— Хранилище. Федерация построила несколько крупных хранилищ — защитив их таким образом, чтобы их не обнаружили и не наткнулись случайно. Сейчас мы на три километра вглубь породы, богатой адамантием — практически в адамантиевом слое, поэтому хранилище выдержало бы даже удары с орбиты — если бы они не разрушили саму планету. А разрушить эту планету очень и очень непросто.

Магос нервно посмотрел по сторонам.

— Это хранилище времён тёмной эры? Нетронутое? Поразительно! Культ механикус должен об этом узнать!

— И полечь здесь, — хмыкнул я, — или ты думаешь, что что-то сможет выжить, если попытается проникнуть внутрь без разрешения? Нас ипспепелит, раздавит, разнесёт в молекулы и разорвёт на части нанитами и гравитонными полями, попробуй мы прорваться внутрь без разрешения.

— Это допустимый риск.

— Тем более то, что там хранится — принадлежит мне, — хмыкнул я, — по праву!

Дверь, толщиной метра в три — плавно отъехала в сторону и мы зашли внутрь.

Внутри хранилища было что-то вроде бункера — длинный коридор с адамантиевыми дверьми по обе стороны. Здесь было огромное количество систем безопасности. Боевые роботы явно уже небоеспособны из-за времени, а вот ловушки и многое другое — в состоянии боеготовности. Я повернулся к первой двери слева и открыл её, используя доступ — ворота открылись, впуская внутрь воздух. Зажёгся свет — примитивные лампочки, показывая содержимое хранилища. Это были ящики.

— Что здесь хранится? СШК? — аж затрясся Флавий от открытого ему зрелища.

— Почему же? Нафига в таких жутких условиях, с такой системой безопасности — сохранять какие-то засаленные чертежи, которые многие могут просто купить? — хмыкнул я, — это хранилище судного дня. Оно предназначено на случай, если произойдёт какой-то ну очень глобальный катаклизм в галактике, и человечество будет под большой угрозой.

— Здесь оружие? — с трепетом спросил Флавий.

— Ну что за время — что ни мысли — то оружие или ещё что-то…

Я прошёл к ящикам и взял один из них. Ящик был очень тяжёлый — тонны три, и стащил его с верха — ящики стояли один на другом.

— Надо это всё вытащить наружу и загрузить на корабль. Сестра Клементина, помогите оттащить ящики к лифту, а по возвращению на поверхность — вызовите грузовой шаттл — пусть подгонят корабль поближе и вызовут людей в грузовых экзоскелетах. Всё следует погрузить в ангар и охранять. Вниз можете вызвать на подмогу ещё сестёр — они большие и сильные женщины.

— Слушаюсь!

— Вон там есть тележка — на ней можно перевезти контейнеры к выходу. Потихоньку.

Клементина и другие боевые бабы утащили контейнер — даже Каин помог им, в меру сил. Одетый в боевую броню, он был похож чем-то на космодесантника — но у космодесов внешний вид был довольно… жуткий — а у Каина с его странными бакенбардами и беспечным выражением лица — совсем не такой суровый. Он вместе с одной из женщин вытащил ящики.

— Что же хранится в этих контейнерах? — спросил Флавий, — вы заинтриговали меня!

— Извлечём и узнаете.

Вскоре к нам спустились на лифте рабочие — в силовых грузовых костюмах, нелепо переставляя ноги, словно дредноуты космодесанта, они подошли и быстро без лишних слов взялись за дело — за погрузку контейнеров на лифтовую платформу.

А я пошёл в другие отсеки — открыв запечатанные склады — в последнем складе были упакованные камни — щебень и крупные глыбы, упакованные в пласталь. И здесь же был грузовой робот, который активировался, как только мы вошли. Эта громила прошла мимо и взяв один из камней, потащила его на выход.

— Если я не ошибаюсь, это ноктилит, — сказал инквизитор Селара, — камень, который может усиливать или уменьшать воздействие варпа.

