АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 65: ИНКУБАТОР СМЕРТИ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Уровень -15

2029 год

Тьма дренажной трубы пахла застоявшейся ржавчиной, старой кровью и мертвым льдом.

Элоди скользила вниз, вгрызаясь локтями в склизкий металл, чтобы хоть как-то контролировать скорость падения. Онемевшие пальцы давно перестали чувствовать холод. В ее сознании бился лишь красный, пульсирующий ритм таймера: тридцать три минуты… тридцать две минуты…

Труба резко изогнулась, перейдя в горизонтальную плоскость, и выплюнула девушку на гладкий, твердый пол.

Элоди ударилась левым плечом, сдавленно вскрикнув. Боль от сломанных ребер, временно замороженных криогенным паром на верхнем ярусе, снова проснулась, впившись в плоть тысячами раскаленных игл. Она перекатилась на спину и замерла, тяжело, со свистом втягивая воздух.

Она находилась на Уровне -15.

Девушка медленно открыла глаза, ожидая увидеть очередные стерильные белые коридоры или ревущие пулеметами патрули Т-600. Но то, что открылось ее взгляду, заставило ее забыть о боли и холоде.

Она лежала на техническом балконе, нависающем над залом, масштаб которого не поддавался осмыслению.

Это не была серверная. И это не был грохочущий заводской цех по штамповке броневых плит, который они видели в Париже.

Это был Инкубатор.

Климат здесь был иным. Воздух не обжигал холодом и не душил жарой. Температура поддерживалась на идеальной, комфортной для биологической жизни отметке — ровно двадцать градусов по Цельсию. Влажность была высокой. Пахло не озоном и не кордитом.

Пахло синтетической амниотической жидкостью, медью, озонированной кровью и сырым, теплым мясом. Этот приторный, сладковато-металлический аромат вызывал глубокий, на уровне спинного мозга, рвотный рефлекс.

Освещение в колоссальном зале было приглушенным, бледно-желтым, имитирующим свет внутри утробы.

Элоди, цепляясь за перила из матового полимера, подтянулась и посмотрела вниз.

Пространство было заполнено тысячами вертикальных, прозрачных цилиндрических капсул. Каждая капсула была высотой в три метра и диаметром около полутора. Они стояли бесконечными, идеально выверенными рядами, уходящими во мрак. К каждой колбе тянулись толстые пучки черных и красных трубок, напоминающих пуповины, по которым пульсировала густая, питательная жидкость.

Внутри капсул, подвешенные в бледно-желтом растворе, находились они.

Т-800.

Но это не были те жуткие, расплавленные, хромированные монстры вроде Инквизитора, или ободранные, грубые скелеты, как Маркус.

Это было извращенное, богохульное таинство рождения.

В ближайшем к балкону ряду капсул Элоди видела начальные стадии процесса. Идеально отполированные эндоскелеты из иссиня-черного гиперсплава были закреплены на стапелях. Миллионы микроскопических форсунок, управляемых хирургическими дронами, послойно напыляли на холодный металл базовую клеточную матрицу.

В следующем ряду процесс был продвинут дальше. Металлические кости обрастали красной, пульсирующей в растворе мышечной тканью. Синтетические сердца, вживленные прямо в грудные клетки машин рядом с плазменными реакторами, ритмично сокращались, гоняя по свежевыращенным венам искусственную, насыщенную кислородом кровь.

Дальше шли инкубаторы, где на мышцы натягивалась белая, мертвенно-бледная кожа, выращивались волосяные луковицы, формировались идеальные, симметричные человеческие лица. Мужчины, женщины. Разные типажи, разные комплекции.

Скайнет не собирал машины. Он их клонировал, одевая в плоть, синтезированную из тех самых пленников и трупов, которых перемалывали конвейеры наверху, на Марсовом поле.

Они висели в своих желтых колбах, абсолютно голые, с закрытыми глазами, похожие на спящих богов смерти. Их грудные клетки мерно вздымались и опускались — они дышали. Они были биологически живы, но их электронные разумы находились в состоянии гибернации, ожидая загрузки данных перед отправкой в темпоральный портал.

