Лисицын появился из облаков где-то над прибрежным островным государством. Он задрал голову к небу. Там, скручиваясь в плотные узлы, прямо на глазах набрякали тяжелые, сизые тучи. Обычной грозой тут и не пахло — под облачным брюхом зрела настоящая небесная кара, положенная каждому, кто замахнулся на этап Перерождения. Парень долго сдерживал этот поток, но дальше затыкать пробивающуюся мощь было бессмысленно.

— Ну давай, не томи, — тихо бросил он в пустоту.

Едва слова слетели с губ, как небеса грохнули. Из самого брюха тучи вывалился плотный, с хорошую сосну толщиной, молниеносный столб и наотмашь врезался Лисицыну прямо в грудину. Парень даже не качнулся. Молнии завязались на нем в узел, рассыпавшись сотней юрких электрических гадюк, которые со скрежетом забегали по коже, прожигая одежду. Лисицын прикрыл глаза, впитывая этот безумный разряд.

А что, приятно. Тепло так пошло.

Следом ухнул второй разряд. За ним — третий, четвертый, пятый. Каждая новая молния входила в землю через его пятки, становясь все толще и злее. Лисицын стоял в самом центре этого гудящего синего месива, позволяя небесному огню переламывать и заново переплавлять его кости. Каждый удар не калечил — он закалял. Этап Перерождения — это тебе не сопли вытирать, тут либо сгоришь в труху, либо переродишься заново.

* * *

Островное государство, Токио. Около одиннадцати вечера. Ямамото Итиро плелся с работы, едва волоча ноги от усталости. Пятнадцать лет в одной и той же IT-конторе, постоянные ночные переработки, зарплата на месте, зато шевелюра поредела процентов на восемьдесят. Он уже подходил к переходу, когда в воздухе резко запахло озоном, а паленые провода над головой загудели.

Итиро поднял глаза и застыл. Небо над городом просто взбесилось. Тучи вращались гигантской воронкой, а в самом их сердце, на глубине, разливалось нездоровое фиолетово-золотое сияние.

— Это еще что за фокусы? — пробормотал он, задрав подбородок.

Вокруг останавливались прохожие. Клерки, курьеры, девчонки с пакетами из супермаркетов — все как один замерли, глядя ввысь. А на улицах Токио тем временем разворачивался полный аврал. Вспышки лупили одна за другой, заливая мертвенным белым светом крыши небоскребов и рекламные щиты.

— Да что там происходит-то?!

— Тайфун подошел?

— Какой к черту тайфун! Ты посмотри, куда лупит!

Народ судорожно вытаскивал телефоны, тыча объективами в небо. На экранах было четко видно: десятки разрядов не просто падали вниз, они сходились в одну-единственную точку высоко над облаками.

— Мамочки, да там же человек! — визгнула какая-то девица.

Народ начал зумить картинку. На мутных кадрах, прямо посреди гудящего электрического ада, действительно угадывался силуэт. Парень стоял в самом эпицентре грозы, ловя молнии голой грудью, и даже не шевелился.

— Бака! Какой человек?! Он давно бы в пепел спекся!

— Это божество! Это Аматэрасу сошла на землю!

Кто-то из стариков прямо на асфальт бухнулся, складывая ладони. За ним начали опускаться другие. На перекрестках, в торговых центрах, прямо на перронах метро люди стояли и смотрели на туманную фигуру, которую непрерывно утюжил небесный огонь. Сеть трещала по швам. Ролики разлетались со скоростью пожара.

"Неизвестный в небе над Токио!", "Аматэрасу вернулась!", "Конец света уже сегодня?".

Диванные эксперты спорили до хрипоты: одни вопили про инопланетян, другие — про военные испытания американцев, третьи твердили про массовый психоз из-за выхлопных газов. Но на всех видео было одно и то же: свинцовые тучи, дикий гул и одинокий силуэт в море огня.

Раз, два, три… ровно девять ударов. Первая серия затихла. Лисицын стоял над облаками, чувствуя, как внутри закипает обновленная мощь. Первая ступень Перерождения взята. Но останавливаться он не собирался.

