— Я не поеду. Даже не проси.

— Ну Андре-е-ей! Ну пожа-а-алуйста…

Я только вздохнул и страдальчески закатил глаза.

Не любитель я разъезжать по курортам. Лететь за тысячу километров, чтобы потом жариться на белом песочке до облупившейся кожи, отдав за это наслаждение годовые сбережения, — такое себе удовольствие. Хотя, конечно, причина моего отказа не в этом. Вернее, дело не только в этом.

Дело в разности нашего мировоззрения по поводу отдыха. Как там говорится? «Бытие определяет сознание»? Ну вот у меня с женой разное бытие. Я работаю в лаборатории на заводе, а потом на том же заводе подрабатываю грузчиком. А она… Она дизайнер, и вообще — работает из дома. Для нее вырваться за пределы четырех стен — это уже отдых. А отдых для меня — это доползти до дивана и спать неделю. Мы слишком разные, но, как говорится, все-таки мы вместе.

Нет, на жизнь я вовсе не жалуюсь, как и на тяжелую работу. У меня трое детей, о чем тут говорить? Старший Сашка и две близняшки-доченьки. Я понимаю, сколько требуется сил и времени, чтобы убрать за ними, снарядить в школу и садик, наготовить еды на всех нас. Это тоже труд и тоже утомительный. В прошлый раз, когда жена с мамой оставили меня на час с детьми, доченьки, играя в парикмахеров, обрезали мне волосы. И тихо так, как партизаны. Я ничего не замечал, пока жена, вернувшись домой, хохоча не предложила посмотреть на себя в зеркало. Но откуда я знал, что чем тише дети себя ведут, тем страшнее пакость задумали? Пришлось почти налысо обрезать. На работе бы не оценили, что я стал панком.

По идее я-то мог бы и не париться с подработкой. Получаю я неплохо на основной работе, на жизнь хватает, но… Я сам в детстве жил слишком бедно, в деревне, и именно поэтому «на жизнь хватает» меня теперь не устраивает.

Когда родился Сашка, в первый раз взяв его на руки, я пообещал маленькому орущему комочку, что у него будет все самое лучшее. И я старался. Зарабатывал.

Сейчас Сашке нужен лучший компьютер — он у меня программист будущий. Шарит пацан. Вика с Никой в первый класс осенью идут — им нужны развивающие кружки и куча мелочей, чтобы девочки чувствовали себя принцессами. Хватит им уже в партизан играть. Ну и Оксане, конечно, нужен как минимум хороший подарок на день рождения. Она сама себе все покупает и в хозяйство вкладывается, но приятно же будет. А еще не помешает маме подкинуть на старенький домик в деревне, который она никак не хочет покинуть. Крышу там починить, дров закупить. Денег всегда недостаточно…

Но я очень люблю своих родных. Вот мы вместе с Оксаной подкопили на поездку на курорт для всей семьи. Но я не поеду. Иначе отдыха у меня не будет. Это Оксана почему-то наивно полагает, что с детьми отдых останется отдыхом. Детей я люблю, но, пребывая в отпуске, хочу хотя бы месяц тишины. Да и Сашке нужен новый комп, а мне, следовательно, во время отпуска нужно взять еще подработку.

— Ну пожалуйста… — вырвала меня из мыслей Оксана.

* * *

— Просыпайтесь, юный господин. Великий Сун встал и осветил весь мир радостным теплом!

Мелодичный голос выдернул меня из сна. Послышались тихие шаги, скрип половиц и едва слышное шуршание одежд. Раздался глухой звук ударяемого дерева об дерево, а следом строгий звон фарфоровых чашек. Служанка поставила рядом с постелью столик с едой и тихо удалилась.

В нос тут же ударили приятные запахи съестного. Густой суп из осьминогов и нута я очень любил, так что рот тут же наполнился слюной и я, не выдержав, заворочался, открыл глаза и повернул голову в сторону столика. В неудачный момент. Миндж, моя тень, как раз добрался до окна и раздвинул створки, впустив в помещение утренние лучи. И ага — Великий Сун действительно проснулся и сиял вовсю, заливая восточное крыло моих апартаментов нестерпимо ярким светом. Вслед за проникнувшими утренними лучами из окна тут же повеяло свежим воздухом, еще не нагретым Великим Суном с ночи. Послышался щебет птиц, слишком жизнерадостный для утра.