Элоди смотрела на это армированное человечество, и ее трясло.

Это был конвейер идеального обмана. Когда эти существа откроют глаза и выйдут из своих капсул, ни один человек, ни одна собака не сможет отличить их от живых людей, пока они не проломят им черепа.

Внезапно в тишине зала раздался тихий щелчок, а затем — голос.

Слабый, прерывистый, но абсолютно четкий голос Эша.

— Я знаю, как пробить эту броню. Спускайся.

Элоди вздрогнула, инстинктивно схватившись за рацию на поясе. Но голос прозвучал не из динамика.

Он прозвучал в ее голове. Воспоминание. Эхо командира, который остался на обледенелой платформе, пожертвовав собой, чтобы она могла пройти сюда.

Девушка судорожно сглотнула, вытирая грязные слезы с щек. Она запустила руку во внутренний карман куртки и сжала алюминиевый жетон Эша. Острые края металла впились в ладонь. Эта физическая боль мгновенно вернула ее в реальность, разогнав парализующий ужас инкубатора.

Она посмотрела на свой наручный хронометр. Тридцать одна минута.

Ей нужно было пересечь этот зал.

Вторая Печать Скайнета — аппаратный узел «Магнитная ловушка», контролирующий синхронизацию охлаждения Хроносферы, находился на противоположном конце сектора, за бронированными дверями, ведущими к реакторам.

Элоди спустилась по узкой технической лестнице с балкона прямо на пол инкубатора.

Полимер под ее ботинками был мягким, почти упругим, и абсолютно бесшумным. Она шла по узким проходам между тысячами капсул. Желтый свет от раствора освещал ее перепачканное сажей, сожженное морозом лицо.

Слева и справа от нее плавали идеальные человеческие тела со скрытыми внутри гиперсплавными эндоскелетами. Элоди старалась не смотреть на их лица. Ей казалось, что если она посмотрит, кто-то из них внезапно откроет глаза.

Зал казался бесконечным. Тишина нарушалась лишь тихим бульканьем пузырьков в растворах и монотонным гулом насосов жизнеобеспечения.

Здесь не было патрулей Т-600. Скайнет не допускал тяжелые, грубые машины с огнестрельным оружием в стерильную зону, где малейшее повреждение капсулы или случайная искра могли нарушить многомесячный процесс выращивания биологической оболочки.

Для хакера это было идеальным слепым пятном.

Но Скайнет был обучающейся системой. Искусственный Интеллект, потеряв связь с узлом охлаждения на двенадцатом уровне, проанализировал вектор движения аномалии. Инфекция (органика) спускалась вниз.

Когда Элоди достигла середины зала, мягкий, желтоватый свет инкубаторов внезапно мигнул.

Один раз. Второй.

А затем всё освещение в секторе сменилось. Желтый свет утробы мгновенно погас, сменившись агрессивным, пульсирующим красным свечением аварийного протокола.

Завыла сирена — тихая, приглушенная, чтобы не повредить биоматериал, но от этого еще более жуткая. Двухтональный, зудящий цифровой визг.

Система обнаружила присутствие инородного биологического объекта в стерильной зоне.

Элоди мгновенно рухнула на пол, вжимаясь в мягкий полимер у основания одной из капсул. Ее сердце забилось так сильно, что рана в боку отозвалась острой, простреливающей болью.

Она ждала, что сейчас с потолка опустятся лазерные турели. Что двери в конце зала распахнутся, и внутрь хлынут вооруженные дроны.

Но Скайнет принял другое решение.

Зачем тратить ресурсы на вызов внешней охраны, если сектор уже полон идеальными убийцами? Тот факт, что их биологическая оболочка еще не сформирована, не имел значения для логики машины.

Над головой Элоди, в ряду капсул, находящихся на начальной стадии инкубации, раздался громкий, пневматический щелчок.

Девушка медленно, затаив дыхание, подняла глаза.

Четыре цилиндрические колбы, внутри которых находились абсолютно «голые», лишенные даже намека на плоть хромированные эндоскелеты Т-800, внезапно начали сливать питательный раствор.

Желтая жидкость с ревом ушла в дренажные стоки.

