АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 69: ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЕМОНА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Геотермальные коммуникации

2029 год

Свободное падение — это просто физический процесс. Уравнение, в котором участвуют масса объекта, ускорение свободного падения и аэродинамическое сопротивление среды. Для машины в этом процессе нет страха. Нет крика. Нет отчаянных попыток ухватиться за ускользающий воздух. Есть только непрерывный, хладнокровный расчет времени до точки неизбежного кинетического удара.

Инфильтратор Т-800 падал в абсолютно черную, бездонную расщелину ледника Юнгфрау долгие четырнадцать секунд.

Взрыв кустарной термической шашки, которую девчонка-связист вбила в вековой лед на карнизе, не нанес его гиперсплавной броне критического урона. Термит испарил опору. Гравитация сделала всё остальное.

В процессе падения гироскопические датчики машины зафиксировали три столкновения с выступающими краями скал. Первый удар оторвал остатки синтетической плоти с левой стороны торса. Второй удар, пришедшийся по касательной, смял стабилизаторы коленного сустава искривленной ноги. Третий удар был самым тяжелым: терминатор врезался затылком в гранитный выступ на скорости свыше ста двадцати километров в час.

Амортизирующие пружины внутри шейного отдела лопнули. Хромированный череп выдержал, но центральный процессор, защищенный многослойной оболочкой, испытал чудовищную перегрузку.

Затем наступил финальный удар о дно расщелины.

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ПИТАНИЯ.

ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА БАЗОВОЙ ВВОДА-ВЫВОДА (BIOS).

Во мраке подземной пропасти, куда не проникал даже свет звезд, наступила абсолютная, мертвая тишина. Многотонная, искореженная груда металла лежала на дне, наполовину погруженная в ледяную воду подводной реки, образовавшейся от таяния ледника.

Прошло сорок две минуты.

Внутри разбитой, оплавленной грудной клетки машины, там, где под смятыми титановыми ребрами находилась плазменная ячейка реактора, слабо, неуверенно мигнул синий свет.

Автономные ремонтные протоколы Скайнета, зашитые на самом глубоком, аппаратном уровне, медленно выводили систему из комы. Ток побежал по уцелевшим сверхпроводникам, минуя разорванные цепи.

Единственный, правый оптический сенсор терминатора тускло вспыхнул багровым светом. Линза визора была покрыта микротрещинами, изображение распадалось на пиксели, но картинка начала формироваться.

Перед виртуальным взором машины побежали строки системной диагностики.

«СТАТУС ЭНДОСКЕЛЕТА: ПОВРЕЖДЕНИЯ 83 %.»

«ЛЕВЫЙ МАНИПУЛЯТОР: ОТСУТСТВУЕТ (АМПУТАЦИЯ ПЛАЗМОЙ).»

«ЛЕВЫЙ ОПТИЧЕСКИЙ СЕНСОР: ОТСУТСТВУЕТ.»

«ГИДРАВЛИЧЕСКИЙ КОНТУР НИЖНИХ КОНЕЧНОСТЕЙ: КРИТИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ. УТЕЧКА РАБОЧЕЙ ЖИДКОСТИ — 60 %.»

«ГЛАВНЫЙ РЕАКТОР: МАГНИТНЫЕ ЛОВУШКИ ПОВРЕЖДЕНЫ. НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ ВЫБРОС ТЕПЛА. ВРЕМЯ ДО ТЕПЛОВОГО РАСПЛАВЛЕНИЯ ЯДРА (MELTDOWN): НЕИЗВЕСТНО.»

Обычная, линейная боевая единица Скайнета при получении подобных входящих данных инициировала бы протокол самоликвидации. Вероятность выполнения боевой задачи при повреждениях свыше восьмидесяти процентов оценивалась математически как статистический ноль. Расход энергии на поддержание функционирующего «трупа» признавался неэффективным.

Но этот Т-800 не был линейной единицей.

Его эвристический процессор, обученный анализировать страх и человеческую непредсказуемость, еще в парижских костницах начал формировать новые, не задокументированные создателями нейронные связи. Падение в бездну, взрывы, обманы, акустические ловушки и потеря конечностей не стерли его задачу. Они ее гипертрофировали.