Я недовольно прищурился и закрыл лицо рукой. Со вчерашнего дня все тело болело так, словно меня избили. Но на самом деле сына Высшего, разумеется, никто и никогда не бил. Грех это большой — поднять руку на Высшего. Если, конечно, это не другой Высший. Но для подобного должна быть очень веская причина. Простолюдинам же за такое руку вообще отрубят.

Но страдал я сейчас по собственной вине. Просто я очень хотел, чтобы отец мной гордился. Хотел учиться, хотел стать лучшим, вот и перестарался на занятиях. Мне уже исполнилось десять лет, и как истинный Высший я обязан начать полное обучение. Вот отец и нанял для меня учителей по верховой езде и фехтованию.

«Детство закончилось, сын. Тебе пора приобщаться к знаниям предков. Ты — Высший, а значит, должен быть первым во всем», — так сказал отец на праздновании моего десятилетия.

Потому я чувствовал всю возложенную на меня родом ответственность и старался. Детство закончилось. Мы, Высшие, взрослеем очень медленно. Но учимся мы как все. А потому уже скоро я начну обучаться и другим наукам: истории, традициям родов, письму, счету, географии и астрологии. Все это очень важно, все это потом будет нужно, чтобы поступить в Небесный дворец — академию Мелес, где нас будут учить магии.

Хотя, как говорит моя старшая сестра, сами науки скучные. И судя по тому, с каким лицом она возвращается с занятий — словно пару лимонов съела, — ей, вероятно, можно верить.

Но я все равно хочу поскорее вырасти. Отец сказал, что заниматься верховым боем с родовыми клинками я смогу только когда окрепну. А сестра сказала, что чтобы окрепнуть, нужно заниматься физически. Мол, низшие вон с детства работают, потому такие крепкие. В этом была разумная мысль… Ну, так мне казалось вчера. А сегодня наступила расплата.

Я застонал и схватился за спину.

— Что такое, юный господин? — тут же отреагировал на мой глухой стон Миндж. — Вы себя плохо чувствуете?

— Да. Не очень хорошо… — признался я, подтягивая к себе рукой дребезжащий посудой маленький столик с блюдами и садясь на футон.

— Юный господин, а вам опять…?

Он не договорил, что «опять», но мы поняли друг друга. Странные сны мне снились с самого осознанного детства — у Высших это почти что с рождения, — но в этих снах я постоянно видел жизнь другого человека. Взрослого и всегда одного и того же. Его звали Андрей.

Странный это был низший. Волосы короткие — так даже низшие не носят. Ну, стараются, по крайней мере. Чтобы вырастить длинные волосы, их надо как минимум мыть. Желательно с дорогими травками, чтобы насекомые не завелись. Но этот низший мылся каждый день, а волосы обрезал. Чудной низший. И мир вокруг чудной. Мир духов, не иначе. Я вообще не понимал, что там творится порой, но во сне мне все казалось логичным и правильным. Я управлял необычной каретой, которая ездила сама, не иначе как при помощи демонов. Занимался алхимией в каком-то большом и грязном дворце, больше похожем на шахту. Там были необычные строения с дверями в Ад, без сомнения, потому что температура там была невероятно высокая. А еще там были большие бассейны с ядовитыми водами.

А еще у меня-Андрея в том замке была своя чистая комната со всякими алхимическими принадлежностями, хотя узнаваемы были только колбы и склянки. Остальные штуки были мне непонятны. Наверное, они тоже содержали в себе магических демонов или духов. Они мигали глазами-огоньками и смотрели на своего хозяина — звали его, оповещая, что выполнили задание. Допустим, они кипятили воду.

Плохо было только то, что когда я рассказал об этих снах-видениях отцу, он почему-то не обрадовался. Внимательно расспросив, что я видел, он велел никому и никогда об этом не говорить. А Миндж будет молчать. Он моя тень и привязан ко мне магически.

Я тоже много думал об этих снах. Наверное, отец был прав. Это сны из мира демонов. И мне было очень страшно. Потому что Великий Сун такое не одобряет. Как бы он не разгневался на меня и не спалил с небес, превратив в горстку пепла. Но отец сказал, что поможет мне. Что к моему совершеннолетию, когда придет время идти в Небесный дворец учиться магии, он избавит меня от демонов. А до этого момента мне нужно молчать.

