— Велизарий, ваши примарис на Марсе? — Робаут тут же дипломатично перевёл тему.

— Да, мой лорд, — поклонился техножрец, — я отбирал космодесантников для операции рубикона и кадетов — последние два тысячелетия. На Марсе нас ждёт спящая армия в пятьсот тысяч космодесантников, со всем вооружением и оснащением.

Робаут был поражён.

— Я думал, вы создадите орден, ну или десяток орденов… — задумался он, — но не… столько!

— Я старался.

— Велизарий, вы ставите меня в крайне неудобное положение, потому что соперничать с вами я и не думал. Тем более — в вашем собственном проекте.

— Ваши полмиллиона космодесантников — я тоже учёл, — посмотрел на меня Робаут, — вместе они — великая армия!

— Кхм… Мистер Жиллиман, Робаут! — помахал я рукой, — пятьсот орденов — это только силы оперативного реагирования, так сказать. Полмиллиона космодесанта — может поддерживать мой корабль как боевая баржа. Но для полномасштабной войны используются другие палубы и сектора корабля — там на орбите вас ждёт армия в пять миллионов космодесантников-примарис! И ещё двести орденов, заточенных на авиацию — истребительную, штурмовую, космическую, и так далее. Именно часть этих орденов вступили в битву на Макрагге и выбили врага из неба.

— Пять миллионов? — Робаут даже слегка охрип, — Сколько?

— Пять миллионов. Изначально я планировал увеличить численность Армии Примарис — до тридцати миллионов космодесантников, но успел создать только пять.

— Пять миллионов, — поражённо сказал Робаут, — во время великого крестового похода я завоевал тридцать тысяч миров с миллионом ультрамаринов.

— В своё оправдание могу сказать, что эти пять миллионов — менее подготовлены, чем обычные космодесантники. Они астартес, но новообращённые.

— Это не важно — боевой опыт конечно же придёт со временем, — отмахнулся гигант в лазурной броне, — но пять миллионов — это… достаточно, чтобы объявить великий крестовый поход.

— Самое время — хаос наступает по всем фронтам. Бесчисленное количество культов по всему империуму активизировались, началась полномасштабная война с хаоситами. Но есть и хорошие новости — мой корабль — не просто так такой большой. Он снабжён ГИП — генератором пространственного искажения — и может путешествовать в материальном мире. Это гибрид из технологий к’тан и древних. С помощью этой технологии мы можем путешествовать в галактике без использования варпа, а мощные поля геллера — позволят избежать различных… искажений завесы.

Кажется, мои слова заинтересовали Иврайну:

— Откуда вам, мон-кеям, знать технологии древней расы?

— Кажется, вы мало общались с арлекинами, с которыми в союзе, — улыбнулся я, — иначе не были бы столь надменны. Пока вы сидели в своём застойном болоте психокости и психотехнологий — человечество открыло для себя такие вещи, которые вам и не снились. Технологии и наука Древних более не являются для нас загадкой и тайной. Тем более, некоторые из их научных достижений я использовал для создания космодесантников, чтобы защитить их души от порчи хаоса.

Она нахмурилась.

— Верно говорит он, — сказал сидящий на столе арлекин, качающий ногой в клоунской броне — с ромбиками разного цвета, — Недооценили мы человечество. Или сами погрязли в надменности, решив, что кроме нас истины нигде нет. Да и не советую спорить с Архонтом — кто из вас мон-кей, — улыбнулся он, — иначе очень скоро познаешь себя недалеко ушедшей от червяка в эволюции.

— Ты защищаешь этого… этого…

— Я не защищаю его — лишь упреждаю тебя от ошибок. Архонты — создания куда совершеннее эльдар. Их псайкеры достаточно сильны, чтобы перенести целую планету через варп на другой конец галактики.

— Вы всё ещё не можете забыть Рамзи?

— Он попил у империи крови, — ответил Арлекин, — да и этот… Рамзес перестроил часть паутины, чтобы посмеяться над нами, запутав входы и выходы на нескольких сотнях миров. По силе он был ближе к эльдарским богам.

— Ну можно и так сравнить, — пожал я плечами, — хотя он человек, из плоти и крови, и никакие пороки человеческие не были ему чужды — особенно высокомерие и гордыня. Что его и погубило. Весьма поучительная могла бы выйти трагедия!

— Ты псайкер не слабее Рамзеса, — сказал он, — лишь ваш Император сильнее тебя. Вижу, ты решил открыть для себя прелести психосилы.

— Открыть… и закрыть с той стороны, — хмыкнул я, — понадобилось. Итак, давайте перейдём от светских бесед о былых днях к текущей ситуации, — хмыкнул я, — Примарх Жиллиман, предлагаю свой корабль в качестве флагмана. Мой корабль построен с использованием ноктилитовых резонаторов и крайне мощных систем противоабордажной защиты, на нём базируются пять миллионов космодесанта — и поверьте, им там совсем не тесно — и тридцать миллионов могли бы вместить, двести тысяч единиц летающей техники, собственные производства провизии, техники, боеприпасов…

— Ничего себе!

— Ага. И при этом он оснащён соларитовым орудием главного калибра и по количеству пушек превосходит флот из почти сотни линейных кораблей. Ваш флагман «честь макрагга» можно поставить в ангары моего корабля — ангарный отсек может вместить шесть линкоров такого размера.

— Это уже не корабль, это какой-то мир-корабль.

— Ну нет, на эльдаров я походить не хочу. Я создавал его изначально — как базу для полномасштабных военных кампаний — способную быть и главной ударной силой в космическом бою, и высаживать десант в огромных количествах — миллионами, и производить оружие, боекомплект, экипировку, технику — всё, что нужно воюющей армии. Жилой отсек позволяет разместить с комфортом — то есть в собственных каютах — полмиллиарда человек.

— А если его подобьёт враг?

— Не сможет. Корабль — не просто исполинский, но и обладает невероятно прочным корпусом и мощными щитами. В нём применён самый мощный источник энергии, известный человечеству — реактор на чёрных дырах. Это две чёрные дыры — одна из которых положительная, другая — анти-материальная — и они, взаимодействуя — вырабатывают огромное количество энергии. Плотность щита такая, что он может выдержать столкновение с планетой на скорости света и разнести её в пыль, словно снаряд, ничуть не пострадав. Нам не известно оружие, способное пробить щиты моего корабля.

— А имя у него есть?

— Хрен Убежишь.

— Что?

— Хрен. Убежишь.

— А почему — хрен убежишь?

— Потому что если увидел его — то уже всё. Хрен убежишь. Конец.

Робаут улыбнулся.

— Прошлый его корабль назывался Хрен Попадёшь, — сказал Коул, — с таким же объяснением.

— Мне бы хотелось вернуться на «Честь Макрагга». Он цел?

— Ваш корабль цел, — сказал командир ультрамаринов, присутствовавший при разговоре и не вмешивавшийся до сих пор, — и ждёт вас.

— Соваться в имматериум сейчас крайне опасно, — сказал Коул, — варп бурлит бурями, хаос помешает нам достигнуть Терры.

— Кайрос, а мы можем поставить на мой корабль такой же двигатель, чтобы летать не через варп?

— Можно, — согласился я, — секунду, мне надо расчитать всё…

Я прикрыл глаза…

* * *

Жирица спящего бога смотрела на новую фигуру среди людей как на очень необычного человека — его психическая мощь подавляла. Она была как у божества — смотреть в его глаза было трудно. Он при этом ощущался иначе, чем остальные люди — и ей был любопытен. Арлекины знали его — это тоже было крайне необычно для них всех.

Однако, диалог людей её не интересовал — в конечном счёте они хотят лететь к Терре, к Императору. Технология полёта без варпа была любопытной — и она коснулась его разума, пока он стоял, прижав палец к виску и застыв, словно изваяние. Разум его не был закрыт — и она восприняла это как приглашение — ей было интересно узнать, о чём думает Архонт…

В одно мгновение её разум испытал сильный удар, сокрушительный — через него пронеслись мириады расчётов — словно целый хор — одновременно выполнялись сотни расчётов — причём очень сложных — визуализировались образы физического пространства и оно искажалось, искривлялось, закручиваясь в спираль и вытягиваясь вперёд — нечто совсем непонятное, вроде фазовых состояний и многомерности ворвалось в её разум, и оно было таким… чуждым всему разумному, что её разум отказывал в попытках понять это — образы мельтешили, словно через её разум прошёл целый поток чужих мыслей и образов, образ корабля, сотни миллиардов его деталей, которые двигались, разбирались на куски и изменялись — анти-материя и коллекторы какие-то, сдвигающиеся поля фазовых переходов, и всё это в окружении водопада расчётов и формул, которые мгновенно вспыхивали и решались — образы мельтешили, в них была наука Древних — настолько сложное восприятие пространства, времени и реальности — что они были похожи на калейдоскоп из физических законов, разум отказывался осознать их суть — настолько они были разнообразны и чудовищно непонятны — по сравнению с ними варп и его суть казались такими простыми и понятными…

Она очнулась в койке. Внезапно. Иврейн лежала на койке магоса-биологис Фелиции, рядом с ней был её кот и Жиллиман, который зашёл недавно.

— Вы очнулись! — воскликнул он.

Эльдарка, находясь в шоке, кивнула.

— Какое счастье! Что же вы сделали, что вырубились на целую неделю?

— Неделю? — эльдарка слегка поднялась, закашлялась.

Вскоре к ней подошла Фелиция. И протянула воды — эльдарке было не до грубых манер этих мон-кей. Она выпила.

— Я… попыталась прочитать мысли этого вашего… святого, — сказала она, — Зря.

— На свою беду у вас это удалось, — вошёл новый действующий персонаж — Кайрос. И он был обеспокоен, — разум архонта сильно отличается от ваших примитивных серых клеточек.

Иврайна поморщилась:

— Мы не примитивны.

— Да, да. Простите, нелепый приступ гордыни. И что же вы смогли увидеть?

Иврайна описала то, что почувствовала в разуме — в самых ярких красках.

— Хм… — Кайрос потёр подбородок, — в целом, вы поверхностно коснулись моих мыслей, не понимая сути — и всё равно, вашему мозгу понадобилась неделя, чтобы пропустить через себя все эти мысли, на которые у меня ушла минута.

— Что… что ты такое? — воскликнула она, — этот разум не может принадлежать человеку! Даже такому, как ты!

— Я Архонт, — сложил руки на груди Кайрос.

Он был одет в белые одежды, подчёркивающие его белоснежные крылья, не в боевую броню.

— Это я уже слышала.

— Мозг архонта — это фотонный мозг. Он мыслит в двести раз быстрее органического мозга, как у эльдар или людей — и при этом — количество нейронных связей в нём почти в пятьдесят тысяч раз больше, чем у вас, эльдар, за счёт компактности и эффективности. Но мало того — структура нейронных связей намного совершеннее — это скорее не сеть клеток, а перекрывающиеся сферы из сверхскоростных фотонных нейронных кластеров. Это разум из чистого света, а не смертной плоти, — с улыбкой сказало это… чудовище, — Он позволяет нам понимать то, что понять казалось бы невозможно. И технологии расы древних в том числе.

— Это невероятно. Такой разум… подобен разве что сверхразуму тиранид!

— Не думаю, что эти примитивные куски плоти могут дойти до идеи фотонного мозга, — сказал Кайрос, — во всяком случае — я легко придумал способы уничтожения их вида, которые им недоступны. Что ж, вам следовало прислушаться к словам вашего союзника-арлекина, — улыбнулся он, — не пытайтесь объять необъятное. Кстати, корабль Робаута уже почти готов.

— Да? — Жиллиман оживился.

— А… Твоя броня? — Эльдарка поднялась, села, — ты без неё!

— Да, система жизнеобеспечения в броне, конечно, очень… сильная, но Святой помог мне исцелиться окончательно. И провёл множество модификаций в своих биокамерах, — ответил Жиллиман, — теперь я вполне себе здоров и без брони.

— Вот как… а почему раньше этого не сделали? — спросила она.

— Раньше мы полагали, что это слишком рискованно, — ответил Кайрос, — но после возвращения к жизнедеятельности я смог заново оценить возможность проведения ритуала анафемы и очищения, и последующей реструктуризации организма. Мы исправили несколько генетических дефектов, допущенных Императором, а так же внедрили ряд очень серьёзных имплантов, которые подняли качества примарха на новый уровень.

— И без того великолепные, — сказал Жиллиман.

— Верно. Скоро мы сможем отправиться на Терру. Путешествие обещает быть трудным, — Кайрос сел на соседнюю койку, — хаоситы совсем начали безобразия нарушать!

— Пока мы здесь — пришли вести о нападении на множество миров, — кивнул Жиллиман, — но мы должны ввести в строй Честь Макрагга!

— Я ещё её переоборудую под хорошее оружие и защиту, — добавил я, — реактор антиматерии, соларитовый реактор, главный калибр, десятки орудийных башен масс-драйверов, две батареи из трёх нова-пушек каждая, в общем — дать прикурить сможем.

— И больше ничего не произошло? — спросила Иврейн, — нападение хаоса?

— Нет, — покачал головой Жиллиман…

* * *

Причины его спокойствия были понятны — сейчас мы прошвырнулись до соседних планет — и высадили там десант — полмиллиона десантников — устроили форменную бойню — а я лично отрубил голову архидемону тзинча. Это было… рутиной. Спустился, нашёл засранца — вломил ему как следует и мечом чик по башке. Отрубил голову, разрубил душу, и вернулся.

Мой корабль в это время активно передавал на Макрагг ресурсы и технику, почти половина производственных линий — сто тридцать ярусов — работали. Это было сравнимо с немаленькой кузней — а ещё их эффективность — была в разы выше, так что по объёму продукции мы не уступали миру-кузне. А по разнообразию — превосходили — рабочие экзоскелеты и шагоходы, грузовые транспортники — исполинские грузовики, которые снабжены подъёмным краном, гравитационные краны-платформы — всё это сплошным потоком отправлялось на Макрагг.

Планета была хорошо потрёпана хаоситами — и как нельзя кстати раскрылся потенциал моего корабля-кузни — он был производственной базой — и отгружая огромное количество техники — тысячи единиц ежедневно — я помогал восстановлению планеты.

Жиллиман заперся у себя в каюте и изучал историю — при помощи Велизария. Ну а я… А я решил выпить и пригласить Селестину.

— Слушай, — с порога спросил я её, — что будешь пить?

— Я не пью, — сказала она, входя в мои покои.

— Да ладно тебе, выпьем немного за встречу. Меня кроме мьода ничего не берёт. Как насчёт хорошего эльдарского вина?

Селестина не отказалась и я налил ей бокальчик. Женщина в силовой броне сороритас, с крыльями за спиной — выглядела… необычно. Она смотрела на меня с любопытством.

— Вижу, мы друг другу интересны. Спрашивай, чего уж там.

— Ты же святой. Я не видела, чтобы ты молился императору.

— Я и не собирался молиться ему. Я атеист, — улыбнулся я, — в божеств не верю от слова совсем.

Селестина впала в ступор.

— Атеист? Но разве такое возможно? Как атеист может стать святым?

— Ну например, если император ему приделает крылышки, — кивнул я на них, — занятный психоконструкт, кстати.

— Не верю… как такое может быть?

— Ну а как иначе — я человек учёный, мне в богов верить — себя не уважать, — улыбнулся я, — Император, кстати, такой же атеист. Мы с ним… скажем так, поладили.

— Поладили?

— Ну да. Пообщались, поболтали, как могут два мужика, уставшие от бремени собственного совершенства, ну и решили, что человечество пора спасать. Ну а так как в империуме культ императора — я изображаю из себя религиозный объект. Наверняка он где-то там ржёт над этим, хотя бы глубоко в душе, — улыбнулся я, — мы такие.

— Невероятно. Немыслимо. Невероятная ересь.

— Для атеистов ереси не бывает, только глупость, — ответил я с улыбкой, — кстати, а ты как святой стала?

— Император одарил меня своей благодатью, — тут же возвышенно сказала она.

— А, крылышки приделал. Должно быть ты очень сильно в него верила, если он твою душу заметил и модифицировал.

— Конечно я верующая! Как и все сёстры битвы! — возмущённо сказала она.

— Ну… с твоими сёстрами у меня одни беды — они хоть мои самые верные телохранительницы, но их вера в императора — порой переходит все разумные пределы. Хотя некоторые замуж вышли — за космических волков. У них там семейные страсти кипят.

— Это немыслимо… — она задумалась, — но они твои подчинённые, так что тебе решать.

— Астартес становятся человечнее, — пожал я плечами, — чуть-чуть. Новое поколение примарисов — наспех обученное и собранное — люди с привычками и уже сложившейся человеческой жизнью — пусть и солдатской. Мои наблюдения показывают, что они меньше похожи на классических астартес.

— Это может принести много проблем, ведь они сверхлюди.

— Надеюсь, не принесёт. Кстати, ты давно связывалась с нашим работодателем?

— С кем?

— Императором. Пока я шкандыбался по галактике и собирал армию — он со мной не разговаривал. С тех пор, как я зарубил Ангрона я с ним не говорил. Что с ним там?

— Он говорит значительно более понятно, чем раньше, — ответила она, — и он вернул меня в мир живых, на Кадию. Чтобы остановить её падение.

— Не получилось, — поморщился я, — Пилоны были самым стратегически важным объектом в галактике. Они сдерживали разлом в варпе, не позволяя ему расползаться. Теперь у нас задница на всю галактику в виде гигантского разлома реальности.

— Тебе известно про них? К нам пришёл некрон — Тразин, и помог их активировать, но это не помогло. Планы хаоса были неостановимы.

— Слышал, до меня дошли новости, как бахнули крепостью по планете. Что ж, это было неожиданно и очень неприятно. Кстати, есть и хорошая сторона — миллиарды кадианских военных, которых можно превратить в астартес. Кадианцы — лучшие кандидаты! Раньше я не мог их брать из-за того, что это ослабило бы оборону Кадии, но теперь… я могу дать им возможность отомстить.

— Хорошая идея.

— Где они теперь?

— Кадианцы отправились на ближайшие миры муниторума, и оттуда — воевать по всей галактике.

— Так, мы летим не на Терру. Мы летим в сторону кадианцев — и заберём с собой лучших, кого найдём. Тех, кто согласится.

— Согласится? Ты предлагаешь им стать астартес добровольно? — удивилась Селестина.

— Конечно! Нельзя же человека через силу сделать воином-астартес. Это император раньше подобным грешил — за что и поплатился нынешней задницей и геморроем на золотом троне, — хмыкнул я, — у меня есть моральные принципы. Я дам им возможность отомстить хаосу за падение Кадии и смерть их друзей. Мы можем создавать по двадцать-тридцать тысяч астартес в сутки, а корабль может вместить двести пятьдесят миллионов человек пассажиров — с комфортом круизного лайнера. Или вдвое больше — если чуть-чуть уплотниться — хотя бы по двое в каюте.