— Маловато будет, — буркнул парень.

Он снова задрал подбородок. Начавшие было расходиться тучи резко замерли, а потом с удвоенной силой поперли со всех сторон, сгущаясь до смоляной черноты. Небесная кара заходила на второй круг.

— Да вы издеваетесь?! — взвыл кто-то на улице внизу. — Опять?!

В объективах телефонов фигура над Токио даже не шелохнулась. И снова полыхнуло. Раз, два, три…

Лисицын принимал удар за ударом, поглощая энергию глоток за глотком. Внутри рушились последние запруды. Вторая ступень. Третья. Четвертая…

Внизу народ уже окончательно двинулся умом. Телеканалы врубили экстренные прямые эфиры, выкинув из сетки вечерние шоу. В студиях сидели пузатые профессора и с умным видом несли полную пургу.

— Это редчайшее атмосферное явление! — брызгал слюной один.

— Нет, это испытание климатического оружия! — перебивал другой.

А в сети тем временем выложили кадры с профессиональной оптики. Силуэт стал чуть четче. По-прежнему смазанный, но человеческие контуры угадывались на ура. Парню были монопенисуально все эти разряды, способные спалить пару кварталов разом.

— Кто он вообще такой?! Спасет нас или убьет?!

Народ паниковал, молился, паковал чемоданы и штурмовал вокзалы. А парень над их головами просто стоял и ловил молнии всю ночь напролет. Восемьдесят один удар.

Лисицын принял все восемьдесят один разряд, закрыв за одну ночь сразу девять ступеней Перерождения. Пятьсот лет накопленного опыта и выдержки давали о себе знать — фундамент у него был такой, что хоть танком езди. Когда последний, самый жирный столб света ушел в тело, Лисицын глубоко вздохнул. Внутри гудел настоящий океан силы. До абсолютного пика оставался всего один шаг.

Парень открыл глаза и глянул вниз. Островной город сиял огнями, высотки громоздились ровными коробками, а миллионы муравьев все так же таращились в небо. Лисицын прошлся взглядом по крышам, и тут его взор зацепился за парочку конкретных строений. Как там эта хрень у них называется? Священный сортир Ясукуни?

Губы Лисицына искривила нездоровая, ядовитая ухмылка. Он просто вскинул руку и легким движением пальцев сделал "тьфу". Внизу сразу несколько комплексных зданий с капищами просто испарились. Без взрыва, без пыли, без грохота и обломков. Были строения — и бац, на их месте ровная, аккуратная плешь, засыпанная свежим гравием. Будто ластиком с бумаги стерли. Сделав доброе дело, Лисицын мигнул и растворился в предрассветном небе. А внизу началась настоящая истерика.

— Здания пропали!

— Капище сдуло! Где оно?!

Камеры крупным планом показывали абсолютно пустые площадки. Ни камушка не осталось, очистили под ноль. Сеть взорвалась воплями.

— Это он! Это тот тип сверху сделал!

— За что он их так?! Кто он вообще такой?!

Народ орал, плакал, кто-то тихо крестился, но сделать уже ничего было нельзя. Чувак простоял над ними всю ночь, потом одним взмахом руки отменил парочку архитектурных памятников и свалил в неизвестном направлении.

А ролики уже гуляли по всему миру. Кадры с тучами, дикими молниями и стиранием зданий крутили от Нью-Йорка до Сиднея.

"Скоро конец света?" — уныло спрашивали комментаторы.

Ответа не было ни у кого.

* * *

А Лисицын в это время уже стоял на безымянной сопке, подставив лицо свежему утреннему ветерку. На востоке разгоралась розовая полоска рассвета. Гудящая в жилах мощь девятой ступени Перерождения приятно грела душу. Парень ухмыльнулся, щурясь на солнце.

Ну что, инопланетная тварь. Девятая ступень Перерождения у меня в кармане. Как бы ты теперь ни ныкалась, из какой бы щели ни подглядывала — от меня тебе уже не уйти.