— Да, инквизитор, это склад ноктилита, — кивнул я, — неполяризованный ноктилит. Здесь его несколько десятков тысяч тонн. Мне он нужен для экспериментов по стабилизации и улучшения моего корабля и оружия.

— Как хорошо, что мы нашли его первым!

— Можем отправляться — поможем рабочим дотащить контейнеры и выходим. Этот склад очищен.

* * *

Магос Флавий практически трясся, когда я открыл первый контейнер. В нём содержались большие кристаллические диски.

— СШК!

— Нет, это не СШК, друг мой Флавий, здесь содержится научная информация.

— Научная?

— Верно. Это хранилище знаний, а не чертежей. Здесь хранятся многие знания человечества — и так же образцы чистой человеческой ДНК. И не только людей, но и животных, растений древней терры.

— Поразительно!

— Это как раз то, что мне было нужно. Я хоть и учёный — но не всеведущ — мне нужно больше информации о самых разных областях науки. Здесь — ключ к возрождению величия технологий человечества — все наши знания, начиная с примитивных и заканчивая тем, что мы сумели достичь.

Флавий затрясся в предвкушении.

— О, это великое открытие!

— И не говори. Данные нужно передать на Терру, после того, как я извлеку то, что мне нужно — остальное нужно сохранить во дворце Императора.

— Это нужно отдать на Марс!

— Даже не обсуждается. После этого культ механикум развалится окончательно. Не думаешь же ты, что мы были религиозны, верили в духов машин и искренне топили за отказ от науки в пользу религии?

— Нет, конечно, я так не думаю.

— Культ механикум сойдёт с ума и сожрёт сам себя, если получит эту информацию. Либо придётся объявить это ересью, либо веру в бога-машину и священные механизмы, — усмехнулся я, — наука и религия — противоположны друг другу. Одним людям достаточно верить — а другим нужно знать! Им не нужна вера без доказательств, а вера с доказательствами — это уже не вера, а научный факт. Культ механикум поклоняется технологиям — но не науке, которая их создала и воплощением которой они являются. Поэтому здесь хранится то, что может вернуть человечеству настоящее величие… и уничтожить культ механикус окончательно.

— Это немыслимо.

— Это именно так, — хмыкнул я, — именно так! А в остальных коробках… то, что может нас спасти — но это под руководством Императора. И это нужно любой ценой защитить от сил хаоса. Этот груз нужно доставить в Санктум Империалис, к Золотому Трону. Под охрану кустодиев — в самое защищённое место империума.

Магос сдался:

— Вы правы. Знания могут быть опасны, особенно неожиданные и слишком передовые. Я не буду докладывать на Марс об этом. Но вы должны пообещать мне, что передадите их Велизарию Коулу. Репутация у него так себе, но он уважаемый член культа.

— Именно для этого мы и наведались в хранилище.

— Я до сих пор не могу поверить в то, что люди вашего времени предусмотрели всё. Или предвидели?

— Скорее это наша вечная человеческая привычка делать заначки и сохранять важное для себя. На всякий случай, прозапас. По всей галактике было сделано несколько крупных хранилищ — в которых хранятся данные ДНК для воссоздания людей, и научные данные — от примитивного школьного уровня до передовых научных открытий, образцы флоры, фауны, биосферы — чтобы даже при полном уничтожении человечества — подобно тому, как были уничтожены эльдары — мы могли возродиться из пепла. Война с машинами сильно нас обеспокоила.

— Понимаю. Это было крайне разумно с их стороны! Но то, что мы потеряли информацию об этих хранилищах — непредусмотрительно.

— Никто не знал, что всё так выйдет, как вышло. Судя по всему, часть хранилищ была уничтожена вместе с планетами, часть — затеряна навеки, а Адамант — это планета с чудовищно прочной литосферой. Жаль, в этих хранилищах нет чертежей и полного набора СШК.

— Разве не разумно было бы добавить и их? — спросил магос.