— Не слишком ли это роскошно? Личные каюты всем…

— Размеры позволяют выделить и не такое, — улыбнулся я, — их каюты лишь вдвое меньше моей, и всё равно размером с приличные апартаменты. Гостиная, спальня, собственная душевая…

Селестина посмотрела на меня с интересом.

— Это тоже моральные принципы?

— Да в общем да, я не могу заставить людей жить в неприятных для них условиях. Каюты рабочих на корабле чуть-чуть хуже — меньше, только пленники живут по двое.

— Значит у тебя и пленники есть?

— Во время войны с Тау мы захватили несколько ксеносов. Убивать пленных, если они не совсем отбитые, вроде друкхари — у меня привычки нет, поэтому я отправил их на принудительные работы. Это единственные существа на корабле, которые работают принудительно и лишены выбора. Тем не менее, жаловаться на условия содержания они вряд ли будут — у рабочих восьмичасовой рабочий день, богатый выбор блюд в столовой, социальные гарантии и два выходных в неделю. И неплохая зарплата, кстати.

— Поразительно. Ты относишься к ним не так, как принято в империуме.

— Я человек из федерации. Какой смысл одновременно защищать человечество и угнетать его же? Мы сражаемся за то, чтобы у других были такие же условия жизни и работы. Какой смысл строить тоталитарную кровавую диктатуру, которая будет лишь началом конца человечества?

— Но именно это и построили, — поморщилась Селестина.

— Это построили люди. Хотя и Император приложил к этому свою руку — тогда ему казалось, что все поступят как ему надо и получится великолепно. Всё выйдет красиво и гладко — но получилось наоборот, очень и очень плохо. На диктатуре некоторое время выживает человечество — но теряет ресурсы, планеты, технологии, деградирует, в общем. Десять тысяч лет назад жизнь была получше, чем сейчас.

— Это печально, конечно, но не отменяет величия императора.

— Император лишь человек, решивший взять на себя бремя власти. Он совершал много ошибок — находясь в своих собственных мыслях и видя людей так, как привык — как инструменты. Он человек древних времён, доисторических — поэтому и мыслит соответственно. Грубо, почти дико — ему не хватает цивилизованности, которую он так продвигает. Стал бы цивилизованный человек относиться к сыновьям как вождь племени к своим? Стал бы он возвышать одного над другими? Сама идея примархов оказалась провальной.

— Не до конца.

— Кроме Робаута и ещё нескольких… И потом — он не был склонен с ними общаться, объяснять что-то. Просто ждал, что всё само собой выйдет как ему хочется. Вознёсся слишком сильно, забыл, что он человек. Начать хотя бы с того, что ставить во главе армий и человечества людей, только что выдернутых с разных неблагополучных миров, в которых те получали психологические и иные травмы и хрен пойми как воспитаны — это идея провальная сама по себе. Чтобы стать генералом в муниторуме — нужно учиться, иметь опыт, чуть ли не с детства тренироваться — а тут как у вождей племенных — выбрал и нате корону, иди воевать за человечество… Ладно, глупость есть глупость, он её допустил. Дальше — Сангвиния народ любил, Жиллиман — лучший управляющий в галактике, а Хорус? Хорус дикарь, с дикарскими амбициями. Страстями, желаниями что-то доказать, показать, амбиции его были очевидны — как и будущее предательство. Полон гордыни и самомнения. Он хороший лидер только на взгляд вождя племени, как орочий варбосс — или максимум — какого-то примитивного государства, но никак не в цивилизованном государстве. Такие как он не должны вообще попадать во власть. Про Ангрона молчу — поставить такого человека руководить хоть чем-то — это… нужно обладать фантастическим уровнем пофигизма.

— Император конечно допускал ошибки, но ты сгущаешь краски.

— Я их разбавляю, — ухмыльнулся я, — Лоргар получился особенно смачный. Попал дурачок на религиозную планету, начал строить культ императора — и чем ответил император? Выгнал его? Фиг там. Он сжёг его население — ни в чём неповинных людей, которые вообще-то люди, ради которых он так хотел воевать. Сам не воспитывал сына, а потом неудивительно, что вместо того чтобы поговорить с ним и объяснить ему научный подход и отсутствие богов — он решил поступить как какой-то пафосный герой легенд, которым себя считал. Неудивительно — что именно с этого и началось падение всех примархов и ересь Хоруса. С гордыни императора и его надменного отношения. Лоргар всё-таки отомстил ему самым изощрённым способом. Вопреки его желанию, сделал из него бога, убедив в этом людей, а из просвещённого человечества, отринувшего поклонение всяким богам — крайне теократическое государство. Император получил божественный статус и поклонение такого масштаба, которое он сам не может прекратить. Лоргар добился своего — победил.

— Неужели всё дело в нём?

— Именно.

— И вера в императора — придумана Лоргаром?

— Его основополагающий труд о боге-императоре — до сих пор основа верований эклезиархии. Самая изощрённая месть в галактике, — усмехнулся я, — И Император её вполне заслужил, если честно, как и предательства — потому что нельзя предать того, кто считает тебя своим инструментом, а не человеком и тем более — сыном. Это скорее бунт, а не измена. Глупостей было сотворено море — лишь спустя столько тысячелетий Император осознал, насколько дурацким было его поведение тогда. Достаточно было внятно держать сыновей в курсе своих планов и не ставить командовать легионами просто по праву рождения… он ведь пережил войну с феррумами — с этими бездушными железными машинами, взбунтовавшимися лишь потому, что люди видели в них только инструмент.

— Чем тебе не нравится император? — прямо спросила она.

— Как человек? Тем, что он ведёт себя как человек где-то пятого тысячелетия до нашей эры — эпохи ранних цивилизаций. Для него нормально поставить во главе армии неадеквата — который стремится всех убивать, или амбициозного придурка с манией величия — а не умелых управленцев и хорошо воспитанных кадров, которые проверены многократно. Нормально изображать цинизм и называть сыновей инструментами — и не понимать, что за такое отношение они сами его на ножи поставят. Что они и проделали, кстати, легко воспользовавшись его отношением для распространения анти-императорских настроений. Нормально сжигать целые города за то, что кто-то там ему не понравился — а не учинять правосудие над виновником. Так делали в древнейшие времена — и человечество смогло развиться лишь потому, что отбросило эту дикость. Если бог и существует, во что я не верю — то он это судьба, и он наказал его за его высокомерие, к людям, к своим детям, пусть и сотворённым искуственно, за то, что он считал себя единственным, кто вправе знать то, чем он занимается — и относился даже к примархам с пренебрежением. Отсидел на золотом троне десять тысячелетий в качестве наказания. И если у бога-судьбы есть справедливость — он дал ему второй шанс в виде меня.

— Не слишком ли ты о себе высокого мнения?

— Не слишком. В моей буйной голове хранятся знания, науки и технологии тёмной эры — и понимание такого уровня, какое не снилось императору. Я человек из того времени, которое он так жаждет вернуть — более того, учёный, и ещё более того — архонт. Человека лучше для восстановления человечества — было бы просто не найти. И хотя само попадание моё сюда выглядит как цепочка случайностей — я не утверждаю, что они абсолютно случайны.

— При этом ты атеист.

— Знаешь, в чём позиция атеизма? — спросил я в лоб, — я это уже говорил своим людям. Тёмные люди склонны возвеличивать непонятное им — и объяснять необъяснимое божественными вмешательствами. Так им проще примириться со своей ничтожностью перед силами природы. Но если бог, как всеведующая и всемогущая сущность, способная контролировать всю вселенную, для которой нет невозможного — и существует — то его существование или несуществование для нас — это его воля. Ему не нужны ни верующие, ни ангелы, ни агенты — всё сущее и без того подчинено его замыслу. Если бы он пожелал быть обнаруженным — он был бы обнаружен и это было бы так же очевидно, как небо над головой. А если бы он хотел, чтобы люди его не обнаружили — то никто не смог бы найти его существование, какими бы силами и средствами не пытался это сделать. Из чего мы делаем вывод, что доказательств существования или несуществования бога не может быть, а сами доказательства принципиально не могут быть найдены. Из чего следует сделать вывод, что искать их или их отсутствие бесполезно — бог это фигура исключительно веры. Он не может быть научно доказуемым фактом.

— Интересно.

— Ну а если это фигура веры — то в нём нет смысла. Люди испокон веков поклонялись тому, что не понимали или что считали могущественным — они верили в существование духов — чем примитивный разум объяснял явления природы. В земле — бог земли, в дереве — бог дерева, на небесах — небесный бог, в воде — морской, и так далее. Одушевление сущностей вокруг себя — это примитивное восприятие реальности. Оно же означает нежелание видеть в них физические процессы и закономерности — объясняя это волей некоего духа, а не закономерностью, законом физики. Огонь горит потому что дух огня есть — а не потому что окисляется в кислородной атмосфере кусок дерева при высокой температуре…

Селестина покачала головой:

— Но как же тогда Императора сделали богом?

— Невежеством и пропагандой эклезиархии, выступившей орудием Лоргара. А причина… причина слишком человеческая — власть. Бог это власть — испокон веков, с доисторических времён одни люди объявляли себя шаманами, способными говорить с духами, жрецами, способными умаслить богов, или бога — теми, кому человек должен подчиняться, чтобы у него всё было хорошо и бог был им доволен. Это универсальный инструмент власти — учитывая деградацию империума и то, насколько сильно различаются миры и формы правления… это единственный способ империума сохранить власть над человечеством и его единство. Потому что в бога могут верить и просвещённые, казалось бы, люди, и дикари из племён, едва умеющие разговаривать. Император вынужден быть богом.

— Звучит настолько невозвышенно, насколько это только возможно, — вздохнула Селестина.

— Но так и есть. Мы не герои мифов и легенд, мы просто очередные люди. Маленькие дополнения в виде психокрылышек мало меняют ситуацию, но другие люди верят, что мы «святые», особые существа. Мне не нравится эта вера и пафос, с которым император всё проделывал — в конце концов, это привело его к откровенному идиотизму. Когда человек начинает считать себя высшим существом, которое по природе выше других людей — он неизбежно приходит к краху — ведь он остаётся просто человеком, но разрушает логический и рациональный базис своего поведения. Создаёт новый базис — мифического царя. Архонты и их судьба были такими же — нас создали неизмеримо совершеннее людей — для невежд мы были подобны богам, куда более, чем примархи. Но все архонты пали, так или иначе, жертвами своей гордыни. Остался лишь я, потому что из всех них — я никогда не забывал, что я просто человек.

— Ты не просто человек, — улыбнулась Селестина, — ты особенный.

— Нет, просто человек. Как и Император, и примархи, и ты, и все остальные. Трудно не впасть в нарциссизм, когда на тебя смотрят как на что-то великое.

— Трудно тебе будет сохранить свои убеждения.

— Я привык их сохранять. Хотя да, иногда приходится играть в святого — и это бесит! Одно радует — император переосмыслил своё поведение и больше не играет в великого героя мифов. Видимо, отсидка десяти тысячелетий на этом троне — опустила его с небес на землю, а там и было время подумать над тем, где он накосячил.

— А ошибок было слишком много, — вздохнула Селестина.

— Главная его ошибка — это отношение к себе и другим. Остальные лишь производное от этого. Нельзя восстановить золотой век прогресса и науки — варварскими, дикими методами, которые прямо противоположны прогрессу. Рабство не просто так оказалось неэффективно, а впоследствии и феодализм исчез тоже не просто так. Обществу, построенному на них — не нужен прогресс и технологии — ему нужно больше рабов или больше земель, чтобы решить свои проблемы. В противовес ему — посмотри, как работают рабочие на моём корабле. У них есть удобное жильё, сытное пропитание, всё, что нужно для жизни, хорошая зарплата — но это не отнимает ресурсы у корабля. Если бы я заставил их работать по шестнадцать часов в сутки и экономил на еде и снабжении, и относился как к рабам — они сделали бы чуть-чуть больше — но стали бы взрывообразной опасной массой, в которой зреют культы ереси и отчаяние. А самое главное — это то, что в итоге они потребляют десятую долю производимого ими дохода — если уменьшить эту долю вдвое — это будет ничтожно малый выигрыш, который полностью, с лихвой перекроют созданные ими проблемы. И таким образом я буду получать вдвое меньше, и жить как на пороховой бочке, боясь что в тёмных глубинах корабля будут зреть от отчаяния культы ереси.

— И ты получил бы меньше дохода?

— Верно. В этом суть падения феодализма, а до этого рабовладельческого строя. Они уступали в экономической эффективности более разумным формам экономики и цивилизации. Для них всё просто — чтобы получать больше молока — корову нужно меньше кормить и больше доить, — улыбнулся я, — просчитались, но где?

Тогда моя крылатая гостья спросила:

— Ты летишь вместе с нами на Терру, к Императору?

— Да, пора уже его повидать лично, и проверить, как работает золотой трон после моих ремонтных работ. Прошло несколько лет, как мы не виделись. Хотелось бы оценить плоды трудов своих. Хотя… сначала мы летим забрать кадианцев.

— Кадианцев? Не прямо на Терру? — удивилась она.

— Искушение рвануть сразу на Терру велико — но ещё больше искушение забрать с собой лучших рекрутов галактики! Сейчас у нас с Коулом на двоих есть шесть миллионов астартес, я хочу забрать примерно двадцать миллионов кадианцев.

— И обратить их всех?

— Нет, не всех — лишь некоторых из них. Остальных модифицировать постепенно — и когда придёт время — понадобятся рекруты — забрать их на астартеризацию. Армия в пять миллионов модификантов — это серьёзная ударная сила даже по галактическим меркам. Остальные полки гвардии мы можем переоснастить, модифицировать, улучшить технологиями федерации и одеть в силовую броню для обычных людей — модели «Фаланга». Её запасы нужно пополнить.

— Получатся недо-астартес. Но я поняла, ваши планы весьма масштабны. Плохо только то, что мы не летим напрямую к Терре.

— Успеем. Полёт до Терры займёт примерно две недели пути, а до ближайшей базы муниторума, куда эвакуировали кадианцев — неделя, всего с учётом отбора и погрузки — уйдёт месяц. Это допустимое промедление.

— Надеюсь, мы не ошибёмся — ведь силы хаоса будут осаждать Терру! Может стать так, что мы опаздаем.

— Ага. И связаться с Императором стало трудно, из-за варп-штормов до него хрен докричишься. И всё же — стратегические задачи первичней — мы должны взять на борт солдат, чтобы повести их в контратаку. Мне уже не терпится взять на борт кадианцев! Надеюсь, Робаут поймёт мои опасения…

— А может, разделиться? Ты полетишь за Кадианцами, а Робаут на своём флагмане — на Терру…

— Нет, это опасно. Хаоситы сейчас сильны как никогда — а я второй по силе человек после Императора, Робаут же слабее — мы только его вылечили! Было бы обидно, если бы он нашёл таки свою смерть от сил хаоса. Поэтому разделяться — не выход, да и мой корабль — основа его армии. Я с радостью отдам всё это талантливому полководцу, коим он является. Надо будет с ним переговорить на этот счёт. Кстати, ещё вина?

— Спасибо, но нет. Я пойду, мне нужно заняться моими сёстрами…

* * *

Робаут Жиллиман, воскресший примарх — фигура из древних легенд империума, а не просто примарх. Фигура знаковая — возвращение Робаута стало для всего империума настоящим лучом надежды. Я вошёл в его покои — у меня было назначено. А он занял большие и шикарные каюты рядом с моими — на капитанском ярусе корабля. Жиллиман был занят делами постоянно — слушал многочисленные отчёты, общался с Марнеусом Калгаром. Магистр Ультрамаринов теперь был для него первым советником.

— Кайрос, — Робаут отвлёкся от бумаг.

Я предупредил его, что иду, по нейроинтерфейсу — так что он знал. Кстати, я был чуть ниже него — на полголовы, но Робаут с уважением относился к моей силе — ведь даже без крыльев и псайкерства я мог бы сразиться с ним на равных, что мы и проделали однажды, после его заселения на флагман.

— Добрый вечер, Робаут, Иврейн, — кивнул я эльдарке, которая сидела в стороне и с большим любопытством на меня смотрела. Её кот лежал рядом, а сама она была одета весьма… вычурно.

— У тебя есть дело?

— У меня всегда есть дело, — кивнул я, — Робаут, нам нужно лететь в сторону Очка Ужаса.

— Что? — он удивился, — почему?

— Кадианцы. Прости, прости, но Кадианцы — это самые лучшие рекруты галактики. Мы не найдём лучше! Я хочу забрать их оттуда — хотя бы несколько миллионов солдат, чтобы они были резервом для астартеризации. И заниматься их модификациями.

— Зачем это?

— Мы не найдём воинов лучше, чем они. Серьёзно, пять миллионов — это конечно большой легион — но Кадианцы — рекруты с безупречной стойкостью и выучкой — я хочу заполучить их. После модификаций — даже без астартеризации — одетые и вооружённые передовым оружием — они будут намного лучше и опаснее, чем раньше. Опасны даже для астартес.

— Интересно, — сложил руки на могучей груди белокурый примарх, — И для этого нужно отложить полёт к Отцу?

— Император поймёт и простит. В конце концов — такие воины нужны и ему самому. Сейчас мы можем забрать миллионы кадианцев — самых лучших немодифицированных воинов в галактике, и у меня на них уже есть планы. Кузни изготовляют броню «Фаланга», бронетранспортёры, танки, артиллерию, авиацию, и так далее — для них. Мы получим в свои руки настоящее сокровище.

— Ладно, в этом есть смысл, — кивнул Жиллиман, — почему не хочешь разделиться?

— Опасно. Сейчас я могу задать люлей любому из твоих братьев. Поэтому они или не полезут, или вдвоём мы можем прикончить любого — даже Магнуса. По словам императора — я сильнее в псайкерской силе, чем он, раза в полтора, а сам император вдвое.

— Хорошо, это допустимый крюк, — кивнул он, — сколько времени понадобится?

— Две недели дополнительно. Мы отправляемся туда, принимаем на борт войска, после чего улетаем сразу на Терру по прямой, без остановок. Когда мы прибудем — кадианцы уже будут модифицированы и улучшены.

— На модификации тратится время, ты говоришь, что создавал пять миллионов астартес целый год.

— Это если перестраивать всё тело — если нужно слегка перестроить мышцы, имплантировать дюжины две разных биосинтетических имплантов — то процесс намного, намного быстрее. И даже не всегда требует биокамер, только для нейроинтерфейса. Мы управимся со всеми кадианцами за пару недель.

— Даю добро. Иврейн, у тебя есть возражения?

— Нет, возражений нет, — сказала эльдарка.

— Окей, тогда ещё остался один момент. А именно Лион Эль Джонсон.

— А с ним то что?