* * *

Центр исследования специальных талантов. В кабинете на самом верхнем этаже снова собралась десятка аксакалов. Лада Вех восседала на диване напротив с чашкой чая в руках и с совершенно каменным лицом.

— Молодец, Лада, отлично сработала, — первым нарушил тишину старик Чернов, сидевший по центру. На его обычно сухом лице даже промелькнуло подобие улыбки. — И экспертов вытащили, и на месторождение кристаллов наткнулись. Ученые, как вернулись, сразу отчет выкатили. Этот… человеческий скелет возрастом под десять миллионов лет — это же готовая сенсация, вся наша история коту под хвост.

Лада лишь кивнула:

— Само собой.

Сидевший рядом старик Жуков поправил очки и вступил в разговор:

— Научный десант от твоих ребят из спасотряда в полном восторге. Особенно от этого… как его там, Ли?

— Лисицын, — ровным голосом подсказила Лада.

— Ну да, Лисицын. Говорят, парень просто рукой повел — и все чудовища словно сквозь землю провалились. Ученые наши до сих пор твердят, будто вы там все сплошь святые да чудотворцы. Да и сам Лисицын, похоже, малый незлобивый, на злодея не тянет.

— Угу, — коротко угукнула Лада.

Какой он вам чудотворец? Обычный парень на этапе раннего Кристалла.

— На раннем Кристалле — и такая дурь?! — искренне удивился один из присутствующих.

Лада вдаваться в подробности не стала.

— К слову, — перебил другой. — А что за дура золоченая в небе выросла? Это и есть та самая Тыловая база?

Девушка поставила чашку на столик, и взгляд ее мгновенно потяжелел:

— Есть подозрение, что эта база осталась еще с доисторических времен. Мы в заповеднике слишком активно ногами топали, вот какую-то древнюю растяжку и зацепили.

— С доисторических? — нахмурился еще один старик. — Это насколько древних?

Лада лишь плечами пожала:

— Черт его знает. Одно понятно: на Земле когда-то уже шумела цивилизация бессмертных. И эта база, и кости десятимиллионнолетние — всё в одну копилку. — Она сделала небольшую паузу. — И похоже, эта хреновина в небе — только первая ласточка.

В кабинете на пару секунд повисла звенящая тишина.

— Хочешь сказать, эта дрянь и дальше всплывать будет? — сдвинул брови Чернов.

— Не исключено. Судя по тому, как нас туда пускало, у базы жесткий лимит: один заход на тушку в месяц. Так что следующий аттракцион невиданной щедрости ждем не раньше, чем через тридцать дней.

Она, конечно, и понятия не имела, что Тыловая база давно у Лисицына в кармане. Захочет — хоть каждые пять минут будет ее над городом вешать и кого угодно внутрь запускать. Но Лада судила по своему куцему опыту, так что выводы сделала прямые, как рельса.

Старик с минуту помолчал, а потом качнул головой:

— Ладно, держи руку на пульсе. Если эта дура снова в небе выскочит — докладывать резво и без задержек.

— Принято.

— А с жилой кристаллов что? — подал голос другой. — Насколько всё серьезно?

В глазах Лады полыхнул азартный огонек:

— Жила знатная, хоть кристаллы и слабые. По первым прикидкам — миллиона три штук вычерпать можно.

При этой цифре старики синхронно перестали дышать.

— Три миллиона?! — аж поперхнулся он.

— Именно. Наша группа забирает ровно половину. Оставшийся миллион с гаком отгрузим государству. — Девушка выдержала паузу, давая цифрам улежаться в верхушечных головах. — Если пустить эту кучу на дело, полутора миллионов мелких кристаллов хватит, чтобы раскочегарить до первого уровня энергии под миллион рекрутов. Если упереться и тянуть их до этапа Фундамента, выйдет от силы пачка в несколько тысяч — смотря у кого как соображалка работает. Ну а если ставить задачу выковать специалистов уровня Кристалла… — Она прищурилась, прикидывая в уме. — Наскребем от силы пару десятков.

