АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 50: ОХОТА В БУРЕ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, преддверие плато Юнгфрау (Высота 4100 м)

2029 год

Белая мгла — это не просто отсутствие видимости. Это отсутствие самого пространства.

Когда штормовой ветер поднимает в воздух миллионы тонн переохлажденной снежной пыли, свет рассеивается абсолютно равномерно. Исчезают тени. Исчезает горизонт. Исчезает граница между небом и землей. Человеческий мозг, лишенный визуальных ориентиров, начинает паниковать, вестибулярный аппарат дает сбои, вызывая жесточайшее головокружение. Тебе кажется, что ты падаешь в бездну, даже когда стоишь на твердом льду.

Эш бежал сквозь эту слепящую пустоту.

Бег — это было слишком громкое слово. Он переваливался с ноги на ногу, спотыкаясь о невидимые неровности застругов — твердых, как бетон, ветровых гребней на снегу.

Страховочного троса больше не было. Элоди отстегнула карабин, как он и приказал, и теперь они были разделены. Два одиноких, дрейфующих атома в ревущем океане бури.

Физиология командира «Вангарда» вышла за пределы биологического отказа. Его левая рука, обугленная до плеча, пульсировала темным, гангренозным жаром. Но теперь к ней добавилась правая. Отдача тяжелой винтовки «Геката», из которой он выстрелил, прижав ее к себе, раздробила его правую ключицу. Кость хрустнула, осколки вонзились в мышцы. Его правая рука повисла плетью, отзываясь ослепительной, белой вспышкой агонии при каждом шаге. Он был человеком без рук.

И он тонул.

Высотный отек легких (HAPE) перешел в критическую фазу. Альвеолы, лопнувшие от перепада давления, наполнились плазмой крови. Эш издавал влажный, булькающий, надрывный хрип при каждом вдохе. Он выплевывал на девственно-белый снег розовую, пузырящуюся пену.

Этот кровавый след, застывающий на морозе красными кристаллами, был идеальной путеводной нитью.

Сзади, сквозь монотонный, оглушительный вой урагана, прорезался звук.

Скрежет. Удар. Скрежет. Удар.

Инквизитор шел по его следу.

Т-800 больше не был идеальным инфильтратором. Машина представляла собой искореженный, наполовину расплавленный кусок хромированного гиперсплава. Левая рука оторвана. Правая нога искривлена и перебита. Половина черепа стекла вниз блестящими каплями после выстрела Эша. Обнаженный термоядерный реактор в его груди бился в нестабильных конвульсиях, излучая чудовищный жар, который мгновенно испарял снег вокруг терминатора, окутывая его плотным облаком шипящего пара.

Его оптические сенсоры были серьезно повреждены. Ослепленный на один глаз, с разбитыми инфракрасными фильтрами на втором, Инквизитор больше не мог полагаться на зрение в условиях белой мглы.

Но Скайнет наделил свои творения дублирующими системами. Т-800 переключился на акустику.

Высокочувствительные микрофоны машины отсекали шум ветра, вычленяя из хаоса бури конкретные частоты. Частоту человеческого сердцебиения. Звук ломающегося под армейским ботинком наста. И влажный, булькающий хрип задыхающегося человека.

Машина была неотвратима. Она не чувствовала холода минус сорока градусов. Ее перебитая нога волочилась по льду, оставляя глубокую борозду, но здоровая рука вбивалась в снег и камень, подтягивая многотонное тело вперед с пугающей, механической регулярностью.

Эш споткнулся о скрытую под снегом ледяную глыбу и рухнул лицом вниз.

Удар вышиб из него остатки воздуха. Он лежал на боку, судорожно глотая ртом колючую снежную пыль. Его сломанная правая ключица горела так, словно в нее вбили раскаленный гвоздь.

«Вставай. Вставай, кусок мяса», — приказал себе Эш, но тело отказалось подчиняться. Связь между мозгом и мышцами прервалась.

Он повернул голову, прижавшись щекой к льду.

В пятнадцати метрах позади него белая мгла начала окрашиваться в тусклый, пульсирующий фиолетовый цвет. Пар, окутывающий Инквизитора, проступил сквозь метель. Красный, пылающий визор машины прорезал туман, как лазерный целеуказатель.