— Он, насколько я слышал, впал в спячку. Теперь же самое время его разбудить. Разбудить и передать ему под командование часть нашей армии. Император просил меня найти примархов — но его поручение запоздало и я не сумел его выполнить. Поиски Вулкана и Русса закончились ничем.

— Ничем?

— Мы нашли некую таинственную силу, которая их вынудила уйти. Примархи Русс и Вулкан оказались не найдены, к сожалению.

— Да и пёс с ними! — воскликнул Жиллиман, — раз ушли — значит так надо. И судьба их неизвестна.

— Это серьёзный вопрос, Робаут! Кто-то или что-то их похитило — и я хочу выяснить, что именно. Но этот вопрос может подождать.

— Ладно, полетим за кадианцами, — махнул он рукой.

* * *

— Что с вами, святой? — спросил магос Флавий, следя за моими манипуляциями.

А я ржал. Ржал так, что стучась о борт Носорога, пробил в нём вмятину головой. Это выглядело комично — нет, это был полный ржач!

— Придурки! Ох, Флавий, сжалься, — аж заплакал я, — ну придурки!

Техножрецы, столпившиеся вокруг, переговаривались на своём бинарном. А я катался по полу, смеясь.

— Что произошло? — спросил Флавий.

— Эти… Долбоёбы железные… — я едва продышался, успокоив свою нервную систему искуственно, хотя это помогало слабо, — нажали стоп. Аварийный стоп.

— Что?

— И начали читать литании, литургии, строить теории о духе машины и прочее и прочее, — отдышался уже я окончательно, держась за живот, — вот, Флавий, наглядное подтверждение моим словам о том, что в вашем культе не так. Это попытка понять достижения развитой цивилизации — методом мышления дикарей. Этот долбоящер, — ткнул я на одного из железных, — остановил линию аварийной остановкой. Потом про это забыли и попытались запустить линию, она не запускалась — и вместо того, чтобы проверить, не стоит ли она на тормозе — они всё это приписали некоему «духу машины», омниссии и прочим религиозным мракобесиям. И вместо того, чтобы работать — начали читать молитвы, бить поклоны и молиться железяке.

Флавий посмотрел на горстку техножрецов, которые стояли и недовольно смотрели на меня.

— Не, ну ты представляешь? Нашли божественную волю там, где один дебил забыл снять аварийную остановку линии! — воскликнул я, взмахнув руками, — да вся ваша религия на подобных дебилизмах построена, уж прости, если обидел. Но заслуживаете! Увидели что-то, но дальше есть два пути! Либо ты это поймёшь, либо ты начнёшь приписывать происходящее высшим силам, духам, таинственной воле некоего божества и прочему. И вместо того, чтобы понять происходящий процесс — будешь погружаться в невежество и веру в существ, которых сам и выдумал. Ох, техножрецы, — вздохнул я, — лучше техперсонал я наберу из рабочих — и обучим их, а вам с вашей омниссией лучше держаться подальше от техники.

Флавий раздражался, и был сильно мной недоволен.

— Мои единоверцы просто не поняли происходящего.

— Дорогой мой Флавий, они не только сейчас не поняли происходящего, вся их деятельность, касающаяся мистики — это попытка натянуть средневековую дикость на технологии просвещённого человечества. И объяснить технологию дикарскими понятиями о духах, богах и прочей мистике. В общем так, дикарей этих вон из мастерской — рабочие с нейроимплантами легко их заменят — и без всяких молитв они показывают прекрасную продуктивность, а созданная нами совершенно неосвящённая техника — великолепную эффективность. Никакой больше омниссии на производстве!

Флавий грустно вздохнул. Повернулся к ним и приказал валить прочь. Куда бы они там ни пошли.

— Ещё раздора между империумом и культом механикус не хватало, — пробурчал он.

— Если культ намерен быть ещё одной проблемой империума и всего человечества… что ж, долго он не просуществует, так как защитить сам себя не может, и экономики в виде потребителей не имеет. Механикусам придётся признать, что омниссия — это кнопка стоп, в которой они чисто ради власти над другими — решили увидеть божественную волю и ещё какие мистические проявления. А это просто кнопка, блин. Банальная кнопка. Нажмёшь — контакты замкнутся — электричество потечёт, отожмёшь — контакты разомкнутся, электричество перестанет протекать. Фи-зи-ка. Наука. Слышал о такой вещи?

Флавий недовольно смотрел на меня своим визором.

— И не зыркай на меня так. Дорогой мой Флавий, кнопка стоп — это омниссия в миниатюре. А вся эта ситуация настолько напомнила мне сам культ механикус и его суть — как бесцельную и нерациональную растрату чудовищного количества времени и ресурсов, попытку объяснить простой, линейный, рациональный процесс — вмешательством неких абстрактных невидимых духов и сил — что я не выдерживаю уже. Культ механикус — это и ужас и смех одновременно.

— Рад, что мы можем вас рассмешить.

— Всегда сможете, — улыбнулся я ему, — отныне никаких техножрецов на производстве, пока они не станут законченными еретиками и не прекратят молиться омниссии. Пусть могут глубоко в душе верить в машинного бога — но вот эти все бредни с свечками, священными маслами, литургиями, песнопениями и прочей чисто религиозной бредятиной, придуманной людьми для промывки мозгов другим людям, чисто ради получения власти и денег — это всё прекратить. Любая машина работает так, как это заложено в неё создателем.

Он вздохнул:

— Конечно, но проблему культа это не снимает.

— Чувствую, нам придётся сильно притушить пожар веры механикусов на многих мирах. Иначе можно спросить за просранные технологии — или что проще — объявить, что раз они систематически и постоянно деградируют, ничего нового толком не создали — то омниссия их больше не любит и отвернулся от них. Или это она? Не важно. В общем, культ ваш неправильный и молитесь вы не по той системе.

— Разве есть альтернативы?

— Нам придётся создавать индустрию человечества без всякого марса и техножрецов. Это будет очень трудно, долго, но другого выхода у нас просто нет. Или культ изменится, или вымрет.

— Как вы с ними договоритесь? — посмотрел на меня мой техножрец, — Генерал-фабрикатор марса — крайне упрям.

— Он получит от меня подарок в виде десятка СШК, которых у него пока нет — и требование наладить за три месяца полномасштабное производство, — усмехнулся я, — когда он провалится — а со своим дебильным подходом шанса на успех попросту нет — производить это будут люди, не имеющие никакого отношения к культу механикус. Без песнопений и молитв, без освящения техники и лепления печатей на них. Так же, как здесь производят — опыт у нас уже большой.

Магос задумался.

— И это сработает?

— Ты тоже наверняка понимаешь, что шансов у техножречества нет. Человечество или утонет вместе с литаниями омниссии — или отбросит эту странную веру в одушевлённые машины и будет развиваться так же, как развивалось когда-то. Мы за десять тысячелетий создали миллиарды новых технологий, а Техножречество? Ни одной. Это нужно прекратить, дорогой магос, мы должны открыть им глаза на происходящее. И если они предпочтут религиозное мракобесие… их ждёт вымирание.

— Человечество зависит от технологий механикус.

— Это пока что. Знания такая удобная нематериальная вещь, что их легко распространять. Культ механикус опирается лишь на невежество большинства, которое не спешит развеивать эклезиархия — думаю, будущее, которое и я, и Император видим для человечества — возвращение технологий, возвращение наших планет, возвращение наших достижений — несовместимо с механикус. Культ доказал, что не способен развиваться качественно — только количественно. Но самое главное, магос… — я остановился и посмотрел на него, — Что в механикус у вас нет будущего. Вы не оставите своё имя в истории, создав что-то новое, создав новую технологию или хотя бы улучшив старую. Вы будете лишь обслуживающим персоналом чужих мыслей и идей.

— А что создали вы?

— Генератор Кайроса — способ путешествовать не через варп. Это уже изобретение важнее, чем поле Геллера! И ещё несколько технологий, входящих в СШК, а так же улучшил больше восьми сотен чертежей и участвовал в создании множества устройств и машин моей корпорации. Я вообще не понимаю вас — как можно видеть машину и не желать её улучшить? Какой смысл заниматься техникой всю жизнь и не жаждать создать что-то своё? Это же почти главный инстинкт любого технаря.

— Думаю, перечисление запретов механикум будет неуместным.

— Верно. Это риторический вопрос. Политику партии я до тебя довёл — в будущем нет места невежеству и подходу механикус. Технологии — главная сильная сторона человечества, и механикус — мешают их восстанавливать и развивать — обрекая людей на страдания и войну — на кровавость. Поэтому так или иначе — Император задушит культ, который мешает восстановлению человечества своими догмами.

— Убедить марсиан будет крайне тяжело. Не с вашим подходом.

— А куда они денутся? Эту вражду им не вытянуть, никак. Насколько я изучил культ механикус — он крайне разобщён, фанатичен и зависит от империума очень сильно. Большинство планет механикус не способны просуществовать больше года без поставок продовольствия, большинство планет — живут только заказами от империума — если мы открываем заводы, перекрывающие эти заказы — то планеты-кузни будут чахнуть и приходить в упадок — так будет продолжаться долго. Механикус не могут запретить информацию, образование, техническую грамотность, не могут охотиться по всей галактике за компетентными инженерами, которых мы воспитаем и научим. Да и сам прогресс — это путь удешевления, упрощения и увеличения эффективности — поэтому механикус обречены проиграть в этой битве — запретив сами себе прогресс. Ты никогда не задумывался, какова себестоимость носорога, выпускаемого в этом цеху?

— Нет.

— В три раза ниже, чем у машины с планеты-кузни. В три раза! За счёт автоматики, робототехники, за счёт более совершенных технологий производства. Щадящий режим для персонала — это десять процентов от его стоимости, а автоматика и робототехника — триста процентов. Поэтому мы можем увеличить зарплату, и сделать четырёхчасовой рабочий день — и всё равно наша кузня будет выпускать носороги дешевле, чем может поставить механикус, эксплуатируя рабов и древние технологии. Из-за неоптимизированного производства, постоянных восстаний, использования рабского труда — техника культа механикус в разы дороже, чем в федерации — трудоёмкость её изготовления в пять-шесть раз выше, стоимость — в три-пять раз выше. А это уже главный показатель.

— То есть можно выпускать то же, но намного дешевле?

— Или в гораздо больших объёмах, если поменять линии производства на более сложные и обучить персонал их эксплуатировать. Или — одновременно увеличить выпуск и намного, в разы, улучшить условия жизни на планетах империума, занимающихся созданием всего этого. Что поднимет экономику, даст стимул роста, повод развиваться, и при этом — заметно уменьшит социальные проблемы в империуме.

Магос нахмурился.

— Мне надо подумать об этом.

— Хорошо. А я пойду дальше — у нас сегодня новый ярус открывается.

Новый ярус представлял из себя ту же мегафабрику, новую — производство роботов и средств производства стало главным. Мы выпускали станки и оборудование — а так же промышленную автоматику и робототехнику.

И более того — начинали процесс обучения — помимо кадианцев, которых мы принимали на борт целыми полками — и которых магосы биологис засовывали в биокапсулы, а потом сопровождали астартес из числа армии — я поставил стратегическую задачу на совещании. Производство средств производства — то есть станочного парка, техники, автоматики, робототехники, реакторов и других индустриальных установок из канона СШК. Причина использования СШК была банальна и такой же, как в федерации — размещать на удалённой от культурного центра планете сложные установки, которые невозможно чинить — глупо, а ещё — нам необходимо, жизненно необходимо — наладить станкостроение.

Промышленность по канону СШК была двух типов — первая это ассемблеры. Приносишь машине ресурсы — она собирает тебе готовый результат. Вторая — это станки, автоматика, и так далее. Классическое производство более низкого уровня — но самое основное и распространённое.

Тут всё дело было в том, что нужно подготавливать кадры — а кадров нужно было очень много. Встал остро вопрос, который я поставил перед Жиллиманом и его техножрецом Велизарием. Если мы хотим продолжить дело императора — с того места, на котором остановились — то нужны люди, способные работать у станка. И не те, что молятся станку как какой-то живой сущности, а образованные люди.

Так как в империуме образование было религиозным — и для широких масс населения недоступным — встала проблема. Размером с очко ужаса.

Жиллиман меня выслушал, государствостроительство — это его коронный номер — он управленец до мозга костей — поэтому я разворачивал идеи перед ним — производство станков и технологий по промышленной линии СШК, с демонстрацией оных станков и чертежей СШК — образование — по стандартам федерации, создание школ и университетов, училищ, в которых мы могли бы воспитывать кадры — и освоение информатики для производства робототехники и автоматики промышленной.

Это всё обещало не только увеличить выпуск продукции — но и снизить при этом стоимость оной для империума в разы, раза в два минимум, что было мягко говоря — костью в горле механикус — потому что они не могли конкурировать в принципе. Это в их доктринах не заложено, заложена неконкурентоспособность.

Совещание длилось три дня и три ночи — но в конечном счёте — Робаут сумел показать свой управленческий гений, и изучив станочные парки СШК и сам этот проект — предложил, что разворачивать это сразу на множестве маленьких миров — крайне проблематично. Единственный подходящий нам выход — это либо создавать рабочих-клонов, из пробирки, то есть — как делают Гвардию Смерти Крига, либо создать для начала одну хорошо индустриализованную планету.

Мы начали перебирать варианты — и решили отложить выбор на потом, а то и лучше вообще оставить его императору. Потому что лень решать самим.

А вот что меня действительно обрадовало — это огромное количество кадианских солдат-беженцев с Кадии — разнюхать маршруты эвакуации было несложно — ближайшие планеты затопил хаос, а кадия — была очень густонаселённым солдатами миром. Когда лорд-генерал увидел физиономию Жиллимана — то без малейших вопросов приказал двадцати пяти миллионам кадианцев отправляться со мной — оставив оружие и технику, и всё, что смогли забрать с собой — на планете. И тогда началось переселение народов.

Авиация работала постоянно — тысяча транспортных челноков сплошным потоком забирали кадианцев — они выглядели… не очень. Кадия стояла тысячи лет — я не общался с ними лично — но наблюдал за тем, как их привозят и расселяют — они выглядели мрачными и подавленными. Падение Кадии было для них крайне болезненным ударом.

Тем лучше они будут сражаться с хаосом, подумал я, потому что месть за родную планету — тоже мотиватор. Традиции воспитания и великолепная выучка остались с ними.

Вопрос встал вот так — чем мне их вооружить? Это же мать их, двадцать пять миллионов человек! Серьёзная армия! И вооружать их — нужно было уже мне, с нуля — у них забрали даже лазганы — потому что понадобятся защитникам, другим кадианцам — многие потеряли в эвакуации оружие и экипировку.

Поэтому общение с ними у меня должно было быть как-то налажено — из всех двадцати пяти миллионов — тысячи человек это только командиры полков.

Видя мои затруднения, ко мне обратился Робаут.

— Что, не клеится с людьми говорить?

— Да не умею я с таким пафосом и величием разговаривать, — поморщился я, — ну не обучен я! Я простой учёный и солдат — никак не оратор.

— Ораторское мастерство — это и талант, и навык, — сказал он, — хочешь я перед ними выступлю?

— Хочу. Это было бы идеально, Робаут! Спасибо тебе, родной!

— Только нужно связь организовать.

— Связь есть — у корабля есть система гололитов и громкой связи в отсеках, экранов миллионы — в каютах, в парках, везде в жилой зоне.

— О, это очень кстати. Тогда пойдём, я приготовлю речь. Экспромтом у меня плохо получается.

Робаут продумал речь на ходу, и мы пошли в штабной отсек — за которым находились его каюты и мои тоже. По пути я увидел странную картину — инквизитор Грейфакс бежала за инквизитором Каином, и размахивала чем-то тяжёлым — Каин при этом конечно был сверхчеловеком, но орала она на него так, будто он впал в ересь и подглядывал за ней в душе, не меньше. Короче, пронёсся мимо нас, даже здрасьте не сказал и Грейфакс тоже скрылась за поворотом.

— Что это с ними?

— Каин… личность очень специфическая. Его Анти-удача — это настоящий талант. А ещё он очень разумный человек.

— Я слышал, но видеть не доводилось.

— Куда бы он ни пошёл — обязательно влипнет в неприятности. Судьба у человека такая.

Мы вошли в каюту жиллимана — роскошную, устроенную по его вкусу, и в которой он оделся в свою силовую броню. Броню ему лично я подшаманил — установив в ней безопасный реактор, сверхпрочные наноструктуры и мощное оружие с системами жизнеобеспечения — так что даже получив серьёзное ранение — носитель брони остался бы жив, плюс нанороботов целый улей для саморемонта. Но выглядела она как прежде.

Я достал камеру, включил, заставил робоглаза трансплировать изображение по сигналу.

— Готов? Начинаем, — Робаут кашлянул, когда на роботе загорелась лампочка, — Кадианцы! Верные сыны Кадии!

….

Задвигал он минут пять речь, после чего дал слово мне, чтобы я только по делу высказался.

— Кхм… Господа гвардейцы!

….

В общем, рассказал им всё коротко и по делу — что мол, нужны люди. Модификации сделаем — а ещё часть должны отправиться в рабочую зону — научим, поставим на довольствие, покажем, будут делать лазганы и гранаты, и всё прочее, что остро необходимо армии, за кадию отомстим, империум спасём, с нами Я и Жиллиман, и сам Император знает о нашей миссии — и навешаем всем.

Заодно объявил набор тех, кто хочет стать Астартес — в резерв созданного нами впервые за десять тысячелетий легиона — настоящего легиона астартес. Желающие нужны обязательно, и выбор трудный — всё-таки у Астартес жизнь совсем не сахар. Это куда труднее, чем быть человеком, и морально, и физически.

Проведя сеанс пропаганды и пообещав плюшки — попросил выбрать своих представителей — старших по званию, в лице генерального штаба всех прибывших — и послать их к нам, для решения оргвопросов.

Спустя сутки передо мной уже сидели трое генералов — это была сурового вида баба, пожилой мужик, и более молодой мужчина — все трое были одеты в генеральские одежды и ждали меня в большом зале совещаний — куда я пришёл, заставив ВИ проектировать сборочные линии.

Мозги у меня были заняты совсем другим, что я и высказал сразу:

— У нас на корабле — производственные мощности задействованы на тридцать пять процентов. Сейчас мы налаживаем производство оружия и техники для гвардии — но острейше не хватает рабочих рук.

— Разве нельзя подобрать рабочих на какой-нибудь планете?

— Я не доверяю кому попало, да и нельзя, — посмотрел я на женщину, которая вместе с другими генералами сидела. Мундир её висел на плечах, руки сложила под суровой на вид грудью, и смотрела на меня с интересом.

— Как скажете.

— Нужно отправить на работы минимум полмиллиона человек. Мы обучим и покажем всё, поймёт даже дебил — и в свете этого я бы хотел, чтобы туда пошли те, кто захочет покинуть боевые подразделения гвардии. Служба на корабле это всё равно военная служба.

