На вершине мира-улья была странная компания. Хотя внизу улей и штурмовали орки — в самом улье сейчас происходили страшные события — множество колдунов хаоса прорывались сюда, и множество культистов восстали — ситуация была не критической, но очень тяжёлой. Культисты провели обряды, вызвали демонов — и улей был заполнен тварями — с которыми сражалась рота космодесанта.

Но что более странно — так это компания, собравшаяся в шпиле улья — инквизитор, и к удивлению моему — это была ксенос, женщина-эльдар, а с ней свита из нескольких ушастых. Я вышел на посадочную площадку в окружении своей свиты — в число которой входил Каин и Клементина — девушки ордена уже починили свою броню, почистили её, и вышли следом за мной.

Путь мой лежал во дворец губернатора — самое защищённое место этого улья. Он был не похож на тот, в котором я появился впервые — этот дворец был не так роскошен — и более утилитарен, но не менее величественен — будучи скорее апартаментами — занимая весь шпиль улья.

Меня вышли встречать гвардейцы и один космодесантник. Стройный ряд девушек сопровождал меня, космодесантник на них косился. Одна из них ему подмигнула, заставив огромного воина испытать смятение — он не понимал, почему женщины столь огромны и в силовой броне, похожей на астартес.

Мы прошли через несколько шлюзов и блокпостов, и вскоре оказались в командном центре — огромном помещении, в котором были тактические карты, тут был лорд-генерал и к моему удивлению — эльдары — целых три штуки!

Каин напрягся — оно и понятно — эльдары в большинстве своём враждовали с империумом, и убивали людей почём зря — не считая нас едва лучше животных. Эльдаров было трое — женщина-эльдарка в причудливом одеянии, с ней — мужчина в экипировке арлекина и ещё один эльдар-мужчина. Гости смотрели на нас с нескрываемым интересом — даже большим, чем у имперцев — лорд-генерал тут же сделал символ аквилы, как и другие — кроме астартес. Астартесов было восемь штук, пятеро из них — явно свита инквизитора.

А вот инквизитор… Господи, как тесен мир! Мой кибермозг сразу подсказал, что эта инквизиторша ну очень хорошо знакома моему спутнику, Каину. Это очаровательная женщина, на вид чуть за тридцать, с стройным телом, пышной грудью и пристальным взглядом.

— Ну чё, здрасьте, что ли, — усмехнулся я, прерывая молчание, — инквизитор Вейл, почему здесь ксеносы? Вы их привели?

— Не совсем, — сказала женщина, — должно быть святой Кайрос.

— Собственной персоной, — картинно поклонился я, — Ба, а с одним из них мы сейчас подерёмся!

Вейл попробовала меня остановить:

— Не стоит драться, мы всё объясним.

— Нечего объяснять, — мужчина-арлекин в уродливой маске на лице, вытащил свой меч.

— Расступись, народ! Сейчас будет драка!

Он атаковал первым — я только вытащил свой меч — как стремительный удар Арлекина пронёсся надо мной. Я уклонился, уйдя в сторону — он был чудовищно быстр, настолько, что даже в состоянии ускорения мне приходилось не расслабляться — и начался танец стали и силовых полей — Арлекин был чертовски быстр, артистичен и использовал их арлекинский стиль боя. Я же… я вовсю использовал способности архонта — анализ его действий, прогнозирование, выработка возможных шагов — мы схлестнулись быстро и очень яростно.

Секунд тридцать занял бой — я уклонялся, атаковал в ответ, но не давал ему коснуться своей брони клинком — мой мозг предугадывал множество его ходов, но далеко не все. Наконец — я в мгновение нашёл слабость — мне надоело с ним играть — до сих пор я сдерживал половину своей силы — силы, скорости, своих возможностей.

Арлекин был хорош — вдвое лучше космодесантника или моих боевых баб — но он всё равно был не ровня архонтам — его стремительные движения и танец были на пределе сил — я чувствовал, что он выкладывается на всю. Использует гравитационные манипуляторы, чтобы придать себе нечеловеческую ловкость и маневренность — но ведь и я их использую вовсю — наконец, я нанёс ему удар ногой в грудь — и Арлекина снесло в стену, которая содрогнулась от силы удара — а его меч вылетел из руки. Проанализировав его полёт, я взмыл в лёгком прыжке и встал на рукоять его меча, кончик лезвия же упёрся в пол. Такой себе цирковой трюк!