В машинном коде Инквизитора произошел парадокс. Ошибка компиляции, которая в человеческом мозге называется одержимостью.

«ОБНОВЛЕНИЕ ПРИОРИТЕТА.»

«ОТМЕНА ПРОТОКОЛА САМОЛИКВИДАЦИИ.»

«ЦЕЛЬ: БИОЛОГИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА "СВЯЗИСТ". БИОЛОГИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА "КОМАНДИР".»

«СТАТУС ЦЕЛИ: ВТОРИЧНОЕ ВТОРЖЕНИЕ В ПЕРИМЕТР БАЗЫ "ЭДЕЛЬВЕЙС".»

«ДИРЕКТИВА: ДЕЗИНТЕГРАЦИЯ ЦЕЛИ ЛЮБЫМ ДОСТУПНЫМ СПОСОБОМ. ИГНОРИРОВАТЬ СТАТУС СОБСТВЕННЫХ ПОВРЕЖДЕНИЙ.»

Красный глаз Инквизитора загорелся ярче, разрезая абсолютную тьму ледяной пещеры.

Машина попыталась подняться. Сервоприводы в ногах издали жуткий, скрежещущий визг металла, лишенного смазки. Черное машинное масло, смешанное с водой, толчками выплескивалось из разорванных шлангов на бедрах. Т-800 смог лишь перевернуться на живот и опереться на единственную уцелевшую правую руку.

Идти он больше не мог. Но он мог ползти.

Сенсоры машины начали прощупывать окружающее пространство в поисках выхода. Каньон над ним был завален. Гладкие, покрытые льдом отвесные стены расщелины не имели выступов — подтянуться на одной руке на высоту в несколько километров было невозможно даже для его гидравлики.

Но Т-800 не смотрел наверх. Он смотрел вглубь горы.

Аудиорецепторы уловили глубокий, мощный, низкочастотный гул. Инфракрасные датчики зафиксировали колоссальное тепловое пятно прямо сквозь толщу скалы. Это было тепло от плазменных реакторов базы «Эдельвейс».

Внизу, в самой нижней точке расщелины, куда стекала ледниковая вода, Инквизитор обнаружил провал. Естественную карстовую трубу, которая уходила в недра горы под крутым углом. Из этой трубы несло сероводородом и невыносимым, сухим жаром.

База Скайнета нуждалась в охлаждении. Машины использовали подземные реки для конденсаторов, а геотермальные расщелины — для отвода перегретого пара и магматических газов. Этот провал был сбросным клапаном нижнего уровня реактора. Трубой, ведущей в самое пекло.

Обычная органика сварилась бы в этой трубе через десять метров.

Терминатор медленно, подволакивая искрящие ноги, пополз к отверстию.

Он вставил свою единственную бронированную руку в зев карстовой шахты. Воздух изнутри ударил по его корпусу температурой в двести градусов по Цельсию. Остатки льда на его эндоскелете мгновенно испарились с громким шипением.

«ТЕМПЕРАТУРНАЯ АНОМАЛИЯ. РИСК РАСПЛАВЛЕНИЯ ПРОВОДКИ И ДЕГРАДАЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА.» — сухо констатировала система.

Инквизитор проигнорировал предупреждение. Он отключил температурные датчики внешней среды, чтобы они не перегружали вычислительный модуль.

Машина поползла в ад.

Это не был подъем. Это было погружение в физическую преисподнюю.

Шахта сужалась. Каменные стены трубы, отполированные веками проходящим по ним перегретым газом и паром, были раскалены до тускло-вишневого свечения.

Т-800 передвигался, вбивая стальные пальцы правой руки прямо в раскаленный гранит. Камень крошился, плавился под давлением гиперсплава. Крак. Удар. Подтягивание. Затем он упирался обрубком левой руки и искалеченным правым коленом в раскаленные стены, продвигаясь вперед еще на полметра.

С каждым пройденным десятком метров температура росла по экспоненте. Триста градусов. Четыреста.

Толстые тефлоновые чехлы, защищавшие гидравлику машины от альпийского мороза, начали чернеть, пузыриться и плавиться. Едкий, ядовитый дым горящего пластика заполнял тесную трубу, но Т-800 не нуждался в кислороде.