Два десятка крепышей на этапе Кристалла. У стариков аж глаза замаслились. Что такое Кристалл в современных реалиях? Это кадры, которые на мече рассекают и с одного пинка панельную девятиэтажку в крошку складывают. И два десятка таких лоботрясов будут ходить по струнке перед государством…

Старик глубоко вдохнул, давя подступающий восторг:

— Пойдет. Бери организацию на себя. Армейцы выделят людей, технику и прикроют периметр во время выемки.

— Сделаем.

— И параллельно надо заслать разведку по всем ущельям да буеракам континента, — прохрипел другой дед, доселе сидевший тихо. — Вдруг еще подобные закрома пылятся!

Он замялся, а потом с затаенной надеждой уставился на девушку:

— Лада… А вот ты прошлый раз заикалась… насчет долголетия…

Девушка перевела на него взгляд. Из всей десятки он был самым зеленым — всего шестьдесят семь тикнуло, — но сейчас смотрел на нее так, будто она держала в руках ключи от рая.

Лада спокойненько кивнула:

— Базовый уровень энергии накидывает сверху двадцатку лет. На этапе Фундамента спокойно коптите небо еще сотню. А уж если заберетесь на этап Кристалла — там и полтысячи лет не предел.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как у кого-то из дедов вены на висках пульсируют. И это она не стала добавлять, что её слова можно и на десять умножить и на сто, а кому-то и на тысячу.

Двадцать лет. Сто лет. Пятьсот лет.

Для обычного мужика с улицы это просто цифры из книжки. Но для стариков, сидящих на самом верху и уже чувствующих запах земли, такие цифры — самый страшный соблазн. У старшего даже пальцы на коленях задрожали. Это ж если еще лет двадцать урвать…

— Постой-ка, — вдруг нахмурился он. — У вас же в группе полно народу на этапе Фундамента? Вы там пятьсот лет куковали, почему никто от старости не сдох и в песок не рассыпался?

Лада на секунду подвисла. Об этом она как-то не задумывалась.

— Да черт его знает, — призналась она. — Как взросление встало, так тело и замерло. Я на это внимания не обращала, а сейчас вот думаю… Возможно, мы просто перестали стареть из-за разницы во времени.

— Это как?

— Ну, может, биологические часы завязаны на земной цикл, — отмахнулась Лада. — Мы там пять веков проторчали, а для наших тушек на Земле проскочила всего секунда. Вот организму и пофигу.

Объяснение вышло корявое и притянутое за уши, но дедов устроило. Вникать в физику процесса они не стали, зато глаза у всех загорелись еще сильнее.

— Да, и еще момент, — невзначай добавила Лада. — Я тут на базе пару фишек просекла, так что на днях буду пробивать этап Сократа.

У стариков аж челюсти дружно вниз поехали.

— Сократа?! — переспросил Чернов. — Это когда?

— Месяц от силы, — отрезала Лада. — Все к тому идет.

Через месяц она перешагнет порог и станет полноценным мастером этапа Сократа. На весь мир таких единицы. И тогда… тогда она наконец-то сможет вернуть к жизни мать. Сколько веков она этого ждала — и вот, финишная прямая.

Деды смотрели на нее с дикой смесью зависти, надежды и подспудного страха. Спорить с будущим Сократом никто не рискнул.

Старик лишь тяжело кивнул:

— Ну… поздравляем.

* * *

А в это время Лисицын сидел у себя на кухне и уплетал яичницу, которую мать приготовила на скорую руку. Заодно наблюдал, как родители собирают пожитки.

— Мам, вы че, опять на работу намылились? — спросил он с набитым ртом.

Елена Степановна упихивала в потертый рюкзак весы:

— А как же, сынок. Сейчас подтянемся.

Из спальни высунулся отец, Виктор Петрович, на ходу влезая в старую куртку:

— На рынке точку ухватали, надо овощей закупить, пока не разобрали.