— Вижу, ты стал намного сильнее, ушастый, — я взмахнул своим мечом и спрятал его в ножны, — мои поздравления, смеющийся-без-конца, ты хорошо научился драться.

— Арх… — он тяжело дышал и поднял свою маску, изображавшую гримассу, — как? — в его глазах из под маски была видна злость и отчаяние.

— Неужели то, что я сказал тебе раньше, так не дошло до тебя за прошедшие шестнадцать тысячелетий? — удивлённо спросил я, — ты эльдар, и это твоя погибель.

Он был зол, да что там — он был в ярости.

Я однажды крепко отпинал одного арлекина и попутно посмеялся над ним — и с тех пор, видимо, он таит обиду.

— Любите вы над другими пошутить — но почему-то не нравится вам, когда над вами смеются, — я улыбнулся гадко, — твоя эльдарская природа — дар и погибель.

— Мы… мы совершенны! — воскликнул он.

— Вы не совершенны, эльдар. Вы созданы очень сильными — но далеко не идеальны, — сложил я руки на груди, — в вашем псевдо-совершенстве ваша главная слабость, и ваше главное несовершенство. Эльдары слишком хороши — но лишены страсти становиться лучше. Лишены цели.

— Мы правили этой галактикой…

— Слышал, слышал, — махнул я рукой, — шестьдесят миллионов лет, когда нас ещё на свете не было… — я зевнул, — и что это вам дало? К чему это привело вас, ушастые? Вы получили власть в галактике — это ладно, — я чуть покачнулся, балансируя на его мече, словно из скуки раскачиваясь, — и что это вам дало? Ничего. Вы похожи на кого-то, кто потерял свой смысл существования. А может быть, никогда его и не имел. И что вы сделали, удовлетворив всё? Лишь погрузились целым видом в бесконечный гедонизм. Слаанешь — не просто ваша мерзость — это само воплощение вашего дефекта.

Арлекин с трудом поднялся, держась за стену — удар был очень силён, и в стене остался кратер и пошли трещины.

— Ты не знаешь, о чём говоришь!

— Ошибаешься, я прекрасно знаю, что говорю, мой улыбчивый недруг, — я хихикнул, — и что вы создали… что вы сделали, получив власть во всей галактике? Вы лишь удовлетворились этим и начали прожигать свою жизнь — бесцельно, бессмысленно. Ваше совершенство означает отсутствие стремления к большему. Вас создали такими, какими не должна была создать природа. Может быть, ты подумаешь, почему всесильная природа не создаёт «совершенных» созданий, вроде эльдар? А если создаёт — они долго не существуют, всегда находится кто-то, кто их истребляет?

Видя, что меня слушают все, я с улыбкой соскочил с меча и кинул его рукоятью вперёд в сторону арлекина:

— Создали ли вы паутину, которой пользуетесь? Нашли ли вы способ путешествовать меж звёзд без варпа? Или искали ли вы способы достичь других галактик? Стать соврешеннее, чем вы есть? — я снова рассмеялся тихо, — нет, нет и нет. Вы достигли того, чего достигли — и лишённые цели куклы начали удовлетворять лишь свою мелочную жажду удовольствия — потому что другой цели и другой мечты у вашей расы нет и никогда не было. Бессмертие — тоже страшный дефект…

Я сделал паузу.

— Отрицательный отбор, мой смеющийся недруг. Люди живут недолго, поэтому те, чьи идеи и смыслы затрагивают сердца других — существуют и после смерти в них, а те, кто был отвратителен и неприятен другим — умирают, как бы ни старались выжить. Смертность — это цикл отбора — время совершенствования, когда дело твоей жизни либо будет заброшено и осмеяно, либо продолжит существовать. Так мы, люди, создали свою цивилизацию. Забавен тот факт, что все ваши росказни про шестьдесят миллионов лет власти над галактикой — мы считаем лишь вашим симптомом несовершенства. Дефектом!