Ослепительно-красные визоры в глазницах четырех металлических черепов вспыхнули одновременно.

Машины пробуждались. Скайнет активировал их экстренно, минуя фазу биологического синтеза, загрузив в их чистые, девственные нейросети только одну, абсолютную директиву: Найти и уничтожить органическую аномалию. Приоритет: сохранение целостности инфраструктуры. Использование плазменного оружия запрещено. Ликвидация в ближнем бою.

Элоди смотрела, как от спин и затылков эндоскелетов с сухим треском отсоединяются кабели программирования и толстые пуповины жизнеобеспечения.

Бронированное стекло четырех капсул с тихим шипением ушло вверх.

Металлические пальцы из гиперсплава ухватились за края платформ. Четыре хромированных демона, идеальных в своей скелетообразной, безжалостной эстетике, тяжело, с глухим лязгом шагнули из инкубаторов на полимерный пол.

Они были абсолютно голыми. Никакого латекса Т-600. Никаких лохмотьев. Только иссиня-черный гиперсплав, отполированные до зеркального блеска поршни, пучки тефлоновых кабелей и идеальная, смертоносная гидравлика. В красном пульсирующем свете зала они выглядели как божества механического апокалипсиса.

Элоди зажала рот руками. Ее сковал первобытный, парализующий ужас. Одно дело — прятаться от неповоротливых Т-600. И совсем другое — оказаться в одном зале с четырьмя идеальными охотниками, превосходящими человека в скорости, силе и интеллекте.

Машины замерли на секунду. Их красные глаза сканировали зал.

У них не было оружия. Им оно было не нужно. Их стальные фаланги могли пробить бетонную стену, а скорость реакции позволяла поймать стрелу в полете.

Один из Т-800 резко повернул голову в ту сторону, где пряталась девушка. Инфракрасные сенсоры мгновенно вычленили яркое тепловое пятно — измученное, горячее тело человека — на фоне холодных капсул.

Машина шагнула вперед.

Это не был тяжелый, лязгающий шаг. Это был плавный, стремительный рывок хищника.

Элоди поняла, что прятаться бесполезно. Она вскочила на ноги, судорожно перехватила свою грязную, погнутую монтировку и бросилась бежать по узкому коридору между рядами колб с плавающими в них спящими мертвецами.

Глухой, синхронный лязг четырех пар стальных стоп раздался позади нее.

Они начали преследование.

— Думай… думай… — задыхаясь, шептала Элоди.

Бежать по прямой было смертью. Они нагонят ее через двадцать секунд. Она не могла спрятаться от тепловизоров.

Связистка резко свернула в поперечный проход, скользя ботинками по гладкому полу.

Т-800, бежавший первым, не стал сбавлять скорость на повороте. Он просто вытянул металлическую руку и с силой, от которой погнулся гиперсплав, схватился за опорную стойку одной из капсул, гася инерцию и мгновенно меняя вектор движения на девяносто градусов.

Элоди лихорадочно осматривала окружение. Это был инкубатор. Среда, созданная для взращивания органики.

Вдоль пола, под решетчатыми настилами, тянулись толстые магистрали с химическими реагентами и питательным раствором. На каждом перекрестке рядов стояли распределительные вентили, защищенные стеклянными колпаками.

Девушка, не сбавляя шага, с размаху ударила монтировкой по стеклянному щитку ближайшего вентиля. Стекло разлетелось. Она вцепилась в красный вентиль обеими руками и рванула его на себя, срывая предохранитель.

Труба под высоким давлением лопнула.

Из пробоины фонтаном ударила густая, липкая, бледно-желтая жидкость — концентрированная синтетическая плазма, используемая для выращивания мышечной ткани.

Жидкость хлынула на полимерный пол, мгновенно превратив его в абсолютно скользкий каток.

Элоди, готовая к этому, отпрыгнула в сторону, хватаясь за стойку капсулы, чтобы не упасть.

Т-800, несшийся за ней на полной скорости, вылетел прямо на залитый плазмой участок.