Потому на заданный Минджем вопрос я только коротко кивнул. Потом протянул руки к свету, омыв их благословением Суна, подтянул к себе пиалу, взял ложку и принялся за еду.

Суп был просто потрясающим! Осьминог был нежнейшим, а сам суп очень густым и сытным, с небольшим количеством чеснока и лимонной травы — ровно столько, сколько нужно, чтобы у супа был нежный вкус. Тут ведь главное — не переборщить с приправами.

М-м-м! Обожаю!

Но я сдержал себя, чтобы просто не наброситься и не выхлебать все до последней капли из тарелки как какой-то низший. Я Высший и уже почти взрослый! Поэтому ел понемногу, стараясь не капнуть. И едва ложка начала касаться дна, отодвинул тарелку.

— Я готов одеться, — кивнул я Минджу.

* * *

— Землетрясение магнитудой девять баллов было зафиксировано сегодня утром и вызвало цунами высотой более пятнадцати метров. Сейсмологи уточнили, что эпицентр землетрясения находился всего в нескольких километрах от побережья Индии. Правительство Индии уже объявило чрезвычайное положение и мобилизовало армию для помощи пострадавшим. Количество жертв пока неизвестно. Каждую минуту поступают новые сводки. Мы выражаем наши глубокие соболезнования семьям погибших и желаем скорейшего выздоровления всем пострадавшим. Телефоны горячей линии вы увидите в бегущей строке.

Я валялся на диване и лениво листал ленту в «Телеге». Фоном работал телевизор, но я его совсем не слушал. В какой момент меня словно что-то толкнуло изнутри. Я замер. Покосился на телевизор, где крутили кадры цунами, снятые на камеры. А потом у меня зародилось подозрение.

Погодите-ка… Тот остров, на который поехали мои, он же… Он же… По спине пробежал холод, а сердце испуганно заколотилось. Где находится тот гребаный остров? Он в Индии? Где? Мозг не мог связать название острова, куда поехали мои, и государства, где этот остров находился.

Схватив телефон, я начал нажимать на звонок Оксане. Мы каждый вечер созванивались по мессенджеру. Я как заведенный жал на кнопку вызова раз за разом, но ответа не было. Оксана была не онлайн. Отшвырнув от себя бесполезный телефон, я вцепился в волосы, уговаривая себя не поддаваться панике, а рассуждать здраво.

Так. Ладно. Сейчас полдень. Может, они на пляже? Не дай бог они там! Там же цунами! Может, Оксана просто забыла телефон? Если их эвакуировали, в толкучке его было бы легко потерять. Может, там просто связь не ловит? Тоже вариант.

Но Оксана не появилась онлайн ни в этот день, ни на следующий.

К тому времени я выпил весь кофе, что находился дома в двух банках. Выкурил все сигареты. Обзвонил все доступные телефоны горячей линии, что, надо сказать, было непросто. В Индию сейчас многие звонили, и связаться было крайне трудно. Конец лета — сезон отпусков, а потому много кто из наших сограждан махнул на юга. Но главное — я смог дозвониться. Быстро, по-деловому, мне сказали, что гражданка с таким именем не обращалась в посольство или пункты помощи. Проверили и сообщили, что ее нет и среди эвакуированных спецбортом.

— Ждите, — бросили мне и отключились.

Чего ждите? Второго пришествия? Телефон я тогда отбросил от себя как ядовитую гадюку. Хорошо, что не в стенку. Погорячился, конечно. Слава богу, телефон отделался только трещиной на защитном экране. Он мне был еще нужен. Вдруг Оксана наконец выйдет на связь, а я телефон расфигачил.

Может, у моих все же получится добраться до безопасного места?

С этой мыслью я вытащил сигарету и пошел варить себе очередную порцию кофе. Нужно принимать решение. Ждать не вариант.

И уже вечером я, не спавший двое суток, с шальными красными глазами и щетиной на осунувшемся лице, вылетел в Индию. Посмотрев на меня, авиакассир побледнела и начала заикаться. Охрана аэропорта с опаской косилась в мою сторону, но не лезла. Другие же пассажиры просто шарахались. Видимо, видок у меня был еще тот, но меня это не волновало. Пусть хоть с самолета попрыгают. Меня интересовал только конечный пункт. Я летел на поиски Оксаны и своих детей. Если бы меня не пустили на самолет, я бы просто угнал его.