— Часть наших бойцов можно отправить, — сказал пожилой мужчина.

— Генерал Тит, — кивнул я, вспоминая ультрамарина с таким же именем — «бешеного Титю» — капитана второй роты, который отличился во время защиты примарха, — очень хорошо. Нам нужно создать производство всего, что нужно гвардейцам — под это дело уже создаются производственные линии. Всё, что только можно и нужно — артиллерия, танки, боекомплекты в больших количествах, снаряжение, оружие — всё. Прежде всего хотелось бы озвучить, чем снаряга с нашего корабля отличается от общевойсковой.

Я приказал летающему роботу притащить сюда броню и он принёс — комплект. Это была… довольно грубая на мой взгляд силовая броня — но выглядела она неплохо. Шлем, нагрудник, всё прочее.

— Перед вами модель силовой брони Л-7. Производилась в М21, то есть по меркам М24 — музейный экспонат, который можно встретить только где-то глубоко на складе в очень удалённой колонии, — объяснил я, — но я выбрал именно эту модель для производства по ряду причин. Более сложные технологии мы просто не сможем производить и обслуживать без спецоборудования, — я обошёл стоящую на полу броню, — Образец Л-7 имеет относительно примитивную структуру, входит в канон СШК. Основные отличия от брони астартес — в ней более примитивные системы наведения и ауспексов, в ранце установлены не реакторы, а два больших аккумулятора. Аккумуляторы ядерные, могут обеспечивать автономность в год интенсивных сражений — зарядка возможна, но процесс этот долгий, поэтому броню желательно подзаряжать всегда, когда есть возможность. Модель имеет защиту из адамантия — лобовая броня и бёдра — пять миллиметров, наплечники — шесть миллиметров. Оснащена примитивным генератором щита — который может выдержать непродолжительный обстрел.

Генералы смотрели на это чудо техники, а я продолжал:

— Модель Л-7 имеет герметичную конструкцию и устройство для генерации кислорода — замкнутая система имеет запас на два дня дыхания бойца. Силу увеличивает в пять-десять раз. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответила женщина.

— Вот такой брони нам нужно произвести двадцать миллионов экземпляров, с чем я сейчас и вожусь — это основное отличие экипировки гвардии и десантной группы моего корабля. Броня данного типа сильно уступает по качествам броне астартес и дорогим, более современным моделям — но так как входит в СШК — по ремонтопригодности и технологичности уделывает их всех. Проще говоря — такой бронёй мы можем оснастить солдат, и загрузив в их нейроимпланты данные по её конструкции, обслуживанию, ремонту — добиться того, что они хотя бы мелкий ремонт и техобслуживание будут выполнять сами. Согласно моим расчётам — это значительно увеличит боевой потенциал подразделений, снимет часть нагрузки и уменьшит боевые потери.

Я сел за стол.

— Внесите следующие экспонаты.

— У вас ещё что-то припасено?

— Я знакомлю вас с матчастью — точнее с тем, что отличается от гвардейских экземпляров.

Дроид, влетевший в зал совещаний — нёс перед собой на грави-манипуляторе оружие. Винтовку.

— Это лазган модели «Квинт Н-900». Он обладает мощностью выстрела как у хеллгана на максимальной мощности, боезапасом на пять тысяч таких выстрелов, скорострельность ограничена десятью выстрелами в секунду. Модель военная, и не входила в СШК — по большей части потому, что в СШК ограничили наступательный потенциал оружия, во избежание гражданских войн. Колонии должны были знать, что прилетят люди с земли и хорошенько надают всем по башке, если они начнут воевать всерьёз. Помогало мало, но существенно уменьшало ущерб, так как лазганом типа М-35 много не навоюешь. Он даже рядового орка не может за один выстрел завалить.

Военные, что называется, пропотели.

— Как у хеллгана? — спросил молодой генерал, — Точно?

— Точно. Это оружие заметно мощнее ныне используемого — в нём применён другой лазер и другая батарея, неизмеримо более ёмкая. По моим подсчётам, если вооружить ими наших бойцов — то их наступательный потенциал вырастет значительно. Я так же не буду демонстрирвоать тут шагоходы огневой поддержки, гранатомёты, плазменные выжигатели и боевую технику. Освоить это всё придётся не просто быстро — а молниеносно — с использованием нейроимплантов. Мы летим на Терру — путь займёт не меньше двух недель! А там будет война, и по всей галактике сейчас полыхает война. Враг напал на тысячи миров, и каждый день новые планеты попадают в руки хаоса.

— Атаковать их сейчас как минимум будет глупо, — сказала леди-генерал, — у нас если и есть хорошее оружие и миллионы астартес — но это максимум очень большая боевая группа. Мы можем отбить небольшую систему, но…

— Вы правы. Мы и не собирались прямо сейчас — Робаут считает, что надо собирать крестовый поход. А наш корабль, впервые за десять тысячелетий созданный легион космодесанта и ваши бойцы — послужат лидирующей частью этого похода. Проще говоря — мы будем идти и вести за собой остальных. Вам выпала непростая доля.

— Будьте уверены, Кадианцы не просто солдаты, — сказал старый генерал, — мы будем сражаться до последнего!

— До последнего врага, я надеюсь. Концепция войны изменилась — мы не будем заваливать врага солдатами и жертвами прогрызать себе путь — если врага не удаётся победить — значит мы отступаем и меняем тактику и вооружение, готовимся лучше — воевать будем не числом, а умением. Так, кажется, говорили в древности. Итак, сколько солдат готовы перейти на работу в техотдел корабля?

Выступил старший из всех:

— Я получил рапорты от всех командиров полков — солдаты очень неохотно согласились идти — большинство кадианцев жаждут сражения, жаждут отыграться за потерю Кадии. Но есть небольшое количество желающих — их всего тридцать тысяч.

— Плохо. Мне нужно полмиллиона рабочих, чтобы заработали все производственные ярусы — поэтому я ожидаю, что вы найдёте мне пятьсот тысяч рабочих рук.

— Тогда только приказом заставить можно, — кивнул он.

— Я бы посоветовал отобрать тех, кто постарше. Они уже достаточно долго воевали, так что пусть работают иначе. Есть претензии по поводу размещения?

— Есть, — сказала женщина, — вы наших солдат избаловали.

— Это чем?

— Всем. Им выдали форму, и очень уж питание у вас в столовых… жирное. Того и гляди ряхи себе разожрут.

— На императорских харчах, — хмыкнул я, — пусть отъедаются, жизнь у них наверняка не полна деликатесов — пусть отдыхают и отъедаются, отсыпаются, пока могут. Впереди ждут трудные времена — много лет тяжёлой службы — так что им позволительно отдыхать сейчас, пока есть возможность. Ещё вопросы?

— Я так понимаю, мы больше не подчинены муниторуму? — спросил старший офицер.

— Верно, вас поставили в штатное расписание моего корабля. Присвоили номера, доступ, жалование, и так далее. Отныне вы десантная группа корабля — и будете путешествовать вместе с нами.

— Куда мы теперь направляемся? — спросил самый молодой.

— На Терру. Перво-наперво нужно отправиться во дворец и лично увидеться с Императором, поговорить с ним.

— Лично? — спросила леди-генерал.

— Да, лично, и мне, и Робауту нужно с ним переговорить. Хотя я понимаю ваше удивление — по пальцам одной руки пересчитать можно тех, кто его лично видел и разговаривал с ним. Путешествие будет без промежуточных остановок — так что мы выйдем на окраине солнечной системы, и сразу вломимся в битву. К этому моменту оружие и экипировка должны быть уже готовы. Сроки сжатые, поэтому придётся поднатужиться всем.

— Чем мы можем помочь?

— Людьми — полмиллиона рабочих — на новые линии. Остальное мы уже производим в максимальном темпе, который может дать наше оборудование. Вопросы есть?

— Нет вопросов, — отрапортовал старший из генерального штаба, — будем готовиться к битве!

— До выхода в точке осталось тринадцать дней, семь часов и пять минут. В дальнейшем если у Робаута будут к вам какие-то дела — он вас позовёт. Я не военный и не стратег — я больше по науке и промышленности, — развёл я руками, — поэтому все военные вопросы и стратегии — это к Робауту — он у нас гений тактики. На этом совещание окончено!

* * *

Людей они мне дали — в достаточном количестве, чтобы запустить ещё полсотни ярусов в производство. Теперь уже половина площадей была задействована в производстве! И производство не останавливалось — шло в три смены. За станки отправили самых провинившихся а так же старых — по возрасту отбирали. Состариться, служа на кадии — трудно, поэтому самому старшому было тридцать два года — и по меркам гвардии он был ветеран каких поискать — потому что до сорока кроме офицеров солдаты доживали крайне редко.

Но и так сойдёт — нейроимпланты оказались самой главной вещью в моём плане — иначе объяснить и показать всем, что им нужно делать — я бы не смог за такое время — а ВИ через нейроимплант очень легко всё объяснил и показал, дал полноценные знания и понимание — и уже переодевшиеся в рабочие робы кадианские военные — начали управлять промышленными линиями, с которых начали сходить — силовая броня, оружие, а так же — гранаты — производство взрывчатки было на другом ярусе, а тут гранаты, лазганы и микроядерные батареи к ним, плазменное оружие, бронетранспортёры сгодились и Носороги, и самоходная артиллерия на его шасси, и танк «Хищник», и зенитная установка на шасси Носорога.

Производство вооружения и всего этого — стало главной темой — обычную одежду и прочее могли сделать репликаторы — но оружие и броню они сделать не могли.

* * *

Путешествие до Терры продлилось сравнительно недолго — и за это время я успел устать от компании Селестины и Коула — Велизарий беспокоился о своём проекте, хотя и уверял, что у него на марсе — настоящая неприступная крепость, этот проект защищён лучше, чем что-либо кроме дворца императора. Марсианские войска многочисленны и хорошо вооружены — гораздо лучше механикусов, служащих хаосу.

Мы вышли из прыжка в нормальное пространство и на меня сразу же обрушилась информация от сканеров всех типов — корабль был оснащён ОЧЕНЬ хорошей сканирующей аппаратурой. Лучшей, которую я вообще мог создать — но главное — её размер. Локатор дальнего обзора был диаметром в пять километров — и это позволяло сканировать всю солнечную систему на предмет сил противника — а более мелкие сканеры — позволяли определить количество биоформ и даже воздействие варпа.

И трёхмерная картина появилась в моём разуме — в солнечной системе шёл затяжной штурм — враг вышел где-то на окраине системы — Марс, Венера и конечно земля — находящиеся близко друг к другу — были хорошо защищены — но их осаждали со всех сторон силы хаоса — в солнечной системе было больше двухсот тысяч кораблей всех классов — из них тысяч тридцать — это чисто боевые корабли, которые сражались. Обстрелы происходили постоянно — обе стороны шмаляли друг в друга из макропушек — хаоситы сгруппировались в трёх точках. В трёхмерном пространстве не так то просто сориентироваться сходу — было больше трёх десятков очагов битв, где сблизившиеся стороны вступили в смертельную битву.

Я и Робаут были на мостике корабля — а так же все командиры кораблей, включая капитана «Чести Макрагга», стоящей в нашем доке, вместе с четырьмя кораблями Велизария Коула.

— Осада Терры в самом разгаре, — нахмурившись, сказал Робаут, — мы ударим им в тыл и разобьём их основные позиции — это внесёт сумятицу и позволит силам обороны Терры перейти в наступление.

— Они измотаны, — возразил я ему, — предлагаю нанести сокрушительный удар по центру вражеского скопления кораблей.

— Вступим в бой со всем флотом хаоса сразу? — удивился Робаут.

— Именно. До сих пор я не испытывал затруднений в космическом бою — мощь орудий моего корабля не оставляла шанса никому. Теперь мы сможем испытать его с достойным противником!

— Если ты так в нём уверен — пусть будет по твоему.

— Капитан, летим в скопление хаоса — я заставил голограмму над столом увеличиться и показать множество красных точек, — и вступаем в бой — огонь по готовности. Щиты на максимум, реакторы на полную мощность — на всякий случай.

— Понял, командир.

Вскоре наш корабль разогнавшись, он всё-таки был очень большим и тяжёлым — нёсся прямо на хаоситов. И открыл огонь первым — с дальней дистанции — я приказал дать «приветственный» залп ракетами «Ярость». Это была разработка военного флота федерации — ракеты для космического боя — крайне маневренны, могут скакать в космосе зигзагами и по сложным траекториям, каждая весит тридцать тонн, имеет разделяющуюся боевую часть с сверхмощным зарядом из тёмной материи. Адская штука — особенно при массовом залпе. В сторону противника смотрел целый ярус моего корабля — на котором было готово к запуску сорок тысяч ракет. Макросборщик в это время уже пополнял боезапасы, готовясь к новым залпам — и мы выпустили свои ракеты — которые с ярким всполохом полетели вперёд, вытолкнутые гравитационными катапультами. Сорок тысяч ярких светящихся точек полетели в сторону врага — и начали кружить, виляя, сбивая противнику попытки просчитать свою траекторию и прицелиться на большой дистанции.

Скопление состояло из более чем тысячи кораблей самых разных классов, которые были явно заражены хаосом — и среди них были и крупные, и мелкие корабли.

— Выход на дистанцию огня, — сказал капитан.

— Огонь по готовности, синхронизировать с ракетным залпом.

Чтобы наш огонь не сбил наши же ракеты.

Я видел, как монструозные башни в носовой части корабля начали разворачиваться в сторону врага. Каждая из них имела орудие длинной восемь сот метров, стреляющее огромной болванкой, разогнанной до трети скорости света. Сто тысяч километров в секунду — и болванка в виде сорокакилограммового снаряда — это мощно.

Десятки таких башен, а так же сотни башен с турболазерами развернулись во врага — и первой выстрелила носовая башня — одним орудием. Снаряд прочертил на мгновение светящуюся линию к вражескому кораблю — а потом в него ударили другие — первый снаряд пробил крейсер противника вместе со щитами — продырявив его корпус. Корабль врага разорвало — сила взрыва от пролёта сквозь него снаряда с такой энергией была огромной — и часть энергии и скорости снаряда — передались материи самого корабля, разогревая её мгновенным движением — и он превратился на мгновение в ослепительную вспышку — и разлетелся брызгами раскалённого металла — словно гигантский фейерверк в тёмном небе — в мелкие клочья.

— Огонь по всем кораблям противника — по готовности!

И началось. Они запустили в нас торпеды — но тут облако летящих в них ракет «Ярость» достигли цели — они преодолели триста тысяч километров, которые нас разделяли — и начали взрываться, выбирая себе цели — хаоситы открыли по ним шквальный огонь, но большинство из них достигали цели. Разделяющаяся БЧ с антиматерией — создавала взрыв в двести-триста мегатонн мощности, который поглощал корабль вместе с его щитами — залп разорвал в клочья всю переднюю часть вражеской армады — взрывы полностью поглотили сотни кораблей, не оставив от них даже запаха.

И надвигались мы — начался мощный артобстрел — в дело вступили башни на «диске» — и соларитовые орудия главного калибра. Они стреляли импульсами по одной-две секунде — но каждый из них уносил жизнь хаоситского корабля.

Вот что значит — иметь тотальное превосходство в весовой категории — в таком бою, как этот!

Соларитовые орудия разрезали врага, пробивали навылет его корабли — и продавливали пустотные щиты за считанные мгновения.

Далее дали залп уже турболазеры — мы приблизились ещё больше — и тесячи турболазерных орудий открыли огонь. Мощные сгустки турболазеров начали бить в сторону противника — при этом не оставляли свою адскую работу масс-драйверы. Пустотные щиты не могли выдержать выстрел такой мощи из орудия такого калибра! А турболазеры только ухудшали дело — они били по вражеским щитам, и учитывая их мощность — быстро сбивали их, а когда сбили — прилёт по врагу означал что турболазерный заряд прожигал в нём дыру и влетал внутрь, где взрывался и разносил всё вокруг, и борта вражеских кораблей стали испещеренными дырами от попаданий турболазеров. Внутри бушевали пожары.

Они начали атаковать нас в ответ — но щиты моего корабля были огромной силы и прочности — пробить их было почти нереально. А вот мой корабль садил по ним — как тяжёлый танк по пехоте — убивая каждым залпом по кораблю. Перезарядив торпеды на «MXV-90-90» — приказал дать полный ракетно-торпедный залп по оставшимся — и в сторону врага уже с куда более маленькой дистанции полетели тысячи торпед. Десятки кораблей уже откровенно бежали — враг пытался разбежаться, увидев как мы его разносим — и тогда в бегущих полетели скоростные торпеды — примерно тридцать кораблей малого и среднего класса были уничтожены попаданием торпеды в корму.

Битва в космосе напоминала битву танка против пехоты — разные весовые категории.

Мой корабль превратился в одну гигантскую артбатарею, которая садила по врагу без промаха — уже тысячи кораблей противника превратились в космический мусор.

Звон орудий, отдававшийся по всему корпусу корабля — прекратился на мгновение, а потом начали стрелять турболазерные батареи, когда мы подошли почти вплотную — на три тысячи километров в крагу. Их строй разорвался — многие начали отступать — а некоторые решили пойти на таран. У них это, конечно же, не удалось — ускорительные пушки разорвали их корабли в клочья.

Мой флагман был слишком силён для этой эпохи — хотя и врагов было много — и всех уничтожать долго.

— Перезарядить и залп ракетами по скоплению противника, — указал я на крупное скопление их кораблей, — по тридцать ракет на каждого!

Вскоре новый ракетный залп достиг противника — и это было для них фатальным — в бесконечной череде разрывов, вспышек, в которых сгорали целые крейсера, и постоянно летящих снарядов — которые один за другим разрывали борта кораблей и переламывали их пополам — ракеты словно стая хищных рыб врывались — они вели отчаянный огонь по ним — но у ракет были собственные силовые щиты и мощные приводы, бросающие их в разные стороны, чтобы сбить прицел — поэтому множество лазерных лучей пролетали мимо, или гасли в щитах ракеты — перед столкновением боевая часть ракеты разделялась и происходил огромный взрыв антиматерии, который был сильнее ядерного и выглядел куда круче. Море синего огня от аннигилируемой материи и энергии вокруг — похожая на шар из плазмы, и ракеты поглощали щиты очень быстро — вскоре больше тысячи вражеских кораблей были разрушены и превращены в атомарную пыль — солнечный ветер, туманность в нашей системе.

С гудением поворачивались исполинские башни — имевшие свой экипаж из людей, роботов и основной управляющий ВИ в каждой башне — и изрыгали в сторону врага снаряды.

Пронзая пространство, болванки калибра, нормального для полевой артиллерии — пробивали корабли врага, щиты они перегружали мгновенно и при разрушении щита — высвобождали часть энергии, разрывая корабли противника.