— С одной стороны да — с другой… нашедшие это и желающие возродиться — должны создать всё сами, а не паразитировать на чужой науке и чужих технологиях. Это почти неотличимо от использования ксенотеха и сделало бы цивилизацию зависимой от чужих технологий. Что заложило бы в неё бомбу, которая могла рвануть.

— Теперь мы летим обратно на терру?

— Совершенно верно. И минуя варп, с таким то грузом ноктилита… а я пойду займусь делом!

* * *

Кайафас Каин не ожидал от жизни новых сюрпризов — встреча со Святым стала для него шоком. А ещё большим — то, что святой оказался… совсем не таким, каким его представляла эклезиархия. Ровно настолько же, насколько он сам отличался от героического образа, нарисованного на пропагандистских плакатах муниторума.

Поэтому Каин пошёл с ним выпить. А потом по девкам — где и случилась оказия — и комиссар решил окончательно присоединиться к святому — благо что приглашение было. Причина была одна и весьма прозаичная — возможность оказаться в бою сводилась к минимуму, а ещё рядом со Святым он мог спокойно жить — его не пошлют в бой, его не заставят руководить отрядом гвардейцев — Каин был уже на пенсии — старик, доживший до трёх сотен лет.

И первым же шоком стало то, что его сделали астартес, или около того — проснувшись, он с удивлением посмотрел на себя и на свой рост — поначалу он конечно ничего не понял, и вполне нормально себя ощущал — лишь потом поняв, что магос Фелиция из просто женщины чуть ниже него — стала ему чуть выше пояса.

Новые габариты шли в комплекте с нечеловеческой живучестью, силой, скоростью, и конечно — силовой бронёй и почти бессмертием — а за это Каин был готов терпеть все неудобства — потому что жить ему хотелось, а лучший способ выжить — он уже нашёл. А через несколько мгновений он увидел и женщину, столь же высокую, как и он сам. И плевать, что та была сороритас, и вообще фанатичная верующая — Каину срочно надо было решить этот архиважный вопрос!

* * *

Магос Фабиан в который раз проверял многочисленные записи когитаторов. Он окопался среди компьютеров, дисков с данными, и изучал их один за другим, и тщательно протоколировал всё, что видел своими глазами и слышал своими ушами. Один только факт перемещения без варпа — был уже слишком важен. Вот только Фабиан чувствовал себя немного неловко — он мог бы передать все данные на Марс — вознестись в иерархии механикус — но после этого… доступ к чудесам тёмной эры для него был бы закрыт навсегда. И что более важно — его поступок правда мог расколоть культ механикус — слишком велика ценность технологий, так что начались бы настоящие войны между планетами-кузнями за обладание этим всем богатством.

Поэтому он задержал отчёт на Марс и решил пока следовать на корабле и изучать его тайны — поразительная система управления персоналом заинтересовала его ещё больше. В империуме традиционно не ценили человеческую жизнь и человека вообще — это выливалось в гротескные формы эксплуатации, и как итог — на кораблях нижние чины содержались хуже, чем скот на ферме. Не всегда, но часто — и уж тем более никого не освобождали от физических наказаний в виде порки.

Мысль, что рабочих можно обучить, дать им хорошую еду, хорошие условия жизни — была почти ересью, даже на взгляд Фабиана. И тем не менее, статистика говорила сама за себя — продуктивность работы составляла триста шестьдесят семь процентов от имперских нормативов. Брак почти отсутствовал, количество ошибок в работе было равно нулю — а машины, обслуживаемые без должного вознесения молитв и пения псалмов — работали надёжно, несмотря на такую явную ересь.

Фабиана это сильно задевало, потому что это противоречило логике империума в целом, и логике культа механикус — не говоря уже про то, что это не соответствовало ни одному нормативу, циркуляру и правилу империума. И тем не менее — это работало. Неизвестно как — до Фабиана не доходило, почему рабочие нижних палуб не бунтуют, не халтурят, и выполняют свою работу даже без применения плетей.