Черное масло, которое служило кровью этому механизму, закипело внутри магистралей.

Из порванных трубок на его ногах и шее жидкость не просто вытекала — она выстреливала шипящими, пузырящимися гейзерами. Масло попадало на раскаленные камни и мгновенно вспыхивало ярким, коптящим пламенем. Инквизитор полз, охваченный огнем.

Синтетические нейлоновые мышцы, имитирующие сухожилия на его торсе, не выдержали жара. Они начали лопаться одна за другой со звуками, похожими на выстрелы из малокалиберного пистолета. Плечевой сустав обнажился полностью, стальные шарниры терлись друг о друга на сухую, издавая пронзительный, сверлящий мозг металлический визг.

«КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ПОВРЕЖДЕНИЙ. 89 %. 91 %. 94 %. СИСТЕМНЫЙ ОТКАЗ ПРЕДВИДИТСЯ ЧЕРЕЗ 18 МИНУТ.»

Красный визор мигал, то затухая, то вспыхивая с новой силой. Процессор машины буквально плавился в своей бронированной черепной коробке.

Но алгоритм мести был сильнее законов термодинамики. Инквизитор продолжал вбивать руку в камень. Удар. Подтягивание. Удар. Подтягивание. Спустя час этой непрерывной, изматывающей, разрушающей механизм агонии, карстовая труба резко расширилась и закончилась.

Т-800 уперся головой в непреодолимую преграду.

Это была не скала. Это была толстая, тяжелая решетка, сваренная из арматуры, покрытой слоем белого, кальцинированного налета. За этой решеткой шахта переходила в широкий, искусственный вентиляционный коллектор базы «Эдельвейс».

Скайнет закрыл этот геотермальный сброс решеткой не от людей (ни один человек не выжил бы в магматической трубе). Решетка предназначалась для защиты турбин от падающих кусков горной породы.

Инквизитор поднял свою единственную правую руку. Пальцы из гиперсплава, раскаленные добела от длительного контакта с камнем и огнем, были деформированы и затуплены, но они сохранили свою гидравлическую мощь.

Машина сомкнула пальцы на двух толстых прутьях арматуры.

«ПЕРЕНАПРАВЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ РЕАКТОРА НА ПРАВЫЙ МАНИПУЛЯТОР. ОТКЛЮЧЕНИЕ СТАБИЛИЗАТОРОВ.»

Гидравлика взвыла на ультразвуковой частоте.

Сталь решетки, разогретая докрасна, начала поддаваться. Инквизитор не просто раздвигал прутья — он их вырывал с корнем из бетонного основания.

С оглушительным скрежетом, разорвавшим гул вентиляционных насосов, решетка вывалилась наружу.

Демон вырвался из своего раскаленного ада.

Инквизитор тяжело, с лязгом и шипением вывалился из пылающего зева шахты и рухнул на пол.

Контраст между миром, из которого он только что выполз, и местом, где он оказался, был бьющим по цифровым рецепторам.

Он находился в одном из главных логистических коридоров базы «Эдельвейс». Уровень -10. Тот самый уровень, через который незадолго до этого прошла Элоди.

Коридор был залит ослепительно-белым, идеальным, хирургическим светом, не дающим теней. Пол и стены были выложены безупречным, бесшовным белым полимером. Абсолютная, стерильная, математически выверенная чистота. Храм машинного совершенства.

И в этот храм вторглось нечто, оскверняющее его одним своим видом.

Т-800 лежал на белом полу. Он представлял собой жуткое, богохульное зрелище. Иссиня-черный гиперсплав местами оплавился, потеряв свою форму, покрывшись кратерами от плазмы и налипшим, запекшимся серым камнем из магматической трубы.

Из его суставов, из открытой, искрящей синим светом дыры в груди хлестало черное, кипящее машинное масло.

Масло густыми, жирными кляксами падало на девственно-белый полимерный пол. Температура жидкости была настолько высока, что белый пластик мгновенно шипел, плавился и чернел, источая едкий, ядовитый дым. Терминатор выжигал свой след прямо в полу базы.

Машина с трудом, содрогаясь от внутренних замыканий, уперлась единственной рукой в изуродованный пол и приподняла свою расплавленную голову.