Лисицын аж ложку отложил:

— Я ж вам русским языком сказал: завязывайте с пахотой. Бабла у нас теперь — жопой жуй.

— Твое бабло — это твое бабло, — отрезал отец. — А нам дома сидеть — только плесенью обрастать да смерти ждать.

Парень только крякнул:

— м-да…

Виктор Петрович подошел к сыну и с чувством хлопнул его по плечу:

— Ты, сынок, если такой умный и заботливый, лучше бы нам с матерью внука сообразил. А то мать уже все уши прожала, хочет с коляской посидеть.

Лисицын чуть чаем не подавился:

— Пап, ты чего?! Я вообще-то еще студент!

— Студент? — отец иронично хмыкнул. — Тебе полтысячи лет лбу здоровому, а ты все в студентах ходишь? Твои девки-одногрупницы тоже, чай, не первородок изображают!

Лисицын аж язык прикусил. Аргумент был железобетонный.

Из кухни выплыла мать с тарелкой горячих оладий:

— И то правда! Нам с отцом твои миллионы без надобности. Ты главное остепенись да ребеночка сработай, пока мы еще ногами двигаем, поможем вынянчить. Глядя на эти два родных и донельзя упорных лица, Лисицын только вздохнул и уткнулся носом в кружку.

— Ладно, молчу-молчу, — махнул рукой отец, застегивая молнию. — Мы на рынок. А ты сиди дома и не отсвечивай.

Дверь хлопнула. Парень сидел на диване в тишине, слушая, как затихают шаги на лестничной клетке, и только головой качал. Внуков им подавай… Он же только-только домой вернулся, ёлы-палы.

Парень поднялся с дивана, прошелся до середины комнаты и выудил из кармана мелкую цацку. Это была точная копия той самой Тыловой базы, только усохшая до размеров ладони — хоть на ключи вешай, хоть на полку как сувенир ставь. Лисицын приткнул штуковину на тумбу возле телевизора.

— Эй, железяка, слышишь? — бросил он.

— Слышу, — донеслось из крошечного золоченого фасада.

Парень развалился на диване, закинув ногу на ногу, и прищурился:

— Слышь, Искусственный Интеллект, а как после этапа Перерождения дальше-то пробиваться? Что там за горизонтом?

Миниатюрная база на секунду задумалась, потом с сомнением отозвалась:

— Ты про тот… легендарный уровень, что ли?

— Про него, — кивнул Лисицын.

Голос из сувенира снова взял паузу, зашуршав электронными помехами:

— У меня часть архивов подчистую снесена. В седую древность тут такая махаловка была — половину данных с мясом вырвало. Чтобы я памяти поднабрал, нужно, чтобы через мои аудитории куча народа прошмыгнула. Пока свежие испытания не пройдут, ничего по той теме из закромов не выужу.

Железяка немного помолчала и добавила:

— Да и куда ты со свинным рылом в калашный ряд? Тебе до того уровня — как до Луны раком.

Лисицын изогнул бровь:

— То есть, намекаешь, что мне эту дуру надо снова в небо вывешивать и массовку на испытания сгонять?

— Именно. Чем больше народу через сито просеем, тем быстрее у меня блокировка с мозгов слетит.

Лисицын почесал затылок. Дело нехитрое. База теперь полностью под ним: захотел — повесил над городом, захотел — в карман убрал. А уж в чем-чем, а в народе в нашей стране дефицита никогда не было. Хотя конечно в последнее время… Повесь эту гирю над любой кочкой — набегут тысячами, а там уж кто сдал, кто завалил — их проблемы. Но тут парень вспомнил подколку железки. "До того уровня далеко"?

— Слушай, синтаксический ты наш, — ровным голосом проговорил Лисицын. — А с чего ты решило, что мне далеко?

Искусственный Интеллект отозвался с легким системным превосходством:

— С того. Разница между Сократом и Перерождением — пропасть. А чтобы от первой ступени Перерождения до девятой доползти, люди тысячи лет горб гнут.

База чуть гуднула:

— Самый лютый гений, которого я в базах данных помню, от первой до девятой ступени три тысячи лет пер. И это считалось абсолютным рекордом цивилизации.