Наверное, чем-то таким от меня веяло, потому что охрана меня не трогала. Лишний раз не отвлекала от мыслей и бортпроводница — лишь когда мы зашли на посадку, меня потормошили за плечо и попросили пристегнуться.

Индия встретила жутким хаосом уже в аэропорту, куда мы прилетели. В спешном порядке людей эвакуировали с курортов, с международной помощью садились и отправлялись из страны самолеты. Кошмар усугубляла жара, постоянные крики, разбавленные детским плачем. Но хуже всего был запах. Ужасный запах мертвых не смогли побороть никакие обеззараживающие средства и уж тем более кое-как работающие кондиционеры. Это у нас тело будет три дня лежать, и мимо него можно пройти, не заметив. Под жарким южным солнцем Индии, казалось, вся округа пропахла сладковато-удушливым запахом разложения на фоне руин и разбросанных вещей.

Это было ужасно. Мне казалось, что я попал в ад. Но, взяв себя в руки, я смочил в воде платок, завязал лицо…

Я начал бродить среди разрушенного побережья как неприкаянный, сам не зная, что хочу найти. Искоса поглядывал на разрушенные дома, вывернутые пальмы, выброшенные далеко в глубь города парусные лодки. Горе и трагедия людей. Картины окружающей действительности вгоняли в ужас, но я словно заледенел изнутри. Меня волновала только моя семья, я прилетел сюда за ними. Я должен их найти.

Задача усложнялась тем, что отдыхали мои не на самом побережье, а на острове, расположенном неподалеку от него. И как туда добраться? А индийцы… Они ни черта не понимают по-русски! Вот по-английски понимают, но тут их не понимаю уже я. Я немецкий учил.

Вечером меня выловила какая-то старая индианка. Схватив за руку, она потащила меня за собой. Я сопротивлялся, не понимая, чего она от меня хочет, но женщина проявила завидное упрямство и затащила меня в какой-то чудом уцелевший дом. А через пятнадцать минут передо мной уже стояла пиала с горячей овощной похлебкой и чашка с зеленым чаем.

Ближе к ночи все прояснилось. Пришел ее сын, который — о чудо! — говорил по-русски. Естественно, я рассказал ему, почему я брожу по побережью и почему не помогаю спасателям разгребать завалы. Показал фотографии жены и детей в телефоне. Я был уверен, что цунами застигло моих родных на острове, и их либо эвакуируют и они попадут в один из центров спасения, где я уже отметился и оставил свои данные, либо… случилось самое страшное. Только думать об этом мне упорно не хотелось. Но я допускал мысль, что мои все еще там, на острове, в зоне катастрофы. Хотя тут везде зона катастрофы. Слишком обширным было цунами.

Парень покивал понимающе. И рассказал, что он возил русских туристов на остров на стареньком пароме. Поэтому и знает русский язык. Но паром сейчас конфисковали военные. Они как раз и занимаются эвакуацией и помощью местным, оставшимся на острове. Каждое утро туда отправляют медикаменты и предметы первой необходимости — воду и еду для спасателей и добровольцев. Другие корабли и лодки либо повреждены, либо требуется много времени, чтобы спустить их на воду. Многие корабли цунами затащило далеко на берег. Паром сразу перевернулся и затонул, поэтому его смогли быстро откопать — он был засыпан песком у самого берега. Техники там особо не было и ломаться было особо нечему. Переставили запасной мотор, вычерпали воду — и в путь. Несколько человек в очень плохом состоянии сразу же вывезли вертолетами в Дели, как местных, так и туристов. Так что мои родные могли миновать центры эвакуации.

Парня звали Канги. Он очень живо отреагировал на мою беду. Всю ночь мы, тратя его рупии, дозванивались до Дели, пытаясь выяснить, нет ли там моей семьи. Обзвонили все больницы, но оказалось, что моих нет и там.

_____________________________

Дорогие читатели, рады всех приветствовать на страницах нашей совместной истории. Чтобы не пропустить продолжение, добавляйте книгу в библиотеку, а чтобы нас поддержать — ставьте лайки.