Я видел, что это его ранит, а другие эльдары были в ярости.

— Шестьдесят миллионов лет… учитывая, что за двадцать тысячелетий человечество прошло путь от бронзовых топоров до трёх миллионов планет федерации — что мы достигли бы за шестьдесят миллионов лет, мой ушастенький недруг? — спросил я саркастично, — если мы уже через двадцать тысячелетий активно искали способы путешествия между галактиками и построения межгалактической федерации! Мы покорили пространство и время, и технологии тех, кто уничтожил древних — и самих Древних — больше не были для нас непостижимой тайной, — хмыкнул я, — и их мы тоже покорили. А что сделали вы? Ничего. Погрязли в поисках новых ощущений и дрязгах между великими домами и политике, а в конце концов — дотрахались до своего закономерного, абсолютно заслуженного конца!

— Ты пожалеешь о своих словах!

— Ой, боюсь-боюсь, кажется, я разозлил ушастика, — картинно приложил я руки к щекам, — сейчас наверное позовёт дружков мне отомстить? А? В одиночку то он уже проиграл, причём трижды.

Арлекин сверлил меня взглядом, а я его.

— Мы… может быть, не совершенны — но по сравнению с вами, людьми!

— Люди не совершенны — но такими были созданы природой, ушастый. Порой совершенство — куда менее жизнеспособно, чем примитив. Потому что совершенству некуда развиваться, а примитиву очень даже есть куда. Что человечество и продемонстрировало, и ваша раса тоже это тоже наглядно показала… Или ты скажешь, что рождение этого мегапаразита хаоса — это так, мелочь?

Крыть ему было нечем.

— Так что, мой ушастенький недруг, поменьше задирай нос. Как видишь — при необходимости люди могут создать кого-то много совершеннее, чем эльдары и арлекины, но… — я вздохнул, — мы поняли, что это тупик, в отличие от вас — мы познали свои слабости и осознали силу, скрытую в несовершенстве. Поэтому мы остались такими, какими есть. Или ты думаешь, у человечества не было возможностей улучшить свою природу генной инженерией?

Арлекин ничего не сказал.

— Мы могли бы быть совершеннее вас — могли бы стать архонтами, все, но… мы осознали тупик, это привело бы лишь к разрушительным войнам, интригам, в конце концов — к гедонизму и разложению. Нас испугало то, что мы можем лишиться мечты.

— И где вы сейчас?

— Увы и ах, пали. Во многом из-за вас, между прочим — но по сравнению с тем, что осталось от эльдарской империи — мы ещё очень неплохо пережили весь этот катаклизм. Потеряли две трети планет, которые захватили орки и хаоситы, но вы сохранили лишь одну из десятка тысяч. А учитывая, что в густонаселённых мирах культы удовольствий были везде — вы потеряли почти всё. Жалкая тень некогда существовавшей империи задирает передо мной нос, словно вы всё ещё на коне. Я думал, произошедшее заставит вас подумать о том, почему всё так вышло… подумать, что помешает этому повториться вновь, если вы каким-то чудом сумеете восстановиться. Но видимо, я ошибся — за кажущимся совершенством плоти и ума — скрывается примитивный пещерный расизм, свойственный лишь низшим формам цивилизации.

— Разве империум не такой же? — спросил эльдар.

— Увы и ах, — развёл я руками, — впрочем, это временно. Когда ты начинаешь смотреть снизу вверх на того, кто выше тебя по древности, положению, силе, а на других смотришь сверху-вниз, как на ничтожных существ — ты навсегда попадаешь в плен расизма. В плен собственноручно построенной клетки иерархии, ты больше не видишь в тех, кто выше тебя — тех, кого ты должен превзойти, а в тех, кто ниже тебя — тех, кто может превзойти тебя. Ты погружаешься в примитивное мышление, первобытное — какое и скрывается в ваших ушастых головах за флёром цивилизованности и развитости. Что лишь подтверждает ту ситуацию, в которой вы все оказались — вы остановились в развитии — вы заменили самосовершенствование — пустой гордыней от того, что превосходите других. И стремление превзойти других — подобострастием перед древними и к’тан, и даже некронами, которые развились, в отличие от вас, естественным путём.

