В следующий миг золотое сияние вокруг меня сильно изменилось — став давящим настолько, что простые люди либо потеряли сознание, либо едва держались, упав на колени и не могли дышать — сила Императора подавляла и была густой, словно мёд — она обрушивалась сверху, словно давление воды, сжимая душу со всех сторон — и даже Серые Рыцари стояли не очень уверенно — а символы на их броне светились словно неоновые вывески.

Чувствуя, что приконнектился — я отпустил контроль над телом и оно тут же глухим и очень густым голосом, от котрого дрожали поджилки, сказало:

— Инквизитор Антрон. Погрязший в грехах, в презрении к людям, возомнивший себя выше Меня! — Император его явно не жалел, — как смеешь Ты сомневаться в моём посланнике!? Как смеешь идти против Моей воли? — от этих слов у многих, видимо, окончательно упало, — Рыцарь Хейлин, казни этого предателя, возомнившего себя выше Императора. Доставьте Святого на Терру, и пусть зайдёт ко мне в Тронный Зал. Нам нужно будет поговорить. Но не забывай и про свой долг здесь, — рукой махнув в сторону главного рыцаря, — Кайрос поможет тебе с этим!

Император покинул моё тело — и я перестав светиться, упал на ноги, взмахнул крыльями, придавая себе устойчивости и устоял на ногах.

Потряс головой — это было неожиданно тяжело. Рыцарь, названный Хейлином — мгновенно обнажил свой меч — и другие рыцари тоже. А инквизитор… Надо было видеть его лицо. Он впал в отчаяние — и тяжело дышал, смотря на меня затравленно.

— Вот так, — поморщился я, — такое к сожалению сплошь и рядом. Любой начальник, которого не контролируют — очень быстро начинает захватывать себе полномочия, ведь начальство всё равно не видит, а раз не видит — то можно «для благого дела» и самому начать решать за начальство, — хмыкнул, посмотрев в его глазёнки, — у тебя изначально не было никаких прав. Но ты взял на себя ответственность, сам назначил себе право решать, кто тут святой, а кто нет — поставив тем самым себя выше императора. А это если не ересь — то во всяком случае страшнейшее нарушение субординации — за которым последует неизбежное наказание, — я обошёл его, — так скажи мне, в каком угаре ты решил, что вправе решать такие вещи?

— Я ошибся, — инквизитор быстро размяк, — всё конечно. Закончите уже это!

Рыцарь Хейлин решил его убить — он метнулся к нему на такой скорости, что ни один человек и даже эльдар не заметил бы — молнией, используя и психокинетику, и оборудование своей брони, и меч росчерком понёсся к его шее, покрывшись сиянием силового поля. Но у меня были другие планы на этого придурка — зачем полезное существо убивать, тем более — я в отличие от местных — высоко ценил человеческую жизнь — и поэтому решил сохранить её. Я двинулся ещё быстрее Хейлина — со скоростью втрое выше, чем у него — и выставил ладонь, поймав его меч рукой — у самой шеи инквизитора — силовые поля слегка пощекотали архонтскую кожу и были подавлены — такое примитивное оружие мне повредить не могло — а лезвие меча — тем более. Сжав пальцами меч, я остановил его удар, заставив Хейлина на мгновение опешить от неудачи своего замысла. Меч был остановлен голой рукой без особых проблем — и без применения святой силы императора. Прелестно.

— Почему вы спасли его? — пробасил рыцарь.

— Он ещё сослужит свою службу, — посмотрел я как на вошь на инквизитора, — не стоит просто так рубить головы.

— Император приказал! — негодовал Хейлин.

— Пусть выпишет мне выговор, — фыркнул я, — и вычтет из зарплаты, но не стоит убивать людей только за то, что они зазнались и ошиблись.

— Если бы мы поступили по его словам — то казнили бы уже тебя.

— Ты думаешь, у вас хватило бы на это сил? — выгнул я бровь, сжав его меч так, что тот жалобно заскрежетал, а поля энергии на нём затрепетали, пытаясь пробиться через мою кожу, я отпустил меч, оттолкнув его от шеи несчастного.

— Не вы ли говорили, что кто-то зазнался и мнит себя выше начальства.

— За свои решения я буду отвечать перед Ним лично. В отличие от этого человека, который оказался не готов увидеть своё начальство и услышать его слова.

— Я не могу ослушаться прямого приказа Императора, — сказал он, — даже по твоей воле.

— Хочешь его убить?

— Я должен. Обязан выполнить его волю!

Инквизитор был бел как мел. Он переводил взгляд с меня на серого рыцаря и обратно.