Эта аномалия была предметом его изучения — такой вывод, как «работать от души» он не принимал. Никто не может работать добровольно, особенно на нижних палубах корабля — где вечно водились крысы, было грязно, а среди экипажа распространялись болезни.

Правда, на этом корабле этого не было. Фабиана пронзила эта мысль словно зярад из рейлгана тау.

Не было нечеловеческих условий — и люди работали!

Да, в психологии техножрецы понимали очень мало. О сколь открытий чудных готовит ему путешествие!

* * *

Канонисса ордена Пылкой Веры — Клементина, смотрела на своих сестёр с гордостью. Они были высокими, статными — обычные люди на их фоне выглядели маленькими, медленными, тормознутыми и очень слабыми. Девушки же — будучи ростом с астартес — и силой не уступая им — пришли на тренировку — и начали её без приказа.

Она и мечтать не могла, что Император и его Святой подарят им такое благословение — огромную живучесть, силу, и даже мастерски сделанную силовую броню! Сёстры сражались на мечах с невероятной скоростью — и от обычных космодесантников они отличались ловкостью и гибкостью, а так же фанатичной преданностью Святому.

Она в очередной раз поразилась тому, как изменилось её тело — став не только выше, но и изменив пропорции — исчезли мышцы, став более-менее скромными, и лицо изменилось — став не таким угловатым. Это её не то чтобы расстраивало — скорее заставляло задуматься.

Вдруг, внезапно, тренировка прервалась и из вокс-передатчика Клементины зазвучал голос святого:

— Клементина, зайди на мостик. Каин, инквизитор Селара, вы тоже — тут есть кое-что интересное.

Не раздумывая ни секунды, женщина тут же развернулась и пошла на мостик корабля.

Он был не такой большой, как у других — но ей редко доводилось бывать в святая святых корабля — на его мостике. Этот выглядел крайне… необычно. Пол был паркетный, был всего один символ империума — золотая аквила, под которой стоял трон капитана.

Каин уже пришёл на мостик и спрашивал:

— Этот напиток дорогой?

— Нет, комиссар, он скорее редкий. Насколько я знаю — кофе как растение вымерло давным-давно.

— Как хорошо, что у вас есть напиток.

— У нас есть и само растение.

Клементина кхекнула.

— О, привет, — махнул рукой Святой, — Клем, ты не сошла ещё с ума от постоянных тренировок?

— Нет, святой, — сказала женщина, — в этом мой долг перед императором!

— Положим, твой долг гораздо больше, чем просто тренироваться. Сейчас у нас ситуация очень скверная.

— Я слушаю вас.

— Комиссар…

— Я теперь инквизитор.

— Простите, привычка. Да и комиссар Каин — это уже практически личный бренд. Я тут позвал наших астропатов, чтобы узнать — какие сообщения вокруг присылают. И они услышали множество просьб о помощи с нескольких планет.

— Мы собираемся влезть в это дело? — спросил Каин, насторожившись.

— Именно.

— А как же информация, которую вы хотите сохранить?

— Я создал копию и хочу отправить с ней свою личную яхту, а так же членов экипажа корабля и двух сестёр битвы.

— Яхта — это то очаровательное судно, что стоит в вашем личном ангаре? — уточнил Каин.

— Именно. Я снабдил её приводом искажения — как и наш корабль — так что она может путешествовать меж звёзд не хуже любого другого корабля. Даже лучше — без опасностей варпа. Я так же усилил её защиту ноктилитом — защиту от псайкеров, возможного вмешательства губительных сил и так далее. Сестра Клементина — я поручаю двум вашим сёстрам доставить информацию на Терру, поговорить с кустодиями. Я записал для них голографическое послание. У вас будет допуск высшего уровня, подписанный мной. Вопросы?

— Нет, всё ясно, Святой!

— Хорошо. Абгемахт — а мы с вами отправляемся воевать.

— Звучит не очень перспективно, — сказал Каин, — с чего бы нам вмешиваться во всякие дрязги?