Эльдар стремительно заживлял свои раны.

— Ты рассуждаешь о том, чего не понимаешь.

— Ой ли? — я выгнул бровь и в следующий миг оказался за спиной эльдара, положив ему руку на плечо, — какая досада. Технология фазового сдвига некронов, — улыбнулся я ему, — одна из самых страшных их технологий, которой вы, эльдары, не могли ничего противопоставить и раньше.

Он резко развернулся и взмахнул коротким мечом, пытаясь по мне попасть, но я снова показал ему что-то за пределами его возможностей — и взмахом клинка перерубил его короткий силовой клинок арлекинов.

— Откуда у тебя…

— Фазовые клинки к’тан? — я показательно спрятал оба сияющих светом клинка в наручи, — точнее это мультифазовые клинки с ноктилитовыми излучателями, способными разрывать грязные души демонов, модели JC-200. Ты ведь почувствовал себя хуже — не буду тебя мучить, — я сложил руки на груди, — эти технологии хороши, но только мы довели их до ума и до совершенства, создав из технологий древних рас оружие, которого вы не смогли создать за шестьдесят своих миллионов лет. Потому что вам это не нужно. Вы и так совершенны, верно? — я чуть выдвинул один из клинков из наруча, — в этом ваша слабость, Арлекин. Жизнь без цели не имеет смысла, она порождает чудовищ. Что и произошло. В этом смысле философия тау куда более прагматична и перспективна для создания галактической империи, способной объединить множество рас, как совершенных, так и примитивных. Их я опасаюсь куда больше, чем вас. Впрочем, если когда-нибудь император и решит присоединиться — то скорее тау войдут в состав империума, чем наоборот.

— Не говори глупостей! Люди ксенофобы ещё больше, чем мы!

— Люди да, но император куда меньше ксенофоб, чем ты думаешь. В отличие от всех вас — я единственный, кто знает его лично. И нахожу такой исход событий весьма… возможным. Лучше включить разумные технологически развитые расы в состав империума, чем устраивать с ними бесконечную войну. Расчертить границы и развиваться в их пределах, пары секторов более чем достаточно, чтобы создать совершенную цивилизацию, в которой приятно жить.

Арлекин был в шоке, как впрочем и многие другие. Я прошёлся перед ним.

— Философские споры о смысле жизни закончены? Какая приятная получилась пьеска, — улыбнулся я, — а теперь может быть, мои ушастые недруги, мы обсудим, что вы здесь забыли?

Инквизиторша мисс Вейл смотрела на меня и на готовых к бою эльдар. И кажется, эльдары чуть остыли, хотя и исходили ко мне ненавистью.

— Мы можем объяснить, — вперёд вышла эльдарка, она безупречно говорила на готике, — мы прибыли в сей человеческий мир, чтобы предотвратить освобождение демона, запертого здесь.

— Демона? — спросил я с интересом, — где эта сволочь прячется?

— Он могущественен и тебе не по силам его победить.

— Позволь мне самому решать, кого я могу, а кого не могу победить. Так, пошли! Где эта падаль прячется?

— Внизу, под ульем, — сказала инквизитор Эмберли, — но вы уверены?

— Более чем. Иначе нафига мы здесь. Пошли, я давно хотел размяться с хорошим противником.

— Может, космодесант пойдёт с вами?

— Мои девочки ничем не уступят лучшим из астартес, так что не стоит, — покачал я головой.

Она покосилась на Каина.

— Комиссар, — сдал я его с потрохами, — можно одолжить вашего денщика ненадолго? Только сломать клетку, чем бы она ни была, и выпустить демона.

— Конечно.

— Каин? — Эмберли удивлённо на него уставилась, — это ты?

— Собственной персоной, — улыбнулся он ей, — как видишь.

— Астартес?

— Нет, но близко, — ответил он смущённо, — я тут посижу, ладно?

— Конечно, — отмахнулся я, — Клементина, гоу бить демонов!