Т-800 остановился.

Терминатор зафиксировал, что акустическая сигнатура жертвы переместилась на уровень земли и перестала удаляться. Машина медленно, с громким, лязгающим звуком перебитой гидравлики, повернула свою изуродованную голову в сторону Эша.

Из сломанного вокодера Инквизитора вырвался звук.

На этот раз это не был голос Кирана или генерала Хэйса. Это был звук, сгенерированный самой машиной на основе анализа частот страха. Низкочастотный, вибрирующий инфразвуковой гул, который резонировал в грудной клетке Эша, вызывая непроизвольный спазм внутренних органов. Скайнет наслаждался охотой.

Т-800 сделал шаг. Огромный стальной ботинок раздавил ледяной заструг.

В тридцати метрах правее, скрытая за массивом изломанных, голубоватых ледяных сераков — гигантских трещин в теле ледника, — лежала Элоди.

Она не убежала далеко. Когда она отстегнула карабин, инстинкт погнал ее в белую мглу, но она физически не смогла преодолеть барьер паники и истощения. Она провалилась в узкую расщелину между двумя ледяными глыбами и забилась в самый дальний угол, обхватив рюкзак обеими руками.

Ее колотило так, что зубы выбивали барабанную дробь. Жесткий корсет замерзшего гидрогеля на ее раненом боку не давал ей согнуться пополам. Слезы, текшие из глаз, замерзали на щеках мгновенно, стягивая кожу.

Она была в ужасе. Но сквозь этот ужас, сквозь животное желание стать невидимой, пробивалось нечто иное.

Голос Эша. «Если ты ляжешь и закроешь глаза — ты убьешь их всех во второй раз. Окончательно». Элоди приоткрыла глаза, вглядываясь в белую, воющую пустоту расщелины.

Она не видела Эша и Инквизитора. Но она их слышала.

Сквозь рев ветра до нее доносился тяжелый, металлический скрежет волочащейся ноги терминатора. Скрежет… удар… скрежет… удар. И она слышала влажный, надрывный кашель командира.

Она поняла тактику машины. Т-800 не искал ее. Он искал Эша. Командир, истекающий кровью и не способный дышать бесшумно, стал идеальной, громкой приманкой. Эш уводил Инквизитора за собой, давая ей шанс уйти к вратам базы «Эдельвейс».

«Он жертвует собой. Опять», — осознала девушка, и это осознание ударило ее сильнее, чем мороз.

Эш, который казался ей безжалостным монстром в туннеле с каннибалами, сейчас отдавал свою жизнь, чтобы она могла донести чертов кусок титана.

Элоди посмотрела на свой рюкзак.

Она была связистом. Хакером. Человеком, чья война заключалась в обрезании проводов и перехвате сигналов, а не в стрельбе из плазмометов. У нее не было оружия. Автомат остался в разбитом тягаче. В кармане куртки лежал только тяжелый разводной ключ и моток проводов.

Но она вспомнила кое-что еще.

Она вспомнила, как Маркус, искалеченный терминатор Т-720, спас их от Летающего Охотника на дне Ла-Манша. Машина не стреляла. Она использовала свой вокодер, чтобы создать акустическую перегрузку.

Элоди лихорадочно, негнущимися пальцами расстегнула боковой карман своей разгрузки.

Она вытащила старую, потертую армейскую тактическую рацию ближнего радиуса действия. Ту самую, по которой они связывались с генералом Хэйсом. Батарея рации была слабой, но еще живой.

Скайнет ослеп. Буря лишила Т-800 термо-визоров. Он полагался только на звук.

Девушка посмотрела на гладкие, отражающие звук голубые стены ледяной расщелины. Акустика в этих карстовых трещинах ледника была идеальной.

Ее руки дрожали, но она заставила себя сфокусироваться. Она открутила защитный колпачок с антенны. Затем, используя свой разводной ключ, она грубо, варварски вскрыла заднюю панель пластикового корпуса рации, обнажив зеленые платы.

Она не стала искать нужные частоты. Ей не нужен был эфир. Ей нужен был акустический хаос.