Клементина посмотрела на него почти с презрением. Она рвалась в бой.

— Ты прав, Каин, мы выполняем свои собственные задачи — далёкие от прямых боестолкновений. Для этого есть космодесант, который может выполнять роль бойцов. Но у нас — почти орден космодесанта по боевой мощи — тысяча модифицированных девушек в крутой силовой броне! Даже лучше в некоторых аспектах, чем астартес.

— И всё же, мне не понятно, — продолжил настаивать он.

— Мне хочется проверить в бою ваши возможности — а так же оружие, которое я для вас создал. Сёстры битвы вооружены самым мощным оружием, которое и в тёмную эру считалось очень дорогим и редким — излучатели соларитовые «Ярость Солнца». Мощнейший лучевой волкит с почти неограниченным боезапасом. Ваши мечи, ваша броня… хочу увидеть в бою всё это.

— Только проверка боем, — нервно хмыкнул Каин.

— Конечно. Лезть на рожон и устраивать крестовый поход я не намерен. Я сам хочу отдохнуть и сбросить пар, порубить немного врагов. Мне скучно здесь стало — поэтому мы придём на помощь одному из имперских миров.

— Раз они просят подкреплений — то ситуация уже выходит из под их контроля.

— Я склоняюсь к улью Армагеддон. Этот мир пережил уже несколько войн с орочьими натисками, там сейчас всего должно быть в избытке — и орков, и космодесанта хаоса, и демонов, и на любой вкус и цвет, так сказать.

— Звучит достойно Святого!

— Хотя вам и инквизитору Селаре было бы интересно вот это, — я открыл голограмму ещё одной планете, — Планета Листанния-6.

— И чем же она может быть интересна инквизиции? — спросил вошедший на мостик Селара.

— Я проанализировал все сигналы о помощи. Листанния-6 это производственный мир-улей — изготавливающий аккумуляторы для лазганов и другого оружия, и многочисленные мелкие товары для империума и гвардии. За последние три столетия там не было никаких крупных волнений и восстаний — муниторум не повышал квоты на поставку товаров, губернатор не проводил каких-то резких и опасных реформ, губернатор правит планетой уже двадцать шесть лет, до этого правил его отец.

— Такие случаи случаются, — согласился со мной Селара, — когда восстание вспыхивает без видимых причин — это чаще всего происки хаоса или ксеносов. Но бывают случаи и ереси среди подданных — войны между аристократами, которым выгодно падение планетарного губернатора за срыв квот производства.

— Пока ничего определённого сказать нельзя, — кивнул я ему, — значит так, мы летим на Армаггедон! Там идёт очередная война с орками и силами хаоса.

— А как нас это касается? — снова спросил Каин, — мы ведь можем выбрать любой другой имперский мир, поближе Армаггедона. Тем более, есть миры, где присутствие инквизиции вполне оправданно.

— А это не инквизиторский корабль. Это мой корабль, — возразил я ему, — да и спарринги боевого опыта не дают. Мы отправляемся на Армаггедон — и в меру своих сил поможем империуму отбить этот мир и зачистить орков и хаоситов. Это будет наша первая военная кампания. Готовьтесь, готовьте оружие, и готовьтесь пилотировать наших механоидов. Мы будем жечь!

* * *

Прибытие на Армаггедон было внезапным. Возможно, потому что мы появились не в точке мандевилля — самой близкой точке к звезде, где можно было выйти из варпа — а прямо недалеко от планеты — в трёх миллионах километров! Практически вплотную — сияние погасло и корабль тряхнуло так, будто мы резко ударили по тормозам, и мир вокруг стал нормальным. Серо-стальная поверхность планеты — и вокруг неё множество вспышек. В космосе шёл бой.