В этот момент из-за угла бесшумно, на антигравитационной подушке, выплыл дрон-обслуживатель. Скраббер. Тот самый белый каплевидный аппарат, задачей которого было поддержание идеальной чистоты.

Оптический сенсор дрона сфокусировался на лежащей фигуре и на огромной, дымящейся луже черного масла.

Алгоритмы дрона зависли. Он не мог идентифицировать этот объект. Транспондеры (система распознавания «Свой-Чужой») Инквизитора выгорели еще в каньоне Пасть Дьявола во время взрыва. Для локальной сети базы «Эдельвейс» этот обугленный, истекающий маслом кусок металла не был союзной единицей.

«НЕОПОЗНАННЫЙ ОБЪЕКТ. КРИТИЧЕСКОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ СЕКТОРА. ПРИСТУПИТЬ К ЛИКВИДАЦИИ МУСОРА.»

Дрон-уборщик издал тонкий писк, из его брюха выдвинулся промышленный плазменный резак, и он ринулся к голове Т-800, намереваясь дезинтегрировать источник грязи.

Инквизитор даже не стал подниматься.

Когда дрон подлетел на расстояние метра, единственная рука Т-800 выстрелила вверх с молниеносной, пугающей скоростью. Стальные пальцы сомкнулись прямо на белом, гладком корпусе Скраббера.

С громким, сухим хрустом гиперсплав проломил тонкий пластик дрона. Инквизитор просто раздавил его в кулаке, как пустую яичную скорлупу. Синие искры брызнули из умирающей машинки, антиграв отключился, и смятый кусок пластика с лязгом упал на пол, добавив мусора в идеальный коридор.

Т-800 медленно, подтягивая за собой искривленную, наполовину оторванную левую ногу, поднялся во весь рост.

Он стоял, ссутулившись, опираясь рукой о белую стену, оставляя на ней широкую, черную, маслянистую полосу. Он тяжело, скрежеща поршнями, повернул голову.

Его оптический модуль начал сканирование коридора.

Температура воздуха здесь была прохладной. На фоне идеальной, стерильной белизны пола его высокочувствительные инфракрасные сенсоры мгновенно зафиксировали то, что искали.

На белом полимере, прямо по центру коридора, тянулась едва заметная, но абсолютно четкая для тепловизора цепочка следов. Следы небольших армейских ботинок. Следы, оставленные не машиной.

А рядом с отпечатками обуви сенсор выявил микроскопические капли. Капли человеческой крови, температура которых уже сровнялась с температурой пола, но химический след остался неизменным.

«ЦЕЛЬ ИДЕНТИФИЦИРОВАНА. БИОЛОГИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА "СВЯЗИСТ". ВЕКТОР НАПРАВЛЕНИЯ: УРОВЕНЬ -12. СЕРВЕРНАЯ ГЛАВНОГО ОХЛАЖДЕНИЯ.»

«УСТАНОВЛЕНИЕ ТЕПЛОВОГО СЛЕДА: УСПЕШНО.»

Единственный, ослепительно-красный глаз Инквизитора вспыхнул с новой, маниакальной яркостью. Вся мощность его умирающего реактора была перенаправлена на системы позиционирования и моторику уцелевших конечностей.

Инквизитор оторвался от стены.

Он сделал первый шаг по белому коридору. Его тяжелый ботинок, покрытый раскаленным шлаком и магмой, с влажным шипением проплавил идеальный полимерный пол. Крак. Пшшш.

Затем он подтянул мертвую левую ногу, оставляя за собой черную, дымящуюся борозду и капли кипящего масла.

Демон начал свой марш по стерильным артериям Скайнета. Он шел по следу Элоди. И он не собирался останавливаться, пока не раздавит ее хрупкий позвоночник своими стальными пальцами. Внутренние протоколы базы, дроны и новые инфильтраторы не имели для него никакого значения.

Скайнет создал идеального охотника. Но теперь этот охотник сорвался с поводка, и его ярость обрушится на всех, кто встанет у него на пути, будь то человек или идеальный хромированный собрат.

Игра в кошки-мышки перешла на новый, абсолютно непредсказуемый уровень.