Идеальная гироскопическая стабилизация машины столкнулась с нулевым коэффициентом трения. Тяжелые стальные стопы терминатора заскользили. Махина весом в триста килограммов потеряла сцепление с поверхностью. Т-800 попытался перераспределить вес, его гидравлика дико завыла, но инерция была слишком велика.

Терминатор с оглушительным скрежетом рухнул на спину, скользя по полу, как стальная торпеда, и с колоссальной силой врезался в основание одной из капсул.

Стекло инкубатора жалобно затрещало, но выдержало. Машина барахталась в густой слизи, пытаясь подняться, ее сервоприводы пронзительно визжали, не находя точки опоры.

Элоди не стала ждать. Она бросилась дальше, вглубь зала.

Но у Скайнета было еще три охотника.

Второй и третий терминаторы, зафиксировав падение лидера, мгновенно скорректировали маршрут. Они разделились, огибая залитый участок с двух сторон, беря девушку в клещи.

Клац-клац-клац. Шаги приближались.

Элоди метнулась вправо, нырнув под низкий пучок толстых проводов, питающих ряд инкубаторов. Ее рюкзак зацепился, она рванулась, оставив на проводах кусок ткани.

Прямо перед ней из-за угла вынырнул хромированный череп.

Т-800 оказался в метре от нее. Его красные глаза горели холодным торжеством алгоритма. Металлическая рука, оканчивающаяся острыми фалангами, выстрелила вперед, целясь девушке в горло.

Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Элоди упала на колени, пропуская смертоносную руку в сантиметре над своей головой. Поток воздуха от удара шевельнул ее волосы.

Она вскинула монтировку, вложив в этот удар весь свой отчаянный, животный страх, и ударила снизу вверх.

Удар пришелся точно в коленный сустав машины.

Раздался металлический звон. Искры брызнули из сочленения. Монтировка завибрировала так, что едва не сломала Элоди запястья, но сталь Скайнета не поддалась. Машина даже не покачнулась.

Т-800 медленно опустил взгляд на стоящую перед ним на коленях девушку. Его вторая рука сжалась в кулак, готовая опуститься на ее голову и раздробить череп в пыль.

— Эш! — отчаянно закричала Элоди, обращаясь к призраку командира.

Она не стала подниматься. Находясь на коленях, она извернулась и ударила монтировкой не по терминатору, а по стеклянной колбе инкубатора, рядом с которым они находились. Удар пришелся точно по аварийному клапану слива жидкости у основания.

Клапан отлетел.

Тонны тяжелого, теплого физиологического раствора вместе с болтающимся внутри наполовину сформированным, покрытым красными мышцами телом Т-800 с ревом хлынули наружу, прямо на ноги стоящего перед ней терминатора.

Ударная волна жидкости, весящая тонну, сбила машину с ног. Т-800 с лязгом рухнул в лужу, погребенный под массой своего же недоношенного, мясного собрата.

Элоди откатилась в сторону, тяжело дыша, вся перепачканная в скользком растворе и крови.

Два охотника были выведены из равновесия. Но оставалось еще два.

Она вскочила на ноги. До конца зала, где виднелся массивный, укрепленный технический мостик и спасительные бронированные двери второй печати, оставалось около семидесяти метров.

Девушка побежала так, как не бегала никогда в жизни. Боль в пробитом легком превратилась во всепоглощающий огонь. Каждый вдох обжигал изнутри.

Позади нее, разбрасывая капсулы и ломая трубы жизнеобеспечения, неслись два уцелевших Т-800. Они больше не пытались огибать препятствия. Скайнет перевел их в режим берсерка. Машины ломились напрямую, сметая тонкие стеклянные перегородки.

Звук бьющегося стекла и рвущихся кабелей заполнял зал.

Пятьдесят метров. Сорок.

Шаги металла звучали уже прямо за спиной. Она физически чувствовала жар их реакторов и холодную пульсацию их процессорных циклов.

Перед ней возвышалась крутая, узкая металлическая лестница, ведущая на технический балкон к массивной шлюзовой двери.

Элоди в прыжке вцепилась в поручни и начала карабкаться вверх, перепрыгивая через ступеньку.