ИИ корабля сразу же передал мне сведения об окружающих кораблях — он просканировал их и опознал, теперь резко дёрнувшись вбок — мы вышли невероятно близко к орочьему линкору. Это исполинское нагромождение походило на кошмар механикуса — обшивки и куски других кораблей, скреплённых вместе — с торчащими во все стороны пушками и башнями — летело прямо на нас, видимо — они ещё не успели отреагировать. А, нет — раздался залп орудий и ИИ, управляя кораблём — бросил нас вниз — мы резко развернулись так, что планета перед нами начала уходить влево и закручиваться — хотя это мы выполняли бочку, при этом резко дёрнувшись вниз — пропуская над собой залп орочьих орудий.

Раздалась боевая тревога — и батареи плазменных турболазеров повернулись в сторону врага — их было всего шесть башен по три орудия. Раздался залп — яркие сгустки света полетели в орков очень быстро — куда быстрее их снарядов макропушек — и сияющие сгустки света, похожие на лампочки, врезались в пустотный щит орков — который заметно просел под мощной нагрузкой — корабль проанализировал щит.

И я отдал команду использовать масс-драйверный ускоритель — батарея масс-драйверных орудий развернулась к орочьему кораблю, а мы при этом резко дали вперёд и ушли из под сектора обстрела орочьего линкора — ему пришлось разворачиваться, чтобы в нас попасть — в этот момент грохнули масс-драйверы.

Орудия, разогнавшие болванки из адамантия до скорости в треть от скорости света — сто тысяч километров в секунду — вспыхнули залпом — с такого расстояния — а между нами было километров пятьдесят — промазать по цели размером в десять километров — было нереально — они расчитаны на тысячекрат большую дистанцию. Снаряды влетели в пустотный щит орков и он лопнул — не выдержав мощи масс-драйвера — вот тут то и началось веселье — капитан отдавал приказы скорее задействовать все батареи правого борта и подготовить торпедный залп. Оно и понятно — с близкой дистанции торпедный залп намного опаснее, чем издалека — поэтому подпускать к себе торпедные корабли на пистолетный выстрел никто не любил.

Из орочьего линкора вырвались не меньше трёх десятков торпед, помчавшись в нашу сторону — и тут заговорили орудия ПКО. Относительно маленькие орудия — масс-драйверы всего метр-два в длинну — стреляющие на дистанцию в несколько километров — а в пустоте — на несколько десятков километров. Но этого вполне хватало — их были тысячи, и они активировались автоматически — маленькие орудийные турели, а не башни — направили орудия в орочьи торпеды и дали залп — крошечные двухмиллиметровые снаряды пробили вражеские торпеды насквозь. Но не вызвали детонацию — орочьи технологии были орочьими технологиями — поэтому торпеды продолжили движение — но тут ИИ корабля предложил неожиданный ход — он активировал гравитационные ловушки — направленные лучи гравитонов — и захватив в плен все торепды, летящие в пустоте — на которые взирал капитан и вся команда мостика — швырнул их обратно, перенаправив и дав ускорение в сторону линкора.

Все торпеды — полный залп — врезались в корпус и покрыли его взрывами — и в следующий миг наконец-то мы после кручения и верчения вокруг орочьего корабля — дали залп турболазерами. Драться нам пришлось правым бортом — выстрелы турболазерных батарей влетели в орочий корабль и в местах попадания образовали прожжённые дыры. Сгусток света влетал в корабль и там разряжал свой заряд — от обшивки орочьего корабля настоящим извержением вулкана во все стороны брызнул расплавленный металл и раздались глухие взрывы внутри их корабля. Масс-драйверы пробивали корабль врага насквозь, отрывая от него куски — а турболазерные заряды влетали внутрь и там детонировали, превращая всё, чего касались — в пар и брызги.

Я дал команду активировать соларитовое орудие. Длинный его ствол находился прямо перед нами — перед ходовым мостиком — и это было орудие длинной ствола в две сотни метров, а башня — размером чуть ли не больше мостика — просто очень плоская. Орудие повернулось в сторону врага и на его поверхности появилось солнечное сияние — и луч золотисто-жёлтой энергии ударил в орочий корабль!