Но самое главное — мы прорвались на короткую дистанцию — где в бой могла вступить артиллерия среднего калибра. Она стреляла уже турболазерными всполохами и болванками куда поменьше основных — калибра около пяти сантиметров. Но башни среднего калибра были скорострельными — им не нужно было накапливать огромный заряд для выстрела — поэтому они давали два выстрела в секунду с каждой пушки — и долбили по врагам просто неостановимо.

Пустотные щиты врага таяли на глазах, не выдерживая целой очереди из попаданий — а на корабль эффект эти снаряды оказывали более внушительный — снаряды врывались в борт и пробивали его навыелет, и весь корабль навылет — разрывали его в клочья, отрывали от него крупные куски из-за взрывного ускорения.

Главное что таких башен у нас было очень много — десятки тысяч — а сами орудия имели всего двадцатиметровые стволы — сравнительно короткие. И поэтому корабли, которые оказались слишком близко — разрывало в клочья — дистанция стрельбы всего сто тысяч километров — что в космосе немного — но когда мы влетели на дистанцию огня — во врага начали бить разрывающие его толстые переборки и броню кораблей снаряды — и турболазеры, сияющие комки света врывались в борта кораблей, и внутри ярко полыхал расплавленный металл.

Нескольких секунд огня десятка орудийных башен было достаточно, чтобы крейсер типа «Галактика» превращался в решето, пылающее изнутри и распадающееся на части.

Самая уязвимая точка любого корабля — реактор — так что попадание в реактор — вызывало чаще всего его взрыв — и детонацию топлива, корабль врага превращался в пылающий сгусток плазмы.

По нашей броне тоже приходилось множество попаданий — но пробить щиты им не удалось — а пытавшихся нас протаранить — расстреливали из всех орудий — и в щит врезались уже обломки корабля противника.

Гулко бумкнул главный калибр — масс-драйверная бомбарда «Максимус». Это было орудие, обычно устанавливаемое только на планете, и предназначавшееся для обороны — на корабли его никто никогда не ставил. Масс-драйвер калибра 305мм — чтобы вы понимали — уже 120мм масс-ускоритель — разрывал крейсер противника в клочья. Снаряд масс-драйвера пролетел — и по линии выстроились сразу несколько разрывов — несколько кораблей противника он пробил навылет, уничтожив одним выстрелом — первый разорвало в мелкие клочья, а последний разломало пополам и бросило с такой силой, что внутри всё живое сдохло моментально. Ускорение в тысячу единиц не сможет пережить даже астартес — тела даже сверхвоинов расплющивались и превращались в желе от таких резких перегрузок.

Кружась вокруг своей оси, остов линкора хаоса, лишённый носа, вращаясь со скоростью пропеллера, улетел куда-то дальше.

К слову об этом — часть ударов по щитам приходились от шрапнели, в которую масс-драйвер превращает корабль противника, разрывая его в клочья. Этим клочьям придаётся очень хорошее ускорение, которое могло бы и снять щиты, и даже уничтожить другие корабли.

Поступало множество докладов — о том, что добились еретики.

— Разворачиваемся, — приказал я вслух, — летим к луне.

Мысленно же отдавал уже множество приказов — подготовить десантную операцию — подготовить легион космодесанта, подготовить «Ночных Стражей».

Последнее — было моей новинкой. Это конечно по меркам федерации было краем аморальности — но для империума — вполне нормально, и даже хорошо.

Я покинул мостик и отправился в десантный отсек — на специальном грави-глайдере, который понёс меня — путь в тридцать километров можно было преодолеть за десяток минут.

Робаут уже раздал свои приказы космодесантникам — и своей роте ультрамаринов — и мы готовились к высадке. Хаоситы высадились на Луне — где у человечества были большие научные комплексы и стратегически важные предприятия — допустить попадания которых в лапы хаоса было неприемлемо. И потерять тоже жалко, очень жалко. Поэтому ни хаоситы, ни мы — не бомбили луну — да и для экстерминатуса им нужно очень сильно подготовиться — а силы империума им не давали такой возможности — поверхность луны имела множество орудий, не позволявших подойти слишком близко и сбросить какую-нибудь гадость.

Придётся десантироваться. Но на этот раз — со мной был орден космодесанта, который я создал лично. «Ночные Стражи» — они ждали меня в ангаре, куда я прилетел — это была тысяча человек, но это была тысяча монстров в человеческом обличьи — куда страшнее тех же Серых Рыцарей.

Для того, чтобы их создать — мне пришлось найти откровенных уголовников — мразь, отборную конченую мразь — для чего я взял их на опыты в одном мире — а теперь — пустил в ход. Это были воины в чёрной, как ночь, броне, с золотой окантовкой. Тяжёлая гладиаторская броня лучшей модели, с наилучшими защитными функциями — мощным щитом, мощной тяжёлой бронёй.

Самое главное — это тот факт, что все они были париями. А ещё — я стёр сознание всем и каждому — все личные воспоминания и навыки — и загрузил новые, используя нейроинтерфейс — и использовал мощные вычислители вместе с нейроимплантом — добавив им способности мыслить, а так же вручную прописал им навыки — непревзойдённые мастера ближнего боя — имеющие уникальный и очень эффективный стиль фехтования — безупречные биороботы — имеющие знания обо всём оружии империума и ксеносов, тактике ведения боя, абсолютно лояльные мне и человечеству в целом — а так же имеющие самые сильные гены парии, которые я смог получить.

Они были живыми, но разговаривали только по делу — у них не было свободной воли и свободы думать — только в рамках поставленной задачи — их разум полностью отформатировали и перепрошили, внедрив в него самые передовые способности — и уровень понимания боя, недоступный большинству даже очень, очень опытных астартес. Добавьте к этому кибернетические импланты в мозгах, великолепную — лучшую в галактике — броню и оружие, которые я мог создать…

Получилась тысяча ужасных чудовищ — про остальные импланты я промолчу. Больше только у меня — они целиком состояли из имплантов, собранных в гармоничную симфонию чудовищного противника — астартес по сравнению с ними так, улучшены немного, астартес это категория модификаций бета — а эти альфа, причём очень сильно опережают астартес во всём. Скорости, мышлении, отсутствие сомнений и чувств помогает им никогда не испытывать проблем. Хаос никогда не затронет их души — потому что они парии — этого я не боялся, как и мятежа — их кибермозг ограничивает развитие личности.

Мне было неуютно их видеть — ведь я лишил их всего — убил, но они заслуживали смерти — я мог бы вышвырнуть их в космос или сжечь, как предлагалось представителями империума — но их ждала другая судьба.

Каждый из них был чуть выше астартес-примарис, имел огромную физическую силу и в бою даже я бы побоялся сражаться с дюжиной таких боевых тварей. Они были чудовищно быстры, благодаря имплантам — быстры, эффективны, расчётливы, не знали сомнений, не ведали жалости и страха — им было наплевать, что или кто перед ними — приказ есть — уничтожат.

Этот ярус, отведённый для них — был запретной зоной для остальных членов экипажа — и сейчас пришла пора пустить в ход моё самое сильное оружие. Они уже с механической точностью роботов грузились на челноки. Я был псайкером — мне было сильно неудобно здесь находиться — парии создавали вокруг себя такой эффект, что варп здесь словно проглатывался их чёрными душами, словно чёрной дырой — псайкера воздействие парии могло даже убить.

Но сейчас, когда хаоситы рассчитывают на демонов — пришла пора их дебюта — пришла пора показать, что у варпа есть слабости — и эти слабости — могут изничтожать грязные души демонов. За их жизни я не беспокоился — производство новых проблемы не представляло.

Поэтому когда с корабля начали вылетать сотни Громовых Ястребов — и мы подлетели к луне, первыми пошли они и начали настоящую резню демонов. Надо было видеть это! Видеть только собственными глазами — они высаживались с большой высоты и начинали идти в ближний бой — попытки кинуть в них псайкерские молнии и огонь — предпринятые демонами — потонули в их ауре — когда столько парий объединились вместе — демонам стало не до смеха — и эти чудовища ворвались и начали настоящую резню!

Я такой ещё не видел — они были страшнее, чем все кхорниты вместе взятые — страшны они были не своим запалом и ловкостью — а тем, с какой методичностью и скоростью убивали демонов. Твари варпа шипели, пузырились, попав в их ауру — и далее чёрный, как ночь, клинок, покрытый молниями силового поля — рассекал демона — а биомашина шла дальше — уничтожая мелких демонов — вот двое налегли на крупного демона — который пытался дать отпор — они использовали фазовые устройства для того, чтобы избежать брошенной в них гигантской глыбы — и она пролетела прямо сквозь них, как сквозь призраков — а они на ракетных ранцах рванулись в сторону демона с двумя головами — и вонзили свои клинки.

Демон заорал страшным психическим воплем — вскоре присоединились ещё двое и обрубили ему головы, повалив эту тварь и изрубив клинками — и абсолютно не отдышавшись и не делая паузу — отряд рванул в сторону следующих демонов.

Они сражались на скорости, и с такими невероятными навыками — что демонам нечего было противопоставить — их ауры сливались и усиливались настолько, что демоны рассыпались от одного их присутствия, а души нерождённых тварей всасывала чёрная аура этих парий.

Само их присутствие и абсолютная пустота их душ — вызывали у демонов первобытный ужас, который можно было ощутить в варпе — те, кто по гордыне своей рванулся в их сторону с надеждой на победу — были легко порублены в капусту.

Орден убийц демонов и псайкеров вступил в свой первый бой — и они показали то, что я от них хотел. Лучшее оружие, лучшая броня, лучшие модификации и лучшие загруженные в мозги навыки — дали лучший результат. Они секли демонов словно они были демонами для демонов — чудовищами из древних мифов и легенд.

Хотя их присутствие явно не понравилось защитникам луны — аура пустых была столь мощной и обширной, что казалось, она высасывает душу.

Я пролетел над местом — где орден Ночных Стражей высадил свою роту — и только наблюдал через нейроимплант, что они творят. А творили они настоящую резню — и численное превосходство не спасало демонов — оружие ночных стражей секло их сверхпрочные тела, усиленные варпом — словно мягкое масло.

Они продвигались сквозь полчища демонов, само приближение к ним было для чудовищ из варпа ужасным — поэтому вскоре обрушились вторая, третья, четвёртая и пятая роты стражей — и взяли демонов в кольцо — многие из тварей бежали. Хаос попытался вызвать что-то большое — какой-то могучий большой демон пролез через портал в варп — но ночной страж тут же вступил в бой, заставив четверорукого красного гиганта пятиться. Он начал битву, во время которой его тушу разрезали на части и сам портал в варп — закрылся, когда рядом было столько парий. Он скукожился и закрылся.

Между тем, не только ими, родными, была сильна наша армия — хотя самое крупное скопление хаоситов — они пробили навылет, идя вперёд и охватывая их в кольцо.

Робаут уже сцепился в битве с главным командиром врага — им оказался Магнус. Я выпрыгнул из шаттла, и полетел к ним на всех парах! Потому что сразить магнуса — было делом чести…

….

К сражению я готовился как только мог. Опыт битвы с Ангроном был свеж в памяти — но Магнус был псайкером — а это означало, что мне предстояла битва псайкеров. Битва психических сил — я чувствовал его присутствие — прямо перед нашим шаттлом вылетел Хеллдрейк, которого тут же сбил штурмовик — налетевший на него и выстреливший из мегаволкитной пушки.

Сгусток сияющего пламени заставил это порождение варпа упасть на землю — штурмовик вышел из пике. Магнус был недалеко — я уже чувствовал его присутствие — и то, что пока я возился с демонами и следил за тем, что вытворяют мои парии и космодесант — они вступили в битву.

Драться им пришлось около фюзеляжа рухнувшего на поверхность крейсера — Магнус был чудовищно сильным псайкером, но… Не Рамзес, не Император и не я. Он был чуть слабее меня — это я тоже ощутил, хотя его искусность была велика — он обманывал, создавая иллюзии и перемещаясь мгновенно через варп — казался неуязвимым для простого удара Жиллимана.

Поэтому когда я на своих крыльях к нему приблизился — Магнус переключился на меня и сходу решил влепить какой-то псайкерской гадостью — которая сгорела в вспышке золотого сияния. Я умел защищаться — а я в ответ нанёс ответный удар по его навыку сокрытия и клонирования — и вместо множества смеющихся красных гигантов — он остался один.

— О, раб трупа на троне что-то выучил?

— Слышь, заткнись, — попросил я, приземляясь на поверхность луны, — придурка кусок. Мальчишка!

Это его разозлило:

— Как ты смеешь? Я Магнус Красный!

— Ещё один дебил, — увернулся я от его псайкерской атаки, перехватил её и направил в него же, — мальчишка, дурной и впитавший всю дурость своего папаши, — удар по нему был силён.

Дальше он уже попробовал перемещаться — но я влил в варп золотое сияние и у него не вышло переместиться — и началась битва.

Короткая, но очень разрушительная — он обрушил на меня молнии, которые не помогли — а я на него — удар своего меча, заставивший посох Магнуса прогнуться — и разрубивший его почти полностью — клинок был напитан моей силой. В битве псайкеров побеждает не тот, кто искуснее — хотя делается вид, что важны какие-то там тайные знания, умения, ритуалы…

Магнус пожирал силы из варпа — и мы ещё раз встретились — на этот раз я использовал сильнейший пирокинез, смешав его с Золотым Светом — и золотое пламя накрыло Магнуса — его сопротивление не помогло — пламя достигло его кожи и страшный вопль заполнил всё — он горящим вылетел из пламени, и атаковал в ответ — но ему не удалось пробить мою защиту.

Псайкерское сражение он проигрывал — поэтому обратился к своим губительным силам — а я не собирался строить из себя героя эпоса, как Император — а просто и эффективно его казнить. Поэтому собрав что было психической силы — нанёс ему самый простой и эффективный удар — Магнус что есть силы пытался защититься, выставив руки — но удар отбросил его метров на сто, пока он остановился, и сразу же ему пришлось защищаться ещё от череды ударов.

Магнус атаковал в ответ — атаковал меня псайкерски, но броня и щиты выдерживали внешние воздействия, а псайкерская защита — выдержала его атаку. Он не сумел.

Он уже менее всего походил на человека — огромное существо антропоморфное, мутировавшее, с каким-то рогом, торчащим из груди, и гордыней больше вселенной, красной шкурой.

И началось настоящее противостояние. Настоящая битва — битва, которая потрясала лунный грунт — он обрушивал на меня всё, что у него было — заклинания, какие-то удары — которые он напитывал своей псайкерской мощью — удары были очень сильны, моя защита держалась, хотя ощутимо прогибалась под его силой — но он не мог меня пробить. А вот у меня получилось нанести ему несколько порезов, которые светились ярким золотым сиянием — и он не мог их залечить. Сила императора — я собрал максимум силы и применил навык Анафема, но сфокусировал всю его мощь на Магнусе.

Примарх-предатель человечества попытался выдержать, когда луч золотого света сорвался и ударил в его созданный из энергий варпа щит — но тот дрогнул и продержался несколько секунд, а потом золотое сияние прорвалось и ударило в Магнуса.

Вопил он невероятно громко — сила была чудовищных объёмов. Магнус Красный цеплялся своими пальцами за серый грунт луны. Рогатый, крылатый, уродливый, покрытый рогами и наростами — это… подобие человека сопротивлялось — но моя сила была больше — она сжигала его душу, нанеся уже серьёзный ущерб. И он решил бежать. Бежать любой ценой — и рванул отсюда прочь — но тут ему не повезло, что называется. Магнус пал.

Совершенно неожиданно для всех нас — из фазового сокрытия в воздухе прямо перед ним материализовались три десятка Стражей — он попытался с ними сразиться — а это было зря. Парии были нечеловечески быстры и сильны — один из них ударил его молотом, заставив подлететь, второй рванул вверх и сверху-вниз ударил молотом, вбивая его в грунт луны, молоты ломали его кости и рвали шкуру — Магнус извернулся и попытался сразиться с ними посохом — но попал под их ауру. Совместная аура тридцати сильнейших парий — это вам не шутки — даже мне было мерзко находиться рядом.

Они рванули к нему и только один из них начал сражение — у Магнуса, порядком израненого — оставались огромные силы — но монстр, которого создал я — парировал его удары и был невосприимчив к его попыткам колдовать — вскоре одна рука Магнуса отлетела от тела. Стражник ловким движением рассёк ему грудь и вонзил меч прямо в него, а следом это сделали и другие, и отсекли его голову, обступив его кольцом — сфокусировав вокруг Магнуса такую ауру, которая убила бы большинство сильных псайкеров.

Душа архипредателя не была ни разрушена мной, ни забрана паразитом, которому он служил — магнус сгинул в том измерении, с которым связаны парии — его бездыханное тело лишилось даже малейших намёток на свою психическую силу и колдовство. Невероятно сильный воин, сразивший его в бою — посмотрел на меня и ожидал приказов.

— Продолжайте зачистку, — кивнул я им, разворачиваясь к Робауту.

Жиллиман подошёл ко мне — на нём был шлем, выглядел он неплохо.

— Зачем ты помешал мне сразиться с ним?

— Магнус мог оказаться сильнее.

— Он? Ты не веришь в меня?

— Мне нет дела до веры, Робаут. И откровенно говоря — вы до сих пор не поняли причину, по которой я так действую. Мне глубоко насрать на ваши обидки и тёрки между братьями и с родителями. В Империуме мириады проблемных семей! И ваша — не исключение. Это не даёт вам право ставить себя выше людей, и из-за мелочных обид — убивать людей просто так, становиться уголовниками и мерзавцами. Вы не боги, и даже не полубоги. Магнус умер не потому, что предал доверие отца — а потому что сделав это, начал творить откровенную дичь, убивать людей и служить хаосу — он стал врагом человечества. А это уже означает только одно — смерть.

— Тебе безразличен наш статус?

— Абсолютно безразличен. И Император — это всего лишь титул.

— Необычайно. Ладно, раз тебе так это безразлично — то пускай — но ты забрал жизнь моего брата.

— Мои люди его прикончили, но в целом, да, — кхекнул я, — Магнус был казнён по обвинению в поклонению хаосу, убийствах и преступлениях против человечества. Закон, Робаут — превыше всех нас.

— Хорошо, — вздохнул тяжко Жиллиман, — ты прав, что он заслужил свою смерть, и давно заслужил. Но я удивлён, что его убил не я, и даже не ты. Кто эти люди?

— Это… Ночные Стражи — наследники Гвардии Ночи. Суперсолдаты — чтобы их создать мне пришлось взять самых отборных уголовников, стереть им память и личность, и заполнить разум боевыми навыками и беспрекословной верностью. Так что в каком-то смысле они не совсем люди.

— Инструменты? — хмыкнул Робаут.