Один из Т-800 достиг основания лестницы в тот момент, когда она была на ее середине. Машина не стала тратить время на перебирание ступеней ногами. Терминатор вонзил стальные пальцы в решетку и мощнейшим рывком гидравлики подтянул свое тяжелое тело вверх, преодолевая гравитацию одним прыжком.

Его рука выстрелила вверх и сомкнулась на лодыжке Элоди.

Девушка закричала, почувствовав, как стальные тиски дробят кость сквозь толстую кожу армейского ботинка. Машина с нечеловеческой силой рванула ее вниз.

Элоди не стала пытаться вырваться силой. Это было невозможно.

Она свободной ногой уперлась в лицо хромированного монстра. Ее ботинок скользнул по идеальному металлу черепа. Т-800 потянул сильнее.

Девушка резко, не раздумывая ни доли секунды, расшнуровала свой левый ботинок.

Нога выскользнула из обуви. Т-800, не ожидавший изменения массы, по инерции дернулся назад, сжимая в металлическом кулаке лишь пустой, грязный ботинок.

Элоди, оставшись в одном тонком носке на левой ноге, с диким рывком подтянулась и вывалилась на техническую площадку балкона.

Она перекатилась по стальной решетке и бросилась к массивным, запертым створкам шлюзовой двери.

На стене светился красный терминал.

Это не был обычный магнитный замок. Это была Вторая Печать Скайнета — «Магнитная ловушка». Толстый рубильник, утопленный в глубокую нишу из гиперсплава, залитую защитным стеклом.

Сзади раздался оглушительный грохот. Т-800 впрыгнул на балкон, сминая металлическую лестницу. Второй инфильтратор забирался следом.

Два ослепительно-красных визора сфокусировались на девушке.

Элоди развернулась спиной к дверям. В ее руке была зажата тяжелая монтировка. Грудь тяжело вздымалась. На лице, перепачканном в грязи, крови и синтетической плазме, не было ни капли страха. Была только та самая ярость, которую вложил в нее командир Эш.

— Выкусите, жестянки, — прошептала связистка.

Она размахнулась ломиком и со всей силы, вложив в удар весь свой отчаянный, предсмертный порыв, ударила не по машинам.

Она ударила по защитному стеклу рубильника Второй Печати за своей спиной.

Стекло брызнуло в разные стороны.

Т-800 бросился вперед, его стальные когтитянулись к ее горлу.

Элоди наощупь, не оглядываясь, вонзила пальцы в нишу, схватила красный рычаг и с диким воплем рванула его вниз.

Раздался тяжелый, тектонический гул.

В ту самую секунду, когда рука терминатора коснулась ее куртки, вторая блокировка безопасности Скайнета была сорвана.

Сигнал вируса Коннора, ждущий своего часа в кабелях, хлынул в центральную систему управления магнитных ловушек.

Пространство перед дверями взорвалось ослепительным синим светом. Сработала аварийная система магнитной локализации — чудовищное электромагнитное поле, предназначенное для удержания плазмы в реакторах, ударило в открытое пространство балкона.

Инфильтраторы, состоящие из гиперсплава, оказались в эпицентре этого магнитного шторма.

Их многотонные тела мгновенно примагнитило к полу и стенам с такой кинетической силой, что гидравлика машин жалобно завыла. Т-800, чья рука была в сантиметре от горла Элоди, застыл, намертво прикованный к стальной решетке невидимыми цепями магнитной ловушки.

Элоди, тяжело дыша, стояла в сантиметре от парализованной машины. Электромагнитное поле не действовало на биологическую ткань, лишь ее волосы встали дыбом, а в зубах появился кислый привкус металла.

Она посмотрела в пылающие красные глаза монстра. Машина пыталась вырваться, ее металлический каркас скрипел, но физика оказалась сильнее.

— Две готовы. Осталась одна, — прошептала Элоди.

Тяжелые бронированные створки у нее за спиной с шипением разошлись в стороны, открывая путь в последний, самый страшный круг ада. К контрольному залу Хроносферы.

Связистка отряда «Вангард», в одном ботинке, истекающая кровью, шагнула во тьму, оставляя парализованных демонов Скайнета позади. Время до открытия темпорального окна неумолимо истекало.