Он на мгновение задержался на броне и прорвался внутрь, прожигая себе путь сквозь вражеский корабль — и по мере движения — медленно разрезал корабль пополам.

Сильно повреждённый линкор орков пытался выйти из боя — но мы были быстрее — рванув из под их выстрелов со всей доступной скоростью — мы обогнали его и уклонившись от выстрела их «пух», выстрелили в него ещё залпом своих торпед. Они были намного мощнее орочьих — корабль врага покрыли нестерпимо яркие вспышки перегретой плазмы и от него отрывались целые куски, частично они сгорели в наших ионных щитах — нагромождение пушек — выдержало недолго — одна из торпед влетела последней внутрь — пролетела в дыру, оставленную соларитовым орудием и взорвалась.

Орочий реактор жахнул так, что их корабль полностью превратился в сгусток плазмы и брызги металла.

Весь бой мы вертелись вокруг вражеского корабля.

— Поверить не могу, — капитан утирал пот со лба, — мы победили линкор! Линкор!!!

— Торпедами и не такое можно сделать, капитан. Отправляемся к следующему кораблю орков.

Внезапная и трагическая гибель линкора — вызвала насмешки и хохот среди орков — я знал эту породу зеленокожих уродцев. Но они считали, что справятся лучше — поэтому вскоре мы вступили в бой с двумя кораблями типа крейсеров орков — маневрировали так, что один из них влепил полный торпедный залп по другому — а потом извернувшись и уйдя с линии атаки, отключили им пустотные щиты и влепили сразу в район двигателей. Соларитовое орудие сделало ещё один выстрел, прожгло корабль почти пополам, как рыбу разделывают — а потом туда сразу же ударили турболазеры и торпеды.

Второй крейсер орков ждала точно такая же судьба — попасть по нам он просто не мог! Мы уходили с линии атаки всякий раз, не давая им навести орудия — и под брюхо зарядили им шесть крупных торпед — заставив ещё один корабль орков стать обломками.

Число сбитых малых летательных аппаратов орков вообще запредельное — батареи работали безостановочно, сбивая их десятками — словно летящих на нас мух.

Удар по крупному кораблю орков был важнее — мы взяли на него курс и помчались с огромной скоростью — попутно залепив в него с дальней дистанции сразу из масс-драйвера.

Выстрел заставил его щиты просесть наполовину — соларитовое орудие дожгло их окончательно — и пробило в нём прореху — через которую мы расстреливали крупный корабль — при этом держась позади — и ещё один мощный взрыв. Двигатели сначала были выведены из строя, лишая орочье нагромождение металла и пушек хода и манёвра, а потом взрыв сотряс наши щиты на три процента.

Этот корабль был главным — именно на нём стояла РЭБ, которая мешала имперцам коммуницировать — подавляли радиосвязь.

Через пять минут — мы уже снижались в атмосфере планеты — и снова снося при этом сотнями пытавшихся окружить нас орочьи истребители — масс-драйверная и лазерная ПКО работала штатно.

Мы снижались к улью, и я пошёл в ангар. Где уже были все! К высадке готовились шесть шагоходов, почти все Сёстры Битвы — одетые в броню, вооружённые до зубов, сжимающие в руках волкиты. Против орков волкитное оружие лучше всего — оно их сжигает изнутри — не давая распространять свои мерзкие споры.

Я уже был одет в боевую броню и заметил, что отдельно от выстроившихся в боевой порядок девушек — стоит Каин, а вместе с ним — в боевой броне «Фаланга» — побритый Юрген. Чтобы он напялил шлем — пришлось его обрить.

* * *

Кайафас Каин и раньше понимал, что теперь он совсем не человек — но полностью осознать это ему довелось именно сейчас. Каин покосился на Юргена. Боевые сёстры бросались из открытой аппарели десантного отсека — прямо вниз, прыгая — не заботясь о травмах и парашютах. Каин последовал их примеру — и выпрыгнул — и его броня мягко приземлила его на поле боя — а внизу… внизу уже разворачивался настоящий ад.