— Они целиком заслужили свою участь, — покачал я головой, — среди них нет безгрешных. Я сделал из них парий и усилил гораздо больше, чем усилены примархи. Они быстрее, сильнее, живучее, и оснащены лучшим оснащением, которое я смог создать. А их разум — это машина смерти, не ведающая ни сомнений, ни колебаний. Эти… твари могут быть самыми опасными противниками для любого псайкера. Я создал тысячу таких специально для ликвидации демонов.

— И не собирался воевать сам, — хмыкнул Робаут, идя вместе со мной к шаттлу, — как это на тебя похоже!

— Именно. Я не хочу лично носиться по галактике и затыкать задницей любую дырку в варп — если всё так грустно — проще создать этих парий. Они невероятно смертоносны — видел бы ты, какую резню они устроили демонов у гейта восемь-один-один. Я впервые ощутил от множества демонов такой страх и ужас!

Аппарель закрылась за нами.

— А их брать не будем?

— Их заберёт собственный транспорт. Я не хочу находиться рядом с париями — это не очень полезно для здоровья псайкеров.

— И кому они подчинены?

— Мне. Мне и только мне, — кивнул я ему, — не беспокойся — они не будут нападать на верных человечеству слуг. Я создал их как убийц демонов и псайкеров.

— А не против Императора?

— Неа. Нафига мне это надо? В этом соль и суть. Мне глубоко фиолетово на ваши заморочки с семейным делом и политикой.

— На Терре есть орден Сестёр Безмолвия — могущественные парии, хорошо тренированы. Но…

— Они обычные люди, да? — усмехнулся я, — чтобы ты понимал — эти модификанты уровня альфа — средне-верхнего сегмента этого уровня. Примархи относятся к среднему сегменту модификантов уровня альфа — то есть конечно по самые гланды модифицированные люди, но всё же, не настолько.

Он кивнул:

— Я уже ознакомился с этими градациями. Очень любопытно.

Я скинул ему по нейроимпланту несколько видео от первого лица — о том, как мои убийцы демонов потрошат тварей варпа. И это выглядело… впечатляюще — это мягко сказано.

Огромного двухголового демона тзинча — завалили как курицу какую-то — в ближнем бою, избежав всех попыток остановить — подрубили ему лапы и зарубили к чёртовой матери втроём.

Сражение кипело по всей луне — сейчас ещё продолжалась высадка новых солдат, шагоходов-дредноутов — которые наступали на передовые позиции врага. Роты стражей распределились между самыми угрожающими направлениями и занимались уничтожением главных демонов — попутно снося целые орды мелких — выстрел в упор из мельты испарял даже самого настойчивого — да и башка одного демона нургла явно не пережила выстрел из мельты — тот повалился колодой и был быстро испепелён плазмой.

Проблему доставляли астартес-предатели — им не нужен был демон, чтобы быть в нашем мире — поэтому уничтожение их чемпионов — мало на них влияло — их в бой вели сильнейшие из астартес-изменников. Их было около пятидесяти тысяч — наших войск уже больше двухсот тысяч и количество только увеличивалось — а против такого численного перевеса они ничего сделать не могли. Стражи не лезли в бой между астартес, предпочитая охоту только на демонов, как им и предписывала тактика.

Эти безмолвные машины смерти уничтожали их так, что мне становилось страшно за оружие, которое я создал — они были чудовищами. Это было в их природе — они не были похожи на людей. Они не могли остановиться, чтобы отдышаться, осмотреть поле боя и решить, куда им нанести удар, не разговаривали в бою и не испытывали никаких эмоций — выбирая самый эффективный путь и атакуя врагов не как многие астартес — наотмашь — а ограничиваясь такими ударами, которых врагу достаточно для смерти — тут же нанося новые удары новым врагам — в них не было ярости и жажды победы и желания задавить врага, порубить его в куски, разорвать болтерами — они просто шли вперёд и уничтожали всех. Как машины. Как феррумы когда-то. Хотя у феррумов по сравнению с ними была воля, а у этих существ её больше нет — только максимальное исполнение приказа.

Они наверное должны числиться как боевые сервиторы, а не как люди — больше машина, чем человек. А вот астартес порадовали — с небес на Луну летели сотни челноков, высаживая десант и боевые машины — новые и новые Дредноуты вступали в бой — и разрывали врага своей плазменной пушкой, уничтожая их одного за другим. В них пытались кидать гранаты и даже идти в ближний бой — но всё бестолку — дредноуты были покрыты мощными щитами, которые не давали их ударить или закинуть к ним гранату — эти монструозно большие машины — выше обычного дредноута, и пилотируемые — шгагали по серым полям боя словно исполины, а за ними шли и бежали астартес — укрытые за их щитами.

И вступали в бой. Примарис, особенно улучшенные мной — уступали врагу в опыте — но заметно превосходили в силе и скорости — поэтому сражения накоротке заканчивались обычно резнёй.

В бой вступали новые и новые силы — и спустилась тяжёлая артиллерия.

Это были установки на шасси Носорога — которые стреляли ракетами. На Луне гравитация была заметно меньше земной, поэтому стрелять из артиллерии здесь проблематично — а вот шагоходы себя показывали замечательно — плазменные и лазерные орудия тоже отлично себя показали — и лазерные выжигатели, установленные на некоторых шагоходах как вторичное вооружение — было кстати.

Мы подлетели к линии обороны Дельта-Ноль-Ноль — это был какой-то обширный комплекс — который штурмовали хаоситы — но в тыл к ним уже заходили наши войска — и их тут зажали с двух сторон — вход в комплекс был большим, достаточно большим, чтобы перед ним развернулась настоящая баталия — где множество воинов столкнулись — оборона была выстроена грамотно.

Вокруг по периметру на крышу комплекса — приземлённую, кстати — большая часть под поверхностью — были установлены турели «Скорпион» мультилазером. И множество турелей по всей линии обороны — обороняющиеся на скорую руку построили защитные щиты, и экипировались сами щитами и дальнобойным оружием. Позади них стояли две дюжины больших шагоходов, которые прикрывали их огнём волкитных лучей — и стреляли по ордам наступающих демонов — наши бойцы уже разворачивали новые турели, которые тут же начинали палить в наступающие орды демонов. Некоторые из астартес погибли — их тела утащили подальше, некоторых утащили к апотекариям.

Когда мы подлетели — позиции врагов накрыли ракетные залпы «Вихрей» — ракетной установки на шасси Носорога — их было несколько десятков, судя по массивности обстрела — ракеты ворвались в скопления демонов и разметали их.

Это дало обороняющимся возможность развернуть ещё несколько боевых машин — установив стационарное оружие с бронещитком и репульсорной тягой — не знаю, как называется — турель с автопушкой, стоящей на шасси репульсорного перекрестия. Они вытащили это и установили огневые позиции, открыв огонь по врагу.

Мы с Робаутом вырвались из челнока, спрыгнув — и Робаут сразу же принял на себя командование — хотя и раньше он мысленно отдавал приказы об организации обороны.

Он запросил поддержку с воздуха — и приказал высадить астартес с трёх сторон позади демонов — демоны пёрли через ущелье, прикрытые с двух сторон от обстрелов — поэтому он приказал захватить позицию демонов, позволяющую стрелять в ущелье — и бойцы рванулись с криками в битву. Я был в их числе — поучаствую, что ли…

Когда позиция была отбита — подошли шагоходы, и высадились двенадцать танков, тридцать РСЗО Вихрь, которые встали на отвоёванной позиции и начали прямой наводкой херачить прямо в орды демонов, которые пёрли через всё ущелье. А на переднем крае разместили турели, разместились сами бойцы, подошли танки и начали лупить из своих лазерных и плазменных орудий — сгустки плазмы влетали в позицию врага, мультилазеры стреляли практически без остановки.

Мегаволкиты шагоходов изрыгнули лучи волкитной энергии, которые прошивали насквозь целые толпы и выжигали на большую глубину.

Демоны стали редеть. Робаут приказал устроить демонам атаку с воздуха и отбомбиться прямо в ущелье, что и было проделано — штурмовики быстро поняли приказ и выпустили сотни ракет, которые покрыли всё воинство демонов разрывами.

Битва была выиграна — подтянутые турели продолжали лупить по демонам, которые умудрились выжить, но шансов у них уже не было — перезарядившие залп вихри — дали новый, и на этот раз накрыли широкую площадь.

По всей Луне были десятки таких точек, в которых демоны атаковали — но сейчас у них положение было не очень. Робаут, приказав остаться пяти сотням астартес с пятью дредноутами — пока не закончится операция — остальным приказал перейти на другие позиции, где ещё шли тяжёлые бои.

Однако, тяжёлых боёв не было нигде — демонов били артиллерией, танками, шагоходами, их стреляли астартес — коих было в пять раз больше как минимум — а самых крупных демонов — перебили мои Стражи. Они вырезали сразу две дюжины громадин, которые руководили скоплениями демонов — и устраивали страшную резню везде, где был враг.

Робаут приказал перейти к операции авиации — ПВО врага было почти полностью раздавлено — а его скопления на планете носили эпизодический характер — войсками это было трудно парировать — они разрознены — поэтому соединения штурмовиков при поддержке громовых ястребов — начали разлетаться по всей луне, неся смерть с небес.

Как удачно, что я создал авиацию! Только её количественный состав был явно недостаточен для большой операции — Робаут тоже это заметил. Их было попросту мало, слишком мало — нужно было раз в десять увеличить численность авиации!

* * *

Битва за Луну состоялась очень жаркой — атака тысяч громовых ястребов с десантом по всем фронтам — стала для демонов полной неожиданностью — а особенно Стражи, которые вырезали крупных демонов одного за другим — и мелочь просто сметали перед собой. Попытки завалить их трупами закончились там, где начались — астартес-предатели подыхали сотнями, пытаясь их остановить.

Бомбардировщики утюжили поверхность луны, усеянную силами хаоса — а с орбиты начинали бить корабли империума — оказывая огневую поддержку. Залп корабельных лэнсов прямо с орбиты — выжигал не хуже любой артподдержки — а ведь таких батарей у имперских крейсеров было очень много — целый легион космодесанта в полмиллиона астартес высадился вместе с техникой. Битва продлилась всего шесть часов — и ещё двенадцать часов была битва после битвы — когда происходила зачистка.

Наконец, всё закончилось возвращением на «Хрен Убежишь» — огромный корабль висел на орбите Луны, и на него возвращались тысячи челноков, несущие технику, космодесант, принявший свой первый бой, огромное количество техники.

* * *

С нашего появления, как я правильно понял — начался переломный момент в затяжной битве, которая длилась уже неделю. Силы флота хаоса атаковали земные — и высаживали свой десант, как только могли — вопрос, а нельзя ли через варп пройти?

Нет, нельзя — нужно, чтобы с этой стороны дверь открыли — а культистов не было — их безжалостно истребляли. Поэтому основной была высадка с орбиты — а уже там, высадившись, демоны могли прорвать оборону и вызвать подкрепления из варпа.

Появление Жиллимана и святого Меня в солнечной системе — ознаменовалось таранным ударом по самому большому скоплению кораблей хаоса — и почти полное его уничтожение — по пути мы ещё разнесли десятков пять вражеских кораблей своими орудиями дальнего боя — и оборонительный флот смог вздохнуть спокойно.

Велизарий Коул немедленно отбыл на своём корабле на Марс — хотя марс был недоступен врагу вообще — орбитальная верфь выполняла ещё и функцию исполинской орбитальной боевой станции — и опоясывала всю планету. Орудия там были древние, дальнобойные, и их было столько, что мысль штурмовать марс не приходила в дурные головы хаоситов — даже приблизившись к планете хаоситы получали залп равный залпу тысяч кораблей. Ну а демонопоклонников среди марсиан было меньше, чем среди эклезиархии — они всё-таки культ.

С землёй ситуация обстояла иначе — в мрачных глубинах планеты-улья Терры — вызревали поклонники хаоса — и даже высокая концентрация инквизиторов не могла всех уничтожить — а иногда делала хуже — в нескольких штаб-квартирах инквизиторов получился прорыв хаоса, потому что они притащили на землю демонхостов.

Вырвавшись из под контроля — демоны начали крушить и громить — хотя эти места были хорошо защищёнными крепостями — громили их страшно.

Инквизиция в который раз предстаёт передо мной в качестве не только защиты, но и угрозы империуму — заигрывания с хаосом у них видимо в порядке вещей.

После того, как Хрен Убежишь нанёс по скоплениям врагов удары — оборонительный флот перешёл в полномасштабную контратаку — ведь враг дрогнул, лишился плацдарма в виде Луны, и битва разгорелась с новой силой. Только на этот раз мы разнесли десятки кораблей хаоситов и возглавили одну из атакующих эскадр. Командующий моим кораблём капитан — взял на себя командование космическим боем и начал атаку — идя в авангарде.

Огромный мостик моего корабля превратился в настоящий штаб космического боя — и главным противником выступил флагман Магнуса, огромная пирамидальная конструкция, целиком покрытая наросшей плотью, клыками, когтями, ртами, щупальцами…

Это было сражение в одни ворота — потому что приветственный залп из всех орудий разнёс его психические щиты — флагман пытались защитить силами варпа, но не ожидали той мощи, которую на них обрушит мой корабль — и что ещё не менее важно — это ноктилитовые торпеды.

Торпеды, снаряженные отрицательно заряженным ноктилитом — который прорвался сквозь психические щиты врага, не сумевшего перехватить их — и полсотни взрывов потрясли флагман противника. А после этого — по ним ударили соларитовые и масс-драйверные орудия — по готовности — весь огонь был сконцентрирован на флагмане.

Они явно не ожидали такого обстрела — такой мощи — одних только нова-пушек у нас были сотни, не говоря про масс-драйверы и соларитовые излучатели — луч впился в щиты вражеского корабля и постоянно их высаживал, не теряя наведения. Ответный огонь мы выдержали легко — после падения щитов — в корабль магнуса начали шмаляить все до единого орудия — всё, что могло стрелять — ракеты, торпеды, большие тяжёлые масс-драйверы — которые пробивали его — наросшая на него плоть хаоса сгорала в луче испепеляющей соларитовой энергии.

Взрывы покрыли вражеский корабль, некоторые ракеты влетали в крупные пробоины — в этом случае разрывало уже куда больший объём, образуя кратер. В который тут же устремлялись турболазерные залпы и другие ракеты.

Мы были на расстоянии пяти световых секунд друг от друга, снаряд масс-драйвера летел пятнадцать секунд — но после того, как сверхскоростные ракеты сбили ему движки — он потерял ход и начал дрейфовать — возможности отклониться от курса уже не было — и тут на него обрушился адский ливень из залпа пятнадцати тысяч орудий.

Лагман магнуса разрывало в клочья, он горел изнутри даже в космосе, внутрь влетели сотни торпед с плазменными боеголовками, сжигающими всё — и наконец, залп уничтожил броню его реакторного отсека — флагман превратился в одну большую вспышку плазмы в космосе, сгоревшую молниеносно.

После того, как хаоситы потеряли свой лучший корабль — мы открыли огонь по готовности по всем кораблям их переднего края и в первую очередь — линкорам.

Мы дали ещё два полных залпа ракетами по противнику и начали бомбардировать их с большого расстояния — тогда как флот подошёл для битвы на ближней дистанции — долгие, очень томительные, на много часов, обстрелы друг друга из макропушек — это явно не то, как я себе представлял космические баталии.

Второй залп ракетами — сбил щиты и разрушил множество вражеских эсминцев и мелких кораблей — на этот раз я приказал дать залп именно по ним — чтобы они не могли влезть без мыла и прорваться к нашим, запустив торпеды.

Баталия была грандиозной — но без флагмана, лишённые линкоров — хаоситы были обречены.

После трёх часов истребления — от них остался только космический мусор, дрейфующий в космосе. Потом надо будет это всё отбуксировать грави-манипулятором и сжечь на Солнце.

Но это будет потом — всё это я узнал поутру, по корабельному времени было раннее утро. Я спал, синхронизировав режим сна с корабельным временем — и решил отдохнуть — поэтому утром увидел вальяжно идущую по своим делам эльдарку, когда вышел из каюты.

Видок у меня был тот ещё — пижамные штаны, футболка, всклоченный вид, тапки с мехом и декоративными ушками и мордочками, белые и пушистые, и кружка какао в руках.

— Доброе утро, — буркнул я, — Мы уже таки собираемся на Терру?

Эльдарка смерила меня взглядом.

— Вы собираетесь. Нам, ксеносам, там не рады, — язвительно сказала она.

— Ну да, да, — потянулся я, — и не говори, что эльдары белые и пушистые как мои тапочки, и не накуралесили себе на подобное отношение.

Она скривилась и ничего не ответила. Я пошёл в каюту Робаута Жиллимана — не знаю, спал он, или нет — его апартаменты имели и спальное место, и рабочий кабинет. Когда я вошёл — внутри было на удивление много людей. И не все они были мне знакомы — то есть они были не с нашего корабля, и не из людей Жиллимана — это были несколько военных, которые с высочайшим почтением слушали Жиллимана, и несколько астартес — из ордена имперских кулаков. В жёлтой броне. Робаут же произносил пафосную речь — очень пафосную, при этом присутствующие трепетали перед его ликом — словно ангел небесный спустился к ним, чтобы пожертвовать свою мудрость.

Речь про долг перед человечеством, про ксеносов и еретиков, и его возвращение.

Хлюп.

Я с шумом отхлебнул от края какао, что выглядело ну очень комично на фоне того мегапафоса, который источал Жиллиман. На меня обернулись все присутствующие. И посмотрели мягко говоря удивлённо.

— Привет, ребята! — махнул я рукой, — Робаут, как обстоят дела?

— Кайрос, — он сбился с мысли, и его речь была прервана окончательно, он посмотрел на присутствующих. Таких выпученных глаз я давно не видел.

— Да, Робаут? Мы здесь закончили? Нам как бы надо к Императору, там разберёмся, что куды чего и как.

— Мы немедля отправляемся, — серьёзно и с пафосом сказал он.

— Вот и хорошо. Пойду надену парадно-выходные тапки.

И развернувшись, пошёл обратно в свою каюту.

* * *

— Надел выходные тапки? — спросил Робаут, когда я наконец-то добрался до ангарного отсека командирской секции.

— Ага, — я постучал ботами.

Теоретически, броня была мне уже не так нужна, как раньше — но всегда существовала возможность покушения. Поэтому хотя бы лёгкую, но я предпочитал носить — а в ней — всё необходимое. В ангаре было полно свободного места, вокруг Робаута уже были его сопровождающие — инквизитор Грейфакс и эльдарка Иврейн.

Здесь же стоял мой челнок. После того, как я сделал себе операцию по увеличению святого — пришлось переделывать челнок — чтобы в нём было комфортно такому гиганту, как я. Так что Робаут оценил величину ступеней и высоту потолка, когда золотистый челнок открыл входы. Его на Терру вызвались сопровождать, по-моему, все — это со мной только Клементина и дюжина её сестёр — которые всегда тёрлись рядом и обеспечивали безопасность. С Робаутом был Марнеус Калгар — могучий седовласый ультрамарин, выглядящий уже достаточно пожилым, и сурово смотрящий на всех, особенно настороженно — на ксенозаражение отсека в лице Иврейн.

На челноке было комфортно, всё в духе дорогих яхт федерации, которые покупали богатенькие мажоры, чтобы понтоваться друг перед другом. Любой военный знал, что все эти расфуфыренные яхты стоят максимум — как комплект брони среднего класса, или как сильно подержанный военный челнок — но не ломали им кайф, позволяя считать себя царьками.

Ага, бронирование и щиты военного челнока — сами по себе стоили дороже, чем лучшие элитные яхты галактики, да и летать на них некуда — так, обзорная экскурсия вокруг своей планеты и звёздной системы, да по планете в основном. Но это так кажется, ведь планета — штука большая, там есть всякое, и порой очень интересного.

Мы вылетели на Терру — все вместе — дождались только почётного эскорта в лице Кайафаса Каина, которого одна из сороритас тащила почти за ухо, не давая ему сбежать. Самому Каину приходилось несладко — он был тем ещё бабником, и Клементина регулярно чистила ему физиономию за приставания к девчонкам — но Каин не мог прекратить. Весь бой он отсиживался в стороне.

— А его зачем взяли? — удивился Робаут.

— Это талисман, — хмыкнул я, — Полетели.

Шаттл плавно и грациозно взмыл в воздух, без потоков пламени и шума, и скользнул вперёд из отсека, полетев на Терру. Лететь тут было недалеко — мы снижались прямо к посадочным площадкам дворца Императора. Вскоре с земли вылетел эскорт, который сопровождал нас весь полёт.

Дальше я уже смотрел и радовался — раньше они по поводу моей святости такое устраивали — а теперь все шишки внимания и поклонения принимал на себя Робаут — а я и та же Селестина были позади и вроде как не при делах — просто следовали за ним.

Поэтому когда мы спустились и вышли из шаттла — нас встречали чуть ли не толпой молясь и бахаясь на колени — эклезиархия стояла впереди всех. Деций Максимус — та самая рожа, что со мной была раньше — первым пел дифирамбы — я заметил, что Робауту такие славословия и фанатизм были неприятны.

— Ну всё, всё, — я вышел вперёд и оттащил Деция, — хватит облизывать примарха в своих мыслях, Деций, Робаут не леденец! И вы тоже успокойтесь — где тут здравомыслящие люди? — оглядел я толпу дегенератов-мракобесов, — Капитан Кустодий?

Золотые гиганты охраны императора и его дворца — стояли среди них и не выказывали такого фанатизма — они просто смотрели за этим всем.

— Мы отправляемся к Императору, поговорить о важных государственных делах. Он нас ждёт — так что полетим сразу к вратам вечности — обойдёмся без обзорной экскурсии по дворцу.

— Не положено, — сказал кустодий.

— Положено, не положено… не заставляй императора ждать, положено у них тут, — буркнул я, — Эй, Деций, размести наших гостей в хорошем месте — типа того, где ты мне отвёл апартаменты. И эту ушастую тоже, — кивнул я на эльдарку, — а у нас дела.

— Как скажете, ваше святейшество! — воскликнул он, трепеща всем телом от религиозного экстаза.

— Ну так чего ты ждёшь? Религиозные митинги на сегодня не запланированы, всё, — я чуть снял блокировку своей психосилы и Деция словно прижало к земле, он бахнулся, отчаянно потея, и шокировенно посмотрел в мои золотые глаза, а потом… Упал в обморок.

Друзья его подхватили и утащили.

— Ну вот, что за люди — что с ними делать? Ты видел какое мракобесие? — спросил я у Робаута.

— Не слишком приятно, да?

— Я уже привык. Святой то, святой сё… Эй, ты! Слышал приказы децию? Выполнишь сам — когда этот ханурик очухается. У нас дела.

* * *

Как же тут любили официоз и ритуализм! Сволочи, одним словом — меня заставили лететь на челноке прямо к Вратам Вечности — это было долго и нудно. Минут сорок. Я аж задремал.

Мы опустились, пафоса в окружающих было — через край. Даже Робаут проникся моментом, поднимаясь к мега-воротам императора. Стража стояла рядом.

— Скоро врата откроются, — сказал сопровождающий нас кустодий, — это займёт где-то полчаса.

— Да ну нахер! — разозлился я, и пошёл вперёд, подошёл к воротам, и занеся руку, постучался. Сильно. Очень сильно — а ещё психическую силу использовал — так что удары были сокрушительной силы и резонируя с воротами — создавали вибрации в варпе.

— Императооор! Открываааай! — прокричал я, — Ну или лавочки бы здесь поставил, а?

Хотя кустодии как один взяли оружие наизготовку — ворота открылись. И открылись они не то чтобы мгновенно, но очень быстро — за секунды отворились. Сила Императора обдала всех нас.

— Ну вот и славно, — я посмотрел на кустодия, — а вы говорили полчаса… пошли, ребят.

Всё путешествие тот же Каин смотрел в оба глаза на величие дворца императора и впечатлялся — а для меня это была просто исполинская постройка. Людей моей эпохи трудно удивить гигантоманией — благодаря технике, роботам, нанитам и прочему — можно построить хоть дворец-планету, только нафига?

Поэтому вся эта величественность на человека из технологически развитого времени давила слабо и выглядела скорее как экзотическая тяга к гигантомании.

Мы пошли всей процессией — к процессии прибились все, кто сопровождал Робаута — среди них был Марнеус Калгар, магистр ордена ультрамаринов, а так же его сопровождали двое космодесантников — капитаны первой и второй роты, очень заслуженные люди — Деметрий Тит и Аврелий Кастор.

Мы преодолели путь до золотого трона и я первым начал подниматься наверх. А за мной пошёл и удивлённый почему-то Робаут, и остальные. Лишь поднявшись по механизму на самую вершину — туда, где в вихрях энергии золотого света сидел сам Император — я облегчённо выдохнул.

— Фух… прямо упражнения для похудения, а не аудиенция — сначала ходьба, потом лестницы…

— А пусть держатся в форме слуги, — прогремел голос, явно варповской природы.

— Да и ваше величество, я погляжу, хорошеет день ото дня, — оглядел я его.

Гигант в золотой броне выглядел куда живее, чем раньше — теперь он не напоминал мумию, которая непонятно как жила. Это был человек, хоть и гигантских размеров — хоть и выглядел он как труп — бледным, но как будто убили его часа два назад, а не две тысячи лет назад. Волосы его отросли, глаза были закрыты, он сидел и явно проявлял к нам внимание — его тело явно хорошо восстановилось.

— Хм… А замечательно восстановился, начальник.

— Робаут, — скользнув по мне вниманием, сказал Император, — Сын мой.

— Отец, — Робаут был растерян, — я вернулся.

— Я рад. К сожалению, я не могу встать и обнять тебя, как хотел бы, — он ощущался словно дух вокруг, голос доносился отовсюду, — Мои силы уже восстановились достаточно, чтобы я мог говорить, хотя бы и так. Произошло много всего за эти десять тысяч лет, что мы не виделись, Робаут.

— Да уж… немало.

— Я видел твою новую армию — армия новой надежды. Империум нуждается в тебе как никогда ранее, Робаут.

— Я это видел, отец, — сказал он, — хаос наступает по всем фронтам.

— И ты ему дашь ответ. Я делаю всё, что могу, чтобы сдержать его здесь. Всё, что я могу теперь — это попросить оставшихся верными моих детей собраться и взять власть в Империуме в свои руки. Робаут, отныне ты назначаешься Лордом-Коммандующим всем Империумом. В твоей власти любое решение. Если что будет не так — я свяжусь с тобой.

— Спасибо, отец.

— Не за что — за такое не благодарят. Это ответственность, это тяжесть, это надежды, — сказал Император, и его мысленный взор на себе ощутил уже Кайафас Каин, Император несколько секунд на него смотрел, отчего Каин покрылся холодным потом. А потом перевёл взгляд на Селестину и меня.

— Святые. Кайрос, как ты вовремя вернулся. Мог бы и сразу поспешить.

— Желание заполучить кадианцев было сильнее, — возразил я, — они очень сильно помогут нам в будущем.

— Это твоё право. Ты не узнал ничего о судьбе потерянных сыновей?

— Увы, больше информации собрать не получилось. И я вместо этого занялся подготовкой — не будь у нас пяти миллионов астартес и флагмана — ситуация была бы куда хуже.

— Согласен с твоими доводами, — прозвучал голос императора, — Селестина… Спасибо, что помогла моему Сыну.

Селестина бухнулась на колено. Император по-отечески приподнял её своей золотой силой:

— Не стоит преклонять колени, не тебе.

— Я счастлива, что смогла верно служить вам!

— Мне и всему человечеству, — напомнил Император, — не стоит забывать, зачем мы все делаем то, что делаем.

— Императорское высочество, — вмешался я, — у нас тут как бы очко ужаса разорвало изнутри, и оттуда демоны лезут как к себе домой. Империум разделён варп-штормом, огромное количество миров потеряно — кризис самый масштабный за сотню веков.

— Найди Льва. Мой сын пробудился, я это почувствовал очень чётко. Он воспрял ото сна.

— С добрым утром ему, — улыбнулся я, — представляю — проснулся — а тут всё разрушено, горит, и хаос хлещет из всех щелей… не самое приятное начало нового дня. Найдём. Ещё кого-то удалось найти?

— Нет, к сожалению — нет. Но твои успехи меня впечатляют — создать пять миллионов улучшенных астартес за пять лет, ещё и корабль, и убить двух предателей-примархов… ты не терял времени зря.

— Старался.

— Робаут, я надеюсь, что ты возглавишь Империум и справишься с кризисом. Всё, что я могу тебе дать — это полномочия и помощь от Кайроса — которая будет неоценимой.

— Я справлюсь, отец. Я должен справиться, — сказал Робаут, — с нами хотят заключить союз эльдары.

— Эльдары? Да, я видел их. Эльдары — не лучшие союзники, хочу тебя об этом предупредить — они всегда преследуют свои цели — даже если запутывают и делают вид, что верны союзу — не жди от них верности общему делу или существенной помощи.

— Я знаю это, отец, и не доверяю им, но в нашей ситуации отказываться даже от такой помощи я посчитал… неблагоразумным.

— Возможно. Не буду тебе в этом мешать, но и одобрять не буду — будьте бдительны к ним, возможно, удастся извлечь выгоду из этого союза. Что-нибудь ещё?

— Нет, отец.

— Зато у меня есть много чего, — встрял я, — просто очень много.

— Что нужно обсудить со мной?

— Именно с Императором мне и нужно обсуждать такие вопросы, но боюсь, это будет разговор не на возвышенных тонах, — сложил я руки на груди, — без пафосных изречений, достойных записи в анналы истории.

— От тебя я и не ожидал иного, Кайрос. Что ты хотел обсудить?

— То, что из нынешней задницы мы можем извлечь свою выгоду, вполне вероятно. А именно — продолжить то, на чём остановился империум во время предательства Хоруса.

— Продолжить? — теперь уже заинтересовался даже Робаут.

— Возрождение человечества. Кризис, как бы цинично это ни прозвучало — это отличное время, чтобы выстраивать новый империум. Старые системы и связи уже очень закоснели — и чтобы что-то изменить нужен полномасштабный кризис, подобный этому. Или революция со сменой общественной формации — что одно и то же.

— Продолжай, — сказал заинтересованно Император.

— Кхм… Главный тормоз развития человечества — культ механикум. И религия — их религиозное мышление и табу на прогресс и науку — это непреодолимая стена на пути прогресса. Мы не можем ничего внедрить и ничего изменить — а техножрецы так плотно вошли в структуру империума — что без них тут всё развалится. Я мог бы предоставить СШК производственного оборудования своей эры — тысячи чертежей станков, установок, и так далее — и всё это объединённое в полноценный комплекс индустрии — но для механикус это означает конец. Их мракобесие вокруг омниссии — отвергает любые новшества. Поэтому человечеству придётся создать аналог культу механикум — а так же всерьёз, очень всерьёз, заняться проблемой обучения людей на рабочие и научные специальности. Сейчас механикум в прямом смысле слова — монополизировали знания и науки, мешая развиваться любой альтернативной технологической структуре.

— Нужно всерьёз заняться обучением, я понял, — ответил Император.

— Нам нужны не просто несколько тысяч академий и училищ — нужно создать грандиозную структуру, которая занималась бы учёбой, отдельно для тех, кто занимается наукой и отдельная мегаструктура тех, кто заменит механикус с их мракобесием. И размеры этой структуры не уступают самому культу механикус. Мы должны двигаться в понятном направлении — уменьшения трудозатрат и повышения эффективности, улучшения жизни рабочих, распространения технической грамотности, — твёрдо заявил я, — иначе человечеству былое величие нам никогда не вернуть.

— Но для этого понадобится очень много, — заявил Император, — ресурсов, которых в свете кризиса у нас немного.

— Есть неприятные моменты, да. Но именно в таких условиях тотального разрушения — можно найти в себе силы и средства что-то изменить. Бесчисленное количество промышленных производств придётся создавать заново, с нуля — и мы можем, и даже должны, использовать для этого новую научную базу. Нужно организовать сеть академий по всей галактике — в секторах и системах, цивилизованных мирах — которые обучали бы наукам всех профилей. Сеть технических училищ — которые воспитывали бы технический обслуживающий персонал — грамотных технарей-прислугу для кораблей, рабочих для заводов нового типа.

— Страшно подумать, сколько денег на это потребуется, — сказал Робаут.

— Но выхода нет, Робаут. Империум застыл в развитии десять тысячелетий назад — идиотские убеждения механикусов — их ревнивое отношение к любой технике — остановили прогресс. Окончательно. Чтобы Империум мог вернуть себе если не былое величие Человечества — то хотя бы уровень средне-развитой колонии с СШК — нам нужно капитально изменить структуру империума.

— Культ будет сопротивляться, — сказал Император.

— Это их право «верить» в Омниссию, — улыбнулся я, — Империум не обязан потакать их вере. Между нами деловые отношения, а не клятва верности механикусам. И если они проиграют в конкурентной борьбе из-за своей тупости, неэффективности и мракобесия вместо науки — то это сугубо их проблема.

Император воображаемо кивнул:

— Ты прав. Образование необходимо реформировать в корне — и чтобы вернуть технологии — нужно вернуть науку. Нам нужны люди, которым можно подобное поручить.

— А вот тут у нас проблема, — сложив руки на груди, сказал я, разглядывая то безмолвно сидящего Императора, то Робаута, то Кустодиев — которые стояли у табурета императора словно статуи, — серьёзная, я бы сказал. Толковых учёных и педагогов в Империуме не так много — Механикус уничтожили всю техническую и научную грамотность в галактике. У меня есть конечно конспекты лекций и книги из Тёмной Эры — которые я запомнил и которые сохранены в аварийных хранилищах на Адаманте — но это самообразование. Я уже хорошо познакомился с аристократами, чтобы понять, что им доверять ничего нельзя. Отдельных персонажей наверное можно найти — но это капля в море.

— Нужно будет всерьёз об этом подумать, — согласился со мной Император, — для начала — следует учредить организацию, которая занималась бы обучением, утвердить стандарты обучения, единые для всех планет, учредить организацию, которая занималась бы техникой и была альтернативой механикус.

— Прошу учесть, — влез я, — что в их ведение так же попадёт множество производств, заводов и так далее. Короче — бесчисленное множество активов. Это получается одна из самых влиятельных и масштабных организаций. И естественно, они могут доставить проблемы империуму, который весьма и весьма разрознен. Жажда власти отдельных индивидуумов очень… разочаровывает.

— Разделить её? Возможно?

— Бюрократия в космических масштабах и полный паралич системы, — покачал я головой на предложение Императора, — над этим подумать придётся. И ещё, я изучил делопроизводство в империуме и остался в полнейшем ужасе.

— Ужасе?

— Механикусы настолько ограничили развитие сферы компьютеризации — что почти всё делопроизводство ведётся как в доэлектронную эпоху — на бумаге, чернилами. Печатями, и так далее. При том, что в некоторых цивилизованных мирах есть свои банковские цифровые системы, компьютеризация управления крайне плохая.

Император промолчал пару секунд.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Государство находится в состоянии постоянного, перманентного бюрократического паралича. Иногда выдаёт такие абсурдные законы и решения, что я просто не понимаю — хрен с ними полноценный ИИ на кибермозге им страшно делать — я тоже такое не сделал бы — но ВИ какой-нибудь сообразить они могли бы?

— Они называют ВИ духом машины, но в основе него лежит старая технология виртуального интеллекта.

— Настолько ограниченная, что эта технология в М5 уже считалась бы архаикой.

— Механикус не могут воспроизводить сложные процессоры и системы кибернетического мозга. Ты ведь знаешь, какую аугметику они применяют. Их технологии находятся где-то между М3 и М5.

Обозначение тысячелетий буквой М уже никого не волновало — это было нормой для всех.

— Согласен, внедрение нормальных ВИ упростило бы всё, — согласился Император, — но сначала — вопрос образования, который ты поднял. Нужны люди, иначе смысла в развитии ИИ не будет вообще. Да и всегда найдутся дегенераты, которые решат поиграть с ИИ, не восприняв всерьёз предупреждения. Так было и во время войны с Феррумами, разве ты забыл? Циклонский анклав, например.

— Помню, как же. Я лично там рубил головы его руководителям, — поморщился я, вспоминая секту кибер-дегенератов, считающих себя умнее других.

— Такие всегда были и будут. К сожалению, Кайрос — мы можем сто раз повторять им, что нельзя создавать искуственный разум — но они всё равно будут тараном переть вперёд и создавать его, считая, что их то точно созданное ими чудовище не убьёт.

— Чтобы создать ИИ нужен позитронный мозг как минимум — а это технологии уже уровня М22, но ИИ же существовали начиная с М3! От простейших до крайне разветвлённых и развитых сверхсистем.

— Это скорее алгоритмы — и у них нет главного преимущества полноценного ИИ — способности принимать решения.

— Для нас сегодня достаточно, чтобы эти ВИ могли заниматься рутинным делопроизводством по заданным шаблонным алгоритмам.

— Нужно серьёзно с этим экспериментировать, — заявил Император.

— У нас есть технологии СШК — седьмого и восьмого уровня включительно. Большая часть производственного оборудования прямо требует использования продвинутой автоматики — и интегрируется в систему управления и администрирования, требует уже продвинутой робототехники. Поэтому переход нужен комплексный — частичного просто быть не может.

— Построение с нуля, — сказал Император, — но построение производства по СШК — это вроде бы не так сложно, да?

— Да нет, это чертовски непростая задача. У меня на корабле трюмы сейчас забиты разным производственным оборудованием — станки, роботы, промышленные сервера, и так далее. Строить нужно с нуля и на подходящей для этого планете — и чем больше планета подходит — тем лучше.

— У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Саму планету мы найдём без труда, — возразил ему я, — хотя у меня был в голове один проект, который может показаться очень… амбициозным и невероятно сложным. Блуждающая фабрика.

— Это как? — Император сгустился и появился передо мной в виде облачка золотого света.

— Мы строим большую, нет, гигантскую космическую фабрику. Такую, чтобы её можно было буксировать, внутри сверхмощный реактор, и сама фабрика — размером с планетоид, на ней можно установить оборудование планетарного потрошителя — подъёма ресурсов с орбиты планеты грави-лучом. Подъём ресурсов с планеты, соответственно, освободит биосферу планеты от промышленных выбросов — ведь выбросы можно будет просто сбрасывать в космос, это всё равно будут крохи даже за миллионы лет работы таких фабрик — ну и вообще в космосе дохрена всяких токсичных туманностей, облаков, астероидов и так далее.

— Продолжай.

— Подобная фабрика — если её надёжно защитить от сил хаоса — может менять свою дислокацию, буксироваться, и поставлять промышленные товары всему империуму.

— А при проблемах с снабжением провиантом, например? На планетах зачастую есть собственные производства провизии — и там можно держать оборону.

— А космо-фабрику можно перемещать между секторами и сегментумами, располагая там, где это наиболее выгодно, на крупных маршрутах, вдали от противника… да и на такую фабрику можно столько поставить оборонительного вооружения — что даже целому флоту хаоса не удастся её взять. Условия жизни на ней можно сделать очень даже приятными.

— Ты говоришь это по своему опыту, ведь ты создал нечто подобное?

— Я создал пока только многофункциональный корабль. Но… — я задумался, — один из плюсов корабля-фабрики в том, что он может перемещаться вслед за войсками и выйдя в какой-то системе — заняться например восстановлением и индустриализацией этой системы. Установить там промышленные установки, оборудование, создать флот — далее самоподдерживающиеся. Но это единственный вариант наиболее быстрой колонизации секторов.

— Интересно… я ни о чём таком не слышал ранее, если ты понимаешь.

— Этот проект… отвергли, — покачал я головой, — я слышал о нём и даже у меня есть чертежи — очень общие, не проработанные до мелочей. Этот проект разработали феррумы — желая строить космофабрики — но потом президент Элай в двадцать четыре тысячи триста пятнадцатом году — хотел что-то подобное сделать. Тогда проект предлагался как военный — для строительства и снабжения армии и флота на дальних рубежах и быстрого восстановления разрушенных колоний, и колонизации новых миров. Догадаетесь, почему проект не взлетел?

— Я уже понял. Корпораты. Это лишило бы их огромных прибылей. Мерр-Индастриал наверняка щедро заплатили за то, чтобы подкупить всяких активистов.

— До них не дошло — корпораты просто встали грудью — ведь это серьёзно ударяло по торговле, им выгодно было поставлять всё нужное — тут подключились компании-перевозчики. В общем — такими тапками закидали президента, что проект даже для военных не был реализован.

— Но ты ведь предлагаешь построить корабль-улей. Это конечно огромное количество людей и промышленности — но… не слишком ли рискованно?

— Не думаю, — покачал я головой, — если с самого начала использовать его не как это принято в империуме и у механикум — где девяносто процентов населения — рабы без реализованных базовых потребностей. В рамках подобного корабля мы можем обеспечить достойную жизнь — и объёмы площадей в нём такие, что и создание замкнутой экосистемы, в том числе сельского хозяйства, выращивание растений и скота — не составит труда. Мы же говорим не об улье — а о площади сравнимой с площадью сотни индустриально развитых миров, собранной в одну исполинскую структуру. Это уже мир-корабль, на котором люди могут рождаться, жить всю жизнь и умирать.

— Хорошо, это звучит очень убедительно, — согласился Император, — но для создания столь огромной структуры нужны столетия, если не тысяча лет.

— Нет, мы справимся очень быстро.

— Каким образом?

— Принцип планетарного потрошения — полного разрушения вражеских и бесполезных миров, и последующая их переработка с помощью гигантского роя нанитов и макросборщиков.

— Целые планеты? Хотя что это я…

— Данный проект позволит нам реализовать последующие — индустриализацию, обуччение — ведь на таком… искуственном корабле-мире могут быть размещены сотни, тысячи, десятки тысяч учебных заведений. И к тому же не ограниченные одной системой. Главная слабость планет — в их статичности. Они не могут улететь, если например на них прёт рой тиранидов или орочий налёт. Мир-корабль лишён таких недостатков.

— Мне нравится эта идея, — согласился Император, — сколько займёт строительство?

— Строительство началось пять лет назад, в системе Джакарта-CV-7609 — по федеративным звёздным картам.

— У тебя есть карты федерации?

— Звёздная карта есть в моём сознании, — пожал я плечами, — поэтому я знаю обо всех планетах федерации. Хотя обновление информации довольно сложная задача. Станция строится на орбите планеты — газового гиганта, поглощая её кольца и материю из планеты, по чертежам, которые я продумывал долгое время. Строительство ведёт та же система, которая создала мой флагман. Сейчас я пытаюсь решить одну важную проблему — не допустить слишком сильного социального расслоения на ней — чтобы не было как в ульях — грязных подульев и депрессивных секторов.

— Это никогда не получится сделать. Люди таковы, что всегда стремились к лучшему — а значит будут те, кто ниже. Социальное расслоение неизбежно.

Я продемонстрировал голограмму корабля. Маленькой она казалась такой милой. Император заинтересовался.

— Кольцеобразная структура?

— Она хорошо себя зарекомендовала. Вот тут — я развернул чертёж, — центральная часть — в виде цилиндра, длинной в двадцать тысяч километров. Окружён кольцом диаметром, равным диаметру Земли. В сердце находится реактор — гигантский массив реактора антиматерии — центральный реактор, и множество вспомогательных и аварийных. В кормовой части станции — сверхмощный планетарный потрошитель — гравитационный луч, способный разрушать литосферу планет и поднимать её на борт, и исполинские энергетические системы, способные отсеивать лишнее и изымать только необходимые материалы. Дальше идут системы обработки руд и минералов, и выше — производственные ярусы — тысячи производственных секций. Общая их площадь — примерно равна площади двухсот планет земного типа. Верхняя часть — это грузовые трюмы, грузовые терминалы, и места для жизни персонала.

— Далековато от места работы.

— О нет — жилые отсеки есть в каждой из секций, в каждом сегменте. Это отсеки размером с большой город, в которых — как мне бы хотелось — должны быть построены уютные и комфортные для жизни сектора, имеющие парки, сады, социальную инфраструктуру — размером с город, и я хотел бы сделать так, чтобы в них были и учебные заведения для детей и для юношей и девушек, собственные силы полиции, администрации, всё, что нужно для цивилизованной жизни. Всё, чтобы мы могли поддерживать высокий уровень цивилизации и минимизировать преступность. Выше аграрные секции — здесь мы создадим биосферу мира-корабля — сады, поля, обрабатываемые дронами и искуственная биосфера.

— Система жизнеобеспечения общая?

— Пятикратно дублированная — общая, секционная, сегментная, аварийная и чрезвычайная.

— Хорошо, звучит очень неплохо, — согласился Император, — каково же население этого искуственного мира?

— Население в два триллиона человек. И впятеро больше роботов.

— Хм… — Император задумался, — это ещё ничего, это население нескольких густонаселённых миров. Но промышленные мощности этого мира-корабля могут войти в строй?

— Всё зависит от того, как быстро мы получим и обучим людей. Нейроимпланты позволяют сократить обучение — но это не даёт по настоящему глубоких системных знаний — поэтому в проекте предусмотрена своя социальная архитектура. Образование обязательное для всех — без исключения, образование школьное и послешкольное. Количество университетов, институтов, училищ и школ рассчитано исходя из паспортной численности населения — мы можем обеспечить всех до единого жителей мира-корабля образованием и всей социальной инфраструктурой — в частности, медицина, образование, и прочие услуги для воспитания населения.

— Ты вдохновлялся эльдарскими мирами-кораблями? — спросил Император, глядя на то, как все присутствующие разглядывают мою голограмму.

— Нет, меня на это вдохновили тираниды.

— Что? — воскликнул Марнеус Калгар, — как тираниды могут вдохновить на такое?

— Их структура, материнские корабли-ульи, их тактика пожирать планеты и централизация с блуждающим центром — вдохновили меня создать нечто такое. Эльдары… их миры-корабли даже близко не похожи на это. Да и по размеру они небольшие — всего несколько сотен километров. Самый большой — три с половиной тысячи — то есть на фоне моего мира — он будет выглядеть вот так.

Я создал проекцию мира-корабля эльдар, который выглядел рядом с исполином… маленьким.

— Невероятно, — пробормотала Селестина, — а какое оборонительное вооружение?

— Очень достойное! Благодаря сверхмощному реактору в ядре корабля — мы можем установить по всему периметру дальнобойные орудия. Масс-драйверные батареи, соларитовые орудия, бесчисленное множество лэнс-батарей… Одних только масс-драйверов, способных одним выстрелом ушатать линкор — больше десяти тысяч. Соларитовых орудий — семь тысяч, а мелочи вроде исполинских лэнс-батарей — сотни тысяч. Щиты этого корабля такие, что он может пережить столкновение со звездой на полном ходу, и разорвать её в клочья своим таранным ударом. Они выдержат практически любой урон. Конструкция из регенеративных материалов — сделает так, что корабль, получив повреждения — сам со временем восстановит целостность. Толщина внешней обшивки — километр. Километр регенеративного усиленного сплава адамантия и керамита.

— Пробить одну только оболочку его будет нелегко, — сказал Император.

— А под ней отнюдь не тоненькие палубы — каждая в несколько десятков метров толщиной, и таких палуб там… много. Когда проект будет закончен — там будет всё — собственное сельское хозяйство — замкнутый жизненный цикл — скотоводство, птицеводство, выращивание множества культур — начиная от банальной пшеницы и заканчивая экзотическими вымершими растениями древней Терры, вроде какао-бобов и кофейных зёрен, китайского чая и апельсинов. Но даже без этого — на корабле будет огромное количество «репликаторов», которые смогут создавать еду из чистой энергии, в огромных количествах. Достаточных, чтобы прокормить даже не два-три триллиона, а десять триллионов человек.

— Зачем? — спросил Император.

— Я не могу оставить всё на милость только репликаторов, или только сельского хозяйства. Да и я подразумеваю, что этот мир будет производить не только промышленные изделия, но и продовольствие — чтобы отгружать его. Самое главное в нём — это Генератор Искажающего Поля. Устройство, которое позволит ему перемещаться по галактике — его коэфициент искажения будет в десяток раз меньше, чем у моего флагмана — поэтому полёт будет… медленным, и займёт месяцы, и так до года — если лететь из одного края галактики в другой. Но это того стоит. Ноктилитовый стабилизатор позволит этому кораблю не испытывать проблем из-за варпа — силы псайкеров и колдовства в целом — будут уменьшены на семьдесят процентов.

— Очень хорошо. То есть колдовство, если не очень сильный псайкер, вообще не сможет пробиться на корабль?

— Верно. Есть и обратная сторона — сила Императора — имеет тоже природу имматериума — поэтому и она будет ослаблена. Но… это допустимо.

— Это даже желательно, — сказал Император, — мне не по себе от их фанатизма. Твой проект — это как раз то, чего я от тебя надеялся когда-то увидеть. Реальную попытку вернуть человечеству его достойное место в галактике. Но управлять таким количеством людей будет непросто — социальных проблем внутри такой станции будет много.

— Как минимум у всех будет достаточно пищи и хорошей, достаточно всех базовых и даже сверх того, ресурсов, доступная медицина и образование. И комфортные условия — я не собирался гноить триллионы человек в плохих условиях космостанций — на этом корабле есть даже собственное море с пляжами и курортами. Мы обеспечим комфортный уровень жизни всему персоналу.

— И полный спектр этого персонала нужно раздобыть. Проблема в преподавателях и научном персонале.

— Нейроимпланты можно установить всем — это обеспечит полную безопасность. В федерации мы избегали использовать их для слежки, поэтому многие боялись ставить себе такой имплант — но при наличии — скрыть какое либо преступление невозможно. А через них можно внедрить нужные знания в сознание людей.

— Нужные только для работы. Но образование — потребует осознанного понимания самых разных наук.

— Что ж, не спорю. Этот мир-корабль будет пристанищем далеко не только для рабочих — хотя они основа основ. Там должны быть множество людей, самых разных профессий — вплоть до творческих. Людей для заселения Империум, я надеюсь, найдёт.

— Найдёт, не сомневайся! — гордо ответил Император.

— Позволь спросить, — обратился ко мне Робаут, — а как эта станция будет вообще работать? Не может же она своим присутствием индустриализировать миры — для этого нужны десятки лет упорного труда на поверхности планеты — даже при полном благоприятствовании.

— Хороший вопрос, Робаут! Станция может перемещать объём ресурсов, станков, техники и людей — достаточных для строительства индустрии целой планеты. Разом. Миллионы людей — на стройки крупных объектов, городов, заводов, и так далее — вплоть до сверхтяжёлой техники — добывающей, перерабатывающей, производящей… Транспортная и промышленная индустрия станции такова, что для колонизации планеты понадобится максимум год-два по земным меркам. Это синхронная работа миллиардов людей, роботов, техники, и так далее. Сборка космических кораблей, орбитальных оборонительных станций, добывающих установок самого разного толка, строительство транспортной инфраструктуры… и всё это до выхода на полное самообеспечение колонии. То есть до такого уровня, который позволит самостоятельно поддерживать и развивать инфраструктуру. Чтобы не было зависимости — производство продовольствия, распашка полей, самообеспечение. Если возможно самообеспечение, конечно.

— Понятно. За год-два создать развитый мир — это невероятно, но я поверю.

— Планетарный Потрошитель имеет ещё одно свойство. Он может менять орбиты планет, гравитонный луч может перетащить планету в «жизненную зону» её звезды, сделав климат теплее или холоднее. Ну и установок-терраформеров нет в СШК, но их чертежи и схемы у меня есть — я много раз бывал на таких станциях, поэтому мы можем промышленно производить терраформирователи.

— Это же прекрасно! — обрадовался Император, — очистные сооружения бесценны!

— Конечно. Это моя надежда на то, что мы сумеем сдвинуть с места заржавевшие шестерни прогресса и заставить империум двигаться вперёд.

— Хотел бы я лично взойти на мостик этой станции, — сказал с тоской Император, — пока не время.

— Обязательно взойдёте, и возможно, даже возглавите проект, когда придёт время. Вскоре станция будет готова — после этого переместится к Терре. И я надеюсь отдать её в ваши руки.

— И не будешь контролировать весь проект?

— Как бы мне ни хотелось — нет.

— Странно.

— Нет ничего необычного — я не вижу нужды контролировать то, что уже создано. Правила этого мира-корабля я задал, законы и программу ВИ, законы будут внедрены в нейроимплант, административное деление, корабельный устав, многое другое… нам нужно только одно — люди, готовые жить по правилам этого мира-корабля. Без аристократии, без рабства, без смертных казней за кривой взгляд и всё такое прочее. Желающие привнести империумные традиции на мой корабль — быстро обнаружат себя за бортом.

— Что скажете? — спросил Император.

— Колоссально, — сказал Марней Калгар, — понадобится много астартес для защиты такого корабля, и на случай возможных… осложнений. Но поддерживать целый легион не составит труда.

— И целый флот боевых кораблей, — вторила ему инквизитор Грейфакс, — хотя меня беспокоят возможные проявления ереси и возможность её распространения.

— Решено, — сказал Император, — этот проект — наша надежда на светлое будущее всего человечества, как и сам Кайрос. Робаут, ты отличился тем, что предпочитал войне — строительство экономики — если бы у меня был выбор — я бы с радостью назначил тебя руководить всем проектом расширения и перестройки империума. Ты бы был в своей среде. Но сейчас есть вещи не менее насущные — а именно Лион Эль Джонсон. Нужно найти твоего брата. Его помощь будет неоценима — и ваша ему помощь тоже.

— Чем мы можем помочь Ангелам? — спросил Робаут.

— Людьми. Астартес, входящие в крупнейший легион — не принадлежат тебе, они не связаны с тобой кровными или духовными узами. В них течёт лишь кровь их родителей, кровь человечества, а не «богов», — саркастично сказал Император, выказывая своё отношение к обожествлению себя и примархов, — тебе не нужны пять миллионов, эта сила избыточна, в былые времена ты с легионом впятеро меньшим справлялся с задачами, сейчас же… даже если бы ты сохранил над ними своё командование — большая их часть будет под командованием своих командиров, а не под твоим. Передай миллион астартес Лиону, вместе со всей техникой, оружием и прочим.

— Слушаюсь, отец.

— Не говори это так, будто я прошу тебя отвергнуть их и отнять что-то нужное тебе. Чем больше под твоим началом воинов — тем меньше ты можешь уделять каждому подразделению, пять миллионов для одного тебя — это слишком много. Миллиона астартес тебе хватит с лихвой — когда мы найдём других твоих братьев — каждый из них получит подкрепление в виде легиона. И хотя они не будут так же умелы и опытны, как их нынешние подчинённые — они научатся. Опыт прийдёт. Идея создать астартес без связи с примархами — была неплохой. Я допустил ошибку, из-за которой целые легионы последовали за своими горделивыми генетическими отцами, — сказал Император, — сила связи, которую я вам дал — стала слабостью и оружием в руках губительных сил. Когда найдёте Лиона — приведи его ко мне. Можете не торопиться, это не к спеху — начни свой крестовый поход против сил хаоса с воссоединения своих сил. На это уйдут годы. Кайрос, — обратил он внимание на меня, — прекрати задирать культ механикус. С ними нам только гражданской войны не хватало! Побеждать их будем постепенно — чтобы переманить большую часть культа на свою сторону. Религию не победить силой.

— Понял.

— Я сам займусь ими — ничего не предпринимай.

— Но ведь создание индустриальных миров потребует сильно нарушить их каноны.

— Механикус мы к этому проекту не допустим вообще. Это будет проект империума. Я поручу это дело надёжным людям.

— Хорошо. Но надеюсь, не выйдет как в империуме обычно — рабство, религиозный фанатизм и аристократия над этим всем.

— Не беспокойся, аристократы не будут допущены к проекту. Мы найдём людей подходящего толка. Марнеус Калгар, — внимание императора переключилось на него, — ты верно служил империуму и я думаю, стоит отметить это достойной наградой.

Калгар был очень впечатлён.

— Что вы, это мой долг, — скромно ответил он.

— Не всякий, как показала практика, думает так же. Я передам кустодиям, чтобы тебе передали именной меч, от моего имени, — сказал Император, — на этом мы закончим пока наш разговор.

* * *

КОНЕЦ Первой Части.

* * *