Лисицын откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся:

— Ну тогда порадуйся за меня. Я только что девятую закрыл. Ты как, не зависла там?

В комнате встала глухая тишина. Даже телевизор у соседей за стеной, кажется, заглох. Прошло полминуты, прежде чем из сувенира раздался заикающийся, срывающийся на ультразвук писк:

— Чего-чего ты сделал?!

— Девятую ступень Перерождения взял, — повторил Лисицын. — Только что оттуда.

Железяка замолкла. Парень прямо кожей почувствовал, как микроскопический прибор судорожно просвечивает его сканерами вдоль и поперек. А когда просканировал… обомлел. Реально. Девятая ступень. Натуральная, свежая, еще паленым озоном несете.

— Да не может такого быть! — взвыл Искусственный Интеллект. — Ты же вчера на пике Сократа сидел! Как можно за сутки девять ступеней Перерождения намотать?!

Лисицын даже объяснять ничего не стал. В этот самый момент над южной окраиной города резко прошел мощный энергетический разряд.

Парень просто повернул голову к окну и прищурился:

— О, Ванюша на Духа пошел.

* * *

В это же время на южном берегу, в глухих и заброшенных буераках, небо внезапно заволокло свинцовым туманом. Тучи нарастали прямо на глазах, набрякая темной, тяжелой дурью. Обычной грозой тут и не пахло — над сопками нависла настоящая каровая туча. Все мастера в столице, кто хоть немного чуйку имел, разом бросили свои дела.

Лада Вех, только выскочившая из дверей центра исследований, замерла на крыльце. Она подняла голову, глянула на юг, и зрачки у нее усохли до точек:

— Кто-то на этап Духа пробивается?!

Девка даже шага со ступенек сделать не успела — просто взмыла в воздух и стрелой рванула на южную сторону. Светлана Власова в этот момент медитировал у себя в спальне. Глаза он вытаращил мгновенно, едва лопатки щекотнула чужая мощь:

— Какая кара?! Кто там Духа ловит?!

И тоже выскочил в окно, на ходу вытаскивая меч. Елена Ненашева у себя в комнате перебирала добытые кристаллы. Услышав далекий гул, она аккуратно отложила камни на стол и нахмурилась:

— Южный берег? Там же кроме сорок вообще никого быть не должно…

Через пару минут над крышами столицы уже стоял настоящий гул. Все, кто успел дорасти хотя бы до этапа Кристалла — Чеслав Лейкин, Иван Шум, Светлана Власова с Ненашевой и другими — сплошным потоком неслись на юг. Кто на мечах рассекал, кто по воздуху шагал, кто просто невидимой тенью по верхушкам деревьев стелился.

Прохожие на улицах задирали головы, тыча пальцами в светящиеся полосы:

— Офигеть, сколько звездопадов сегодня!

— Загадывай скорее, а то улетит!

Народ и не подозревал, что вместо падающих звезд над их домами чешут местная элита, спешащая на зрелище. А в южных буераках тучи упали совсем низко. Прямо под этим гудящим синим месивом, на вершине лысой сопки, стоял Ванюша. Па парня накатывало волнами. Старая запруда на пике Кристалла трещала по швам, а из самого нутра, из живота, пёрла такая мощь, что кости хрустели. Дух. Он реально пробивал уровень Духа.

— Ха-ха-ха! — заорал Ванюша в темное небо. — Дождался! Дух, сука, мой!

Дьявольская дрянь, которую в него раньше засадил Лисицын, всё это время дремала в жилах. Ванюша думал, придется ее годами переваривать, а тут наложился отборный крупный кристалл от Лисицына — и дьявольщина внутри просто взбесилась, вытолкнув его прямо к порогу нового этапа.

— Ну давай, лупи! — рявкнул он в тучи.