Орки осаждали улей Армагеддон — в честь которого и назвали планету. Это было поистине адское место — и Каину ничего не оставалось делать, кроме как сражаться. Он выхватил мощный цепной меч — силовой он не стал использовать — привык к цепному. В другой руке волк-пистолет. Каин увидел, что сбоку на них прут орки — бегут, орут свой вагх, и стреляют — несколько орочьих зарядов блеснуло на силовом щите, окружавшем его броню. И Каин бросился в бой!

Теперь орки казались смешными. Медлительными, очень грубыми — и Каин легко уничтожил одного из них — взмах огромным цепным мечом — словно ударил по подушке, набитой перьями, а не по орку — тот разлетелся ошмётками. Следующий поймал выстрел волк-пистолета — и голова его испарилась в прямом смысле слова — превратившись в облако кровавого пара.

Каин бросился дальше — стараясь не отбиваться от женщин. А они… Они сражались неистово и фанатично — ведя огонь — лучи их волкитов прорезали пространство и попав в орка — превращали того в уголь за считанные мгновения. Орки всё равно напирали — но мощь была на их стороне — а тут мимо Каина прогрохотал огромными ногами шагоход.

Эта исполинская машина — больше рыцаря, но меньше титана — выстрелила — и поток плазмы, похожий на огнемёт — накрыл сразу десятки зеленокожих тварей! И сжёг их до тла.

Шагоход заметил вдали орочьи танки и банки — и бросился туда, игнорируя орков — или просто сжигая их из плазмомёта. Каин, посмотрев на стройные ряды адепта сороритас, и на выжженную прогалину, оставленную шагоходом — думал недолго. Шагоход справится с танками — и его окружит толпа зеленокожих — а вот сороритас уже вступали в ближний бой. И были они чудовищно быстры для глаза простого смертного — гибкие, быстрые, они орудовали относительно тонкими силовыми мечами, рубя при этом орков с поразительной скоростью.

Каин побежал в сторону шагохода — потому что ему показалось, что так он будет в большей безопасности — под охраной могучей боевой машины. Шаги по полю боя давались ему легко, а немногочисленные орки — подыхали молниеносно — выстрелы его волкита были короткие и быстрые — один выстрел — один труп — он мог ликвидировать их сотнями в минуту — и всё равно не устал. Могучие сердца в груди бились так спокойно, словно Каин пил танну, читая очередной циркуляр из астра милитарум…

Орочьи танки были разрушены в мгновение ока, но Каину, как обычно, везло. А именно — прямо перед ним появился космодесантник. В красной броне, увешанной еретическими символами — кхорнит! И он яростно атаковал комиссара цепным топором. Каин на инстинктах отклонил корпус и пропустив над собой цепной топор, с размаху резанул цепным мечом по броне хаосита — и острый меч легко вспорол его как консервную банку.

Это был совсем не обычный цепной меч — и Каин подозревал, что он получше мечей астартес, но не знал, насколько. Теперь он знал — космодесантник, получив страшное ранение — продолжил бой — но теперь настолько ослаб, что Каину не составило труда отбив его цепной топор — одним ударом обезглавить тварь.

Когда-то давно, давным-давно, служа комиссаром, ему доводилось побеждать космодесантника. Не от ярости и силы — а от безвыходности — ценой жизни гвардейцев была проделана брешь в броне и Каин вонзил туда свой цепной меч. Астартес был чудовищно быстр, силён, а люди для него — хрупкие и слабые, медлительные и очень нежные существа, разлетающиеся от одного удара кулаком. Но! Каин теперь не то чтобы не удивился — он с необычным спокойствием отметил, что победа над кхорнитом не стала для него подвигом. При всей своей ярости — кхорнит уступал ему в умении фехтования.

Но это было только начало — его начали обступать кхорниты. Со всех сторон — и выкрикивая лозунги своего божка, бежать к Каину. Дело пахло жареным, если бы не…