. После заправки L-57 возьмет курс на юг, чтобы обратно уже никогда не вернуться. Предстоял полет в один конец, поскольку взять топливо и водород в Африке негде. Если все пройдет удачно, экипаж цеппелина вольется в отряд полковника Пауля фон Леттов-Форбека, успешно кошмарившего англичан и португальцев на африканском континенте и без помощи из Германии. Наивно рассчитывать, что те крохи снабжения, которые доставит L-57, смогут радикально изменить ситуацию в ходе Первой мировой войны. Даже в условиях второстепенного театра военных действий на юго-востоке Африки. Очевидно, поэтому и выбрали этот факт из истории, чтобы он ни при каких раскладах не смог радикально изменить ход исторических процессов. А вот зачем это надо, таким, как капитан Рогозин, ставший на время капитан-лейтенантом Бокхольтом, знать не положено. Их задача — делать то, что предусмотрено заданием, стараясь не искажать заметно ход Истории. Поскольку неизвестно, к чему это может привести. На этом миссия путешественника во времени закончится. Он вернется обратно, в свое время и в свое тело, которое временно занимает настоящий Людвиг Бокхольт. А капитан Рогозин, возможно, за успешное выполнение задания наконец-то станет майором Рогозиным. Пора наверстывать упущенное. А там, как знать… Ведь Партизан никуда не делся. И он умеет ждать. Зря некоторые говорят, что Партизан злопамятный. Это не так. Он просто злой, и у него очень хорошая память.