— Ладно, — отступил я, — но знай, что мне такой радикализм не нравится. Но если Император считает, что его лучше убить сейчас — его подчинённые, ему решать их судьбу.

Рыцарь исполнил волю начальства — замахнулся мечом и легко снёс голову инквизитора с плеч. И выдохнул:

— Спасибо, что не стал меня останавливать. Пойми, для нас приказ императора превыше слов святого.

— Понимаю, субординация, — покивал я, — Император говорил, что у вас тут осталась работа и косвенно приказал мне вам помочь. Что за дела?

— Демоны. Культисты вызывают демонов, в этом мире прорыв уже почти ликвидирован. Мои братья сражаются внизу с демонами.

— Так чего же мы ждём? Правда, в этом я не пойду на демонов, — я посмотрел на свою белую одежду, в которую преобразовался халат, — она слишком ценна, чтобы портить. Для боя мне нужен боевой костюм.

— Конечно, Святой, — ответил рыцарь, — теперь вы начальство.

— Я? — удивился я.

— Да. Мы подчиняемся инквизиции, но поскольку инквизитор мёртв — теперь вы главный.

— Хм… отказываюсь. Я могу вам помочь — но слишком плохо знаю реалии вашего времени.

— Времени? — удивился рыцарь.

— Это долгая история. Хотя нет, короткая, но поведаю я её не здесь, — я огляделся.

Люди только приходили в себя — явление такой психической сущности как Император их раздавило морально и духовно. К нам уже спешил мужик в одежде, похожей на мракобесие какое-то — белая сутана и чепчик как у католического римского папы, и он пылал верой в бога-императора — я это ощущал очень отчётливо, благодаря своей новой сущности святого — от него исходила энергия веры, которая усваивалась… моими крыльями, и передавалась мне. Занятно — крылья это что-то вроде антенны для силы веры?

Он спешил ближе и увидев, что я на него смотрю, чуть не расплакался:

— Святой!

— Кайрос. Моё имя Кайрос, — ответил я ему, — встань уже. Ты кто такой?

— Я… эклезиарх этого захолустного мира, который почтил своим вниманием Сам Император! — голос у него был как у одурманенного наркотиками фанатика, — Снизошёл свет его и…

Дальше поток религиозного бреда, вперемешку с слезами, соплями и восхвалениями Бога-Императора, у меня аж голова заболела от обилия фанатизма от этого придурка.

— Слушай, заткнись! — приказал я, морщась, — у меня мигрень от твоих славословий уже начинается!

Мужик заткнулся мгновенно и выпучил на меня глаза. Я приоткрыл один глаз и посмотрел на него.

— Всё? Пришёл в себя, или тебя водичкой холодной полить, чтобы остыл? Ты тут вроде проповедника веры в Императора, я правильно понял?

Окружающие переглянулись.

— Эклезиархия — важнейшая структура Империума, — пробасил рыцарь Хейлин, — они не только пастыри, но и важная часть управления империумом.

— Вот как. Администрация вроде как?

— Администратум это другое — а эклезиархия… ну да, часть административных функций несут они. И проповедуют веру в Императора, наделены немалой властью — хотя для инквизиции их власть не так важна, среди инквизиторов есть и эклезиархи.

— Ага. Понял. Извини, что спрашиваю, — обернулся я к нему, — видишь ли, мой серый друг — я учёный-неудачник, попал под действие собственного эксперимента и меня зашвырнуло в будущее. Так что я плохо ориентируюсь в этих ваших империумах, эклезиархиях и инквизициях.

— Насколько же далеко в будущее вы переместились? — спросил он.

— Если летоисчисление не врёт — то на шестнадцать тысяч лет. В моё время не было никаких императоров, империумов, эклезиархий, и прочего. Впрочем, такой дикости и техноварварства, какие я вижу вокруг — тоже не было, — грустно вздохнул я, — печально видеть, что человечество так низко пало в своём развитии. Прошу, не обижайтесь — я всё понимаю — Император мне объяснил, прежде чем наделил своей силой — что человечество пережило немало катаклизмов.

— Вы встречались с Ним? — удивился рыцарь.

— Да, конечно. Но он снова хочет пообщаться на Терре, видимо, надо поговорить побольше. Или у него есть идеи.

— Но раз в твоём времени не было империума — как ты стал Святым? — спросил рыцарь, — ведь ты не был верующим!