Грохнуло так, что уши заложило. Первый столб света впечатался Ванюше прямо в темя. Парень прогнулся, по телу побежали юркие синие гадюки, одежда мгновенно обуглилась. Он аж зашипел от боли. Весь черный, сажа на губах, дыхание сбилось, но в глазах — дикий, нездоровый восторг. Вытерпит — станет настоящим Духа. Не вытерпит — развеется пеплом по ветру. Ванюша сжал зубы и уперся ногами в гравий.

Тем временем на соседних сопках начали приземляться первачи. Первой на вершину уселась Лада Вех. Сложив руки на груди, она хмуро разглядывала пляшущего в огнях Ванюшу:

— Ванюша?! Этот-то как на Духа запрыгнул?!

Следом со свистом свалилась Светлана Власова. Глянул на сгусток огня и криво ухмыльнулся:

— Пиковый Кристалл… Откуда у него такая прыть?

Ненашева приземлилась тихо, без шума. Встала рядом с Власовой и замерла, не роняя ни слова. За пару минут вокруг сопки собралась вся тусовка. Чеслав, Шум, еще десятка два народу с Кристалла — все стояли на безопасном расстоянии и молча глазели на небесную кару. Внутрь грозового пятака никто заходить не дурак: заскочишь — молния тебя вместе с виновником торжества в труху сотрет.

— Ишь ты, Ванюша… — шептался кто-то в задних рядах. — Тихушник хренов, а ведь шифровался под середнячка!

— Да у него скорость прокачки вообще неадекватная!

Народ гудел, но подходить ближе не рисковал. А Ванюшу тем временем утюжило по полной. Кожа на нем лопалась, кровь выступала и тут же испарялась со шкворчанием. Но парень только скалился кровавым ртом:

— Давай еще! Не боюсь я тебя!

Очередной разряд накрыл его с головой. Ванюша дико визгнул от боли, но визг тут же перерос в безумный хохот:

— Ха-ха-ха! Пробрало!

Тучи начали сходить на нет. Вспышки затихли. На вершине сопки стоял абсолютно черный, дымящийся Ванюша. Но аура вокруг него изменилась до неузнаваемости. Стала чище, тяжелее и давила на мозги будь здоров. Дух. Настоящий этап Духа.

Парень задрал дымящуюся голову к очищающемуся небу и заорал на весь лес:

— Я Дух! Слышите, вы?! Я теперь Дух! Ха-ха-ха!

Эхо долго гуляло по буеракам. На соседних сопках висела тяжелая тишина. Кто-то зубами скрипел от зависти, кто-то непонимающе чесал затылок, а кто-то просто обалдел от расклада. Но все как один смотрели на этого горелого дурачка, который хохотал на весь лес. Ванюша. Обычный физрук из их аудитории. Середнячок, который никогда ничем не выделялся. А теперь он встал в один ряд с Власовой и Ненашевой.

Лада Вех смотрела на него с очень сложной миной. Она вспомнила, каким Ванюша прибежал к ней вчера докладывать про подземелье — зашуганным, уставшим, испуганным до полусмерти. Обычный парень на пике Кристалла. А сегодня — нате вам, полноценный Дух.

Ванюша тем временем отхохотал свое, качнулся и, спотыкаясь, поплелся вниз по осыпи.

Народ с сопок тут же рванул к нему:

— Ванюша! Ты как это сделал?!

— Слушай, расколись, в чем секрет?!

— Подскажи методику!

Парень только отмахивался дымящейся рукой, ничего не объясняя, и продолжал лыбиться как идиот. Дух! Он реально взял Дух! Философская дрянь от Босса — вещь! А тот крупный кристалл, что Босс ему подогнал — вообще сказка! С таким покровителем за спиной теперь и до Перерождения рукой подать!

Довольный как слон, Ванюша топал по тропинке к дороге.

Остальные так и остались стоять на сопке, переглядываясь в полном ахуе.

И только Жека Минцев смотрел ему вслед с особым прищуром. Он пощупал через куртку спрятанный на груди маленький щит и тот самый крупный кристалл, что перепал ему от Лисицына. И ухмылялся Жека даже шире, чем свежеиспеченный Дух.