Элоди вырвала тонкий медный проводок из контура шумоподавления (squelch) и замкнула его напрямую на усилитель выходного каскада динамика.

Рация в ее руках тихо зашипела, а затем издала тонкий, противный писк. Динамик перешел в режим неконтролируемой обратной связи.

Но этого было мало. Громкость была слишком слабой, чтобы перекрыть шум урагана.

Она вытащила из рюкзака свой пустой, искореженный портативный терминал — тот самый, который был сожжен ЭМИ-импульсом башни. В терминале оставался небольшой, но мощный пьезодинамик. Элоди зубами зачистила контакты рации и скрутила их с проводами динамика терминала, создавая кустарную, спаренную акустическую бомбу.

Звук мгновенно усилился. Это был не просто писк. Это был режущий, пульсирующий, многочастотный цифровой визг, пропущенный через сломанный усилитель. Звук, похожий на крик миллионов разрываемых микросхем.

Элоди зажала динамик ладонью, чтобы приглушить его, и выглянула из-за края своей ледяной ниши.

Сквозь белую пелену она увидела их.

Эш лежал на снегу, не в силах подняться. А над ним, всего в пяти метрах, возвышалась исполинская, дымящаяся паром фигура Инквизитора. Терминатор занес свою единственную, уцелевшую правую руку для смертельного, вертикального удара.

Элоди не стала думать.

Она размахнулась и швырнула свою кустарную радиобомбу по гладкому, наклонному льду.

Рация, скрепленная с терминалом проводами, заскользила по фирну, как шайба. Она улетела глубоко в лабиринт ледяных сераков, остановившись где-то метрах в сорока правее Инквизитора, зажатая между двумя высокими голубыми глыбами.

И как только Элоди отпустила руку, динамик взревел.

Ледяные стены сераков сработали как гигантские природные резонаторы. Цифровой, пульсирующий визг отразился от стен расщелин, многократно усилившись. Звук был таким плотным, что казалось, будто он исходит не из одной точки, а заполняет весь сектор шторма.

Инквизитор замер.

Его занесенная над Эшем рука остановилась в воздухе.

Аудиосенсоры Т-800, настроенные на максимальную чувствительность для улавливания тихого дыхания человека сквозь бурю, получили колоссальный, оглушительный акустический удар.

Процессор машины мгновенно переключил приоритеты.

Голос человека, его сердцебиение и дыхание полностью потонули в этом цифровом реве. Алгоритмы Скайнета, поврежденные взрывом, идентифицировали новый, невероятно громкий источник звука как приоритетную, активную электронную угрозу. Это мог быть маяк наведения. Это могло быть оружие.

Т-800 резко, с лязгом перебитой гидравлики, развернулся прочь от Эша.

Красный визор машины попытался пробиться сквозь метель в направлении ледяных глыб, откуда исходил визг рации. Терминатор тяжело зашагал туда, волоча поврежденную ногу, его реактор пылал, испаряя снег.

Элоди, задыхаясь, выползла из своего укрытия. Она бросилась к Эшу, поскользнувшись и рухнув на колени рядом с ним.

— Эш! Эш, вставай! — она схватила его за воротник, пытаясь приподнять.

Командир открыл мутные глаза. Он не понимал, почему он еще жив. Почему стальной кулак не размозжил ему череп. Он услышал цифровой визг, разносящийся по леднику, и увидел Инквизитора, уходящего во мглу.

— Рация… — Элоди судорожно дышала, ее лицо было серым. — Я замкнула рацию… Сделала обманку… как Маркус.

Уголки губ Эша дрогнули в подобии слабой, безумной улыбки.

Девчонка-связист, которая еще утром плакала от отчаяния, только что переиграла совершенную машину для убийств на ее же поле, используя кусок медной проволоки и старый динамик.

— Ты молодец, мышка, — прохрипел Эш. — Но это… ненадолго.

Он попытался опереться на правую руку, но сломанная ключица отозвалась такой ослепительной болью, что у него потемнело в глазах. Рука не работала. Он был парализован от плеч и ниже.

— Я не могу встать, Элоди, — голос Эша был спокоен. Клинически спокоен. — Я сломан.

— Нет! Ты пойдешь! Обопрись на меня! — девушка попыталась подсунуть свое хрупкое плечо под его подмышки, но разница в весе была слишком велика.

Вдалеке, среди ледяных сераков, раздался оглушительный грохот.

Инквизитор добрался до источника звука. Машина не стала искать рацию в снегу. Она просто обрушила свой стальной кулак на ледяную глыбу, за которой прятался динамик. Синий лед разлетелся вдребезги. Цифровой визг захлебнулся и умолк, сметенный ударом гиперсплава.

Рация была уничтожена. Ловушка раскрыта.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра, до них донесся жуткий, скрежещущий звук поворачивающихся сервоприводов.

Красный глаз Инквизитора во мраке бури медленно развернулся обратно. В сторону Эша и Элоди.

Машина поняла, что ее обманули. И теперь ее эвристический алгоритм, отравленный сбоем, был сфокусирован только на одном. На уничтожении органики, посмевшей перехитрить металл.

— Оставь меня, — Эш посмотрел на Элоди. В его глазах не было мольбы. Это был последний, абсолютный приказ. — Бери диск. До плато пара сотен метров. Там врата. Иди.

— Я не брошу тебя! — Элоди вцепилась в его куртку, заливаясь слезами.

— Если ты останешься, мы умрем оба! — рявкнул Эш, выплевывая кровь. — Он идет!

Сквозь белую мглу снова послышались тяжелые, ритмичные удары стальных стоп о лед. Т-800 возвращался. И на этот раз его ничто не остановит.

Элоди сжала челюсти. Она посмотрела на Инквизитора, приближающегося к ним, затем на Эша, лежащего на снегу.

Она развернулась, но не побежала прочь.

Девушка бросилась к тому месту, где несколькими минутами ранее Эш выронил свою винтовку во время падения с карниза. Винтовка «Геката» исчезла в пропасти, но Эш оставил кое-что еще.

Свой армейский термо-нож. Тяжелая рукоять из вольфрама валялась в снегу, ее лезвие давно остыло и покрылось инеем.

Элоди схватила нож.

Она не стала активировать его — батарея была мертва. Она подбежала к Эшу и, не говоря ни слова, грубо, жестко вложила тяжелую рукоять в его онемевшую, парализованную болью правую ладонь.

— Сожми, — приказала она.

Эш с трудом сфокусировал взгляд на девушке.

— У меня сломана ключица. Я не подниму руку.

— Тебе не нужно ее поднимать, — глаза Элоди лихорадочно блестели. — Просто держи его крепко. Упри в лед.

Она отступила на шаг назад.

Т-800 вынырнул из пелены снега всего в десяти метрах от них. Пар, клубящийся вокруг его разорванного реактора, смешивался с метелью. Машина занесла руку для удара, ее красный визор зафиксировался на лежащем человеке.

Элоди не стала убегать.

Связистка, девчонка, которая всю жизнь пряталась в бункерах, шагнула навстречу металлическому демону. Она подняла с земли кусок мертвого, замерзшего льда и швырнула его прямо в хромированный череп Инквизитора.

Лед со звоном отскочил от брони.

Машина замерла. Оптический сенсор медленно перевелся с Эша на Элоди. В алгоритме Т-800 произошел сдвиг приоритета. Биологическая единица, демонстрирующая активную агрессию, представляла больший интерес, чем лежащий, обездвиженный объект.

— Иди сюда, урод! — закричала Элоди, пятясь назад, уводя Инквизитора от Эша. — Я здесь! У меня диск!

Т-800 изменил вектор движения. Он тяжело зашагал к ней, волоча перебитую ногу.

Элоди отступала, балансируя на скользком льду. Она уводила его всё дальше, лавируя между ледяными глыбами.

Эш остался лежать на снегу один.

Он понял ее план. Безумный, самоубийственный план. Она использовала себя как приманку, чтобы дать ему время. Время на то, чтобы его организм переработал последнюю порцию адреналина.

Эш посмотрел на мертвый термо-нож в своей правой руке. Пальцы сжались на рукояти. Ключица горела адским огнем, но он знал, что должен сделать.

Он должен встать.

Смертельная игра в прятки переходила в свою финальную стадию. И на этот раз прятаться было негде. Оставался только танец на краю бездны.