— Я и сейчас не верующий, — фыркнул я в ответ, — скажем так, мы с императором сошлись во взглядах на многие вопросы, мы чем-то очень похожи. Дело не в вере — вера лишь инструмент выживания. Он сам всегда боролся с религией и дикостью в виде поклонения каким-то «богам», — ухмыльнулся я, — без этого невозможен прогресс человечества и его возрождение.

Серый рыцарь был ошарашен. А эклезиарх рядом со мной и вовсе выпал из реальности.

— Не может быть, — проблеял он.

— А ты думал? — усмехнулся я, — так, где тут можно отдохнуть, принять ванну и выпить чашечку кофе? А ещё желательно — сделать мне какую-нибудь простенькую броню, чтобы не лезть на демонов с голой задницей.

— Эклезиарх Пий, распорядитесь немедленно выдать всё, что есть в этом захолустном мире, святому! — пробасил серый рыцарь, — вопросы веры и диспуты о божественности оставим на потом.

Эклезиарх ещё пребывал в шоке от открывшейся ему правды о императоре. Рыцарь оставил нас — передав меня с рук на руки эклезиархии — подтянулись другие и в своём фанатичном угаре начали вслух молиться и просить благословения. Я откровенно недоумевал от их соплей и слёз в мой адрес — они не слышали нашего разговора. Я же схватил за плечо этого пухляша Пия и потащил прочь.

— Так, — подгонял я его левым крылом, — показывай, где тут у вас ванна — мне нужно помыться.

— В… ванну, достойную святого, подготовят.

— Пий, верно? Меня ты знаешь. Не нужно мне ванны, достойной чего-то там — даже необязательно чтобы была горячая вода — была бы она в принципе чистой — и мне хватит. Давай, показывай.

— Хорошо, — надулся фанатик веры и мы пошли по коридорам этого дворца, иначе не назовёшь — расположенного в шпиле улья. Громадные коридоры, множество картин, ковры на полу, украшения в виде ваз, золочёных статуй, роскошь просто запредельная. Эх, ну и как человечество до такого докатилось?

— Прошу, воспользуйтесь моей купелью. Я пришлю к вам людей, — сказал он.

— Нафиг людей, просто показывай где, мыло есть?

Не знаю, что он хотел сделать, когда говорил про ванну, достойную святого — но его «купель» — это большой зал, с бассейном в центре, от воды которого уже исходил пар, здесь было слишком роскошно — в римском стиле, вроде красиво, но слишком много пафоса.

Хотя о чём это я — в этом безумном времени это норма жизни. Поморщившись, я снял свою одежду, и зашёл в воду, рухнув в неё, и рас правив крылья пошире. Плюхнулись они, конечно!

Вода была класс — я разомлел в ней, на мгновение, почувствовав негу — и мгновений этих было с полчаса, пока я нежился в горячей воде. Пузырьки воздуха приятно щекотали крылья и тело, я разомлел окончательно, а тут ещё и мыло было — обычное, грубое — совсем не в стиле окружающей роскоши — но мыло было. Я вымылся им, как следует — до скрипа.

Тем временем снаружи помещения стоял эклезиарх Пий и готовил людей — на кого-то кричал, кому-то что-то командовал — я не прислушивался, достаточно было того, что он не приказывает меня тут утопить.

Я выбрался из воды, одев обратно своё бельё — тут то и ворвались в помещение эклезиарх, за ним двое серых рыцарей — и ещё четверо баб с ним. Бабами они были — потому что в броне, с оружием на поясе, и фигура у них была как у тяжелоатлета — мужская. Грудь, конечно, наличествовала, но морды квадратные, под глазом у каждой из них была татуировка геральдической лилии, и на броне тоже. Назвать их красивыми не повернулся бы язык даже у пьяного орка. Я расправил крылья и взмахнул ими, отряхивая от воды.

— Спасибо, Пий. Мне хватило бы любого душа — а у тебя тут такая шикарная ванная! Стыдно, — посмотрел я на него с укором, — пока большинство граждан империума не могут себе позволить подобной роскоши — ты тут резвишься, на чужие то налоги и пожертвования — между прочим, не на твою жопу, а Императору!

Пий затрясся как осиновый лист и побелел. Четвёрка баб посмотрела на меня с округляющимися глазами. Я выпустил свою психосилу, данную императором — и у них ещё больше глаза округлились и наполнились слезами.

Пий бухнулся на колени:

— Прости, святой! И в мыслях не было…

— Не лги, было, — я потянулся, — а что за миледи с тобой? Мы не представлены — я Кайрос. И меня считают святым. По крайней мере, Император в этом уверен, и эти тоже.

Женщины посмотрели на меня